— Из века в век, на тысячу лет.
— Я сделаю так, чтобы они больше не посмели ступить на землю Срединных земель!
Рассвет уже разгорался, когда Лу Иньвань открыла каменную дверь потайной комнаты. Через полчаса, как обычно, Шуй Юй и Мин Чань должны были прийти разбудить её для утреннего омовения.
Лу Иньвань окинула Ян Байсана оценивающим взглядом и с улыбкой произнесла:
— Так не пойдёт.
— Что не пойдёт? — растерянно переспросил Ян Байсан.
Не тратя слов, Лу Иньвань тут же принялась стаскивать с него одежду, её тонкие пальцы скользнули к его поясу.
Молодой человек, не успевший ещё сообразить, что происходит, покраснел до корней волос и в смущении отступил назад, запинаясь:
— С-сестрица, что ты делаешь?
— Если играешь роль, то играй до конца. Разве ты похож на того, кого только что соблазнила отвергнутая в любви злодейка? — Лу Иньвань мгновенно перевоплотилась, улыбаясь и изучая его.
Её взгляд заставил Ян Байсана сглотнуть слюну; он начал сомневаться, не совершил ли он и вправду что-то непристойное.
Когда Шуй Юй и Мин Чань вошли, они увидели Лу Иньвань, довольную собой, причёсывающуюся перед зеркалом. Ян Байсан же жался в углу, его верхняя одежда была наполовину сорвана, а лицо пылало, словно рак, сваренный в кипятке. Подделать такое было невозможно.
Мин Чань не удержалась и, указывая на него, расхохоталась:
— Этот парень, кажется, получил немало удовольствия, но выглядит так, будто его пытали. Сестрица, ты совсем не умеешь ласкать!
Лу Иньвань тоже рассмеялась:
— Конечно, мне до тебя далеко. Может, завтра ты меня научишь? Возьмём для практики того самого Цзи Сяоюня из монастыря Белые Облака. Он хоть и молод, но... вряд ли уж совсем мал, не так ли?
Эти слова заставили Мин Чань вспыхнуть, как зарево. Она замялась, не в силах вымолвить ни слова, и наконец в отчаянии воскликнула:
— Хватит уже о нём говорить!
Она бросилась в объятия Лу Иньвань, катаясь и балуясь:
— Сестрица, ты же всегда была так добра ко мне, зачем же ты меня смущаешь? Я больше никогда не совершу такой глупости!
— Глупенькая, — Лу Иньвань погладила её по голове и улыбнулась. — Если в любви не совершить хоть раз глупость, разве стоило приходить в этот мир?
С тех пор, как Шэнь Фан неудачно пытался убить Лу Иньвань и был заточён в подземелье, в Доме Подлинного Дракона воцарилось затишье.
Лу Иньвань, будучи непоседливой натурой, не могла сидеть без дела. Днём она чаще всего уходила в горы.
Иногда, облачившись в узкие рукава и соболью шубу, она оседлывала горячего коня, брала длинный лук и во главе сотни всадников с собаками и соколами отправлялась в лес на охоту. В другие дни она брала удочку, закусывала стебель травы и уединялась у реки, забрасывая снасть у большого камня.
Устав, она набрасывала на лицо соломенную шляпу и дремала, покачиваясь в бамбуковом шезлонге. Если тело затекало, она сбрасывала сандалии, закатывала штаны и заходила в реку, чтобы освежиться и поймать рыбу. Жизнь её была поистине беззаботной и радостной.
По вечерам она собирала девушек, ярких, как бабочки, на тренировочном поле усадьбы, разводила костёр и готовила добытых в лесу оленей, зайцев, речных крабов и рыбу, собранные под камнями грибы и дикие травы. Она учила их владеть мечом, а затем веселилась с ними, ела и пила, наслаждаясь каждым мгновением.
Так прошло около недели.
В тот день несколько мелких кланов, перешедших на сторону Святой секты, в знак преданности прислали ей семь-восемь кувшинов редкого персидского зелёного вина. Откупорив один, она увидела изумрудный, как нефрит, напиток, благоухающий ароматом — явно высшего качества.
Обрадовавшись, Лу Иньвань велела отнести вино на тренировочное поле.
Вечером девушки, пришедшие на занятия, увидев диковинку, наперебой стали пробовать его и вскоре опустошили все кувшины. Их лица раскраснелись, они стали игривее и веселее, валяясь друг на друге и покатываясь со смеху, глядя на румяные щёки подруг.
Неизвестно, кто первым подал идею, но одна из них поднесла чашу к губам Лу Иньвань, предлагая отпить. Остальные тут же окружили её, умоляя попробовать и из их чаш.
— Сестрица, выпей мою!
— Нет! Ты уже пила её, теперь мою! У меня слаще, моё вино гораздо слаще!
— Ах ты, шельма, не толкайся! Я не уйду, пока сестрица не отпьёт! Хоть глоточек!
Лу Иньвань не могла сопротивляться их напору и отпивала понемногу из каждой чаши, не в силах сдержать улыбку:
— Маленькие бунтарки, решили меня опоить, чтобы самим хозяйничать.
Вечер ранней осени был прохладен. Вино ударило Лу Иньвань в голову, она слегка опьянела, пошатываясь, расстегнула ворот и прилегла на кушетку у края поля. Шум и смех девушек, словно жужжание пчёл, лишь усиливали её сонливость.
В полудрёме она вдруг услышала, как к ней поспешно подошёл подчинённый и вручил два секретных донесения.
Сонными глазами Лу Иньвань развернула первое. В письме сообщалось, что на следующее утро в Дом Подлинного Дракона прибудет тайный посланник Святой секты.
Брови Лу Иньвань чуть приподнялись, лицо оставалось невозмутимым, но в душе она уже размышляла: [Цинчэн, Шу и Цзюэ уже пали, из Сычуаньского союза Шести Звёзд уцелела лишь половина, Эмэй едва держится, а мелкие кланы под гнётом Святой секты один за другим склоняют головы. Положение в Шу безнадёжно, в ближайшее время ничего не изменить. Следующей целью секты, вероятно, станет прорыв в Шу и удар по центральным землям.]
[Цзан Минхуа созывает Всеобщий военный совет в Цзянчжэ. Шаолинь, Удан, Саньцин, клан Попрошаек и другие известные школы уже получили приглашения и соберутся в Шаосине в середине осени. Но они слишком мало знают о Святой секте. Чтобы помочь им понять врага, мне придётся отправиться в Цзяннань.]
[И вот теперь, в такой момент, ко мне едет посланник. Неужели Цинь Юфэн снова дал мне задание? Если я увязну в делаи и пропущу совет, что тогда?]
Размышляя об этом, она вскрыла второе донесение. Увидев содержимое, она не смогла сдержать улыбку и подумала: [Небеса мне помогают.]
Шуй Юй и Мин Чань, устроившись по бокам, прижались к Лу Иньвань. Мин Чань выхватила донесение, пробежала глазами и радостно воскликнула:
— Отлично! Завтра приедут Дуань Сичэнь и старший господин Инь. Три злокачественные опухоли нашей секты соберутся вместе, будет весело!
Обновлено: 21.01.2026