Глава 24 — Глава 24

*Перевод: **Astarmina*** Последним экзаменом был английский. Время окончания экзамена почти совпадало с концом учебного дня. Шэнь Цзюань и Линь Юцзин закончили тесты примерно одновременно. Как только подняла голову, она увидела, что и он отложил ручку. Закончив, Шэнь Цзюань сразу встал, сдал работу и ушел. Линь Юцзин вздохнула, сдала свою работу и взяла рюкзак. Из всех тех шоколадок, желе и булочек она съела только один кусок хлеба и выпила пакетик молока. Остальное спокойно лежало в её рюкзаке. Она вытащила пакетик с очищенным арахисом, посмотрела на него некоторое время и вдруг снова захотела рассмеяться. Нет, серьезно, что значит арахис «пьяница»? Это закуска к алкоголю, что ли? Линь Юцзин закинула рюкзак на плечо и вышла за ворота школы. Пройдя один квартал, она увидела машину дяди Ли на обычном месте. Она села в машину и поздоровалась с ним: — Здравствуйте, дядя Ли. — А, мисс Линь, — поспешно ответил дядя Ли, заводя машину и глядя на нее через зеркало заднего вида. — Сегодня господин Мэн вернулся. Линь Юцзин смотрела в окно: — Мм, я знаю. Дядя Ли вздохнул и больше ничего не сказал. Девочка хоть и маленькая, но с сильным характером, со своими принципами. Не переубедишь, упрямая. ******* Возможно, почувствовав ее нежелание, сегодня вечером пробки на дороге были хуже обычного. Дорога домой заняла почти час. Гуань Сянмэй не было, Мэн Вэйго сидел в гостиной и смотрел телевизор. Увидев, что она вошла, он выключил телевизор и повернулся. Его выражение было мрачным, лицо выглядело очень недовольным. Сердце Линь Юцзин ёкнуло. Мэн Вэйго, кажется, слишком сильно разозлился. Она чувствовала, что когда звонил днем, он не казался настолько сердитым. Линь Юцзин прочистила горло: — Я вернулась. Мэн Вэйго посмотрел на нее: — Ты еще помнишь, как возвращаться домой? — Разве не вы велели мне вернуться? — честно сказала Линь Юцзин. Мэн Вэйго с мрачным лицом встал: — Кто подписал твое заявление на проживание в общежитии? Линь Юцзин помедлила: — Мой брат... — Почему он подписал это? — Он не хотел, чтобы я оставалась дома, — упрямо продолжила Линь Юцзин. — У нас плохие отношения, мы постоянно ссоримся, поэтому когда я сказала ему, что хочу жить в общежитии, он согласился... Мэн Вэйго сделал два шага вперед и замахнулся для пощечины. Линь Юцзин среагировала в тот момент, когда он поднял руку. Она колебалась секунду, но решила не уклоняться, только слегка отклонилась назад и наклонила голову в сторону, чтобы смягчить большую часть удара. Даже так пощечина всё равно пришлась по ее лицу, довольно звонко. Линь Юцзин не почувствовала особой боли, но на лице всё равно осталось жгучее ощущение. Мэн Вэйго поднял палец, указывая на нее. Его голос стал тише: — Фу Минсю подписал за тебя? Я звонил ему, и он сказал, что вообще ничего об этом не знает! Линь Юцзин, я слишком тебя избаловал? Теперь ты смеешь лгать? Обманывать своего отца? Линь Юцзин мысленно обругала Фу Минсю сто восемьдесят раз. Она совсем не ожидала, что Мэн Вэйго будет спрашивать его. Она осмелилась так сказать только потому, что думала, что тот не станет проверять. Он слишком гордый человек, и определенно не захотел бы, чтобы Гуань Сянмэй узнала, что он не может контролировать даже свою родную дочь. А сейчас он так злится уже не из-за того, что она живет в общежитии. Он считает, что его нельзя ослушаться, но теперь его слова не имеют веса, и более того, его еще и обманывают. Мэн Вэйго чувствовал, что его родительский авторитет поставлен под сомнение. Какая смешная ситуация: человек, который никогда не выполнял отцовских обязанностей, теперь хочет сохранить абсолютную власть и авторитет перед своим ребенком. Линь Юцзин дернула уголком рта: — Как я смею, — она подняла глаза и посмотрела на него. — Как я смею вас обманывать. — Что это за отношение? Ты лжешь и еще думаешь, что права? Линь Юцзин молчала, безмолвно стоя на месте. Служанка вышла из кухни и несколько раз посмотрела в их сторону. Мэн Вэйго изо всех сил старался сдерживать голос, но это не особо помогало, он звучал как раскаты грома: — Что? Я тебя немного отругал, а ты еще и недовольна? Посмотри на себя, что с тобой стало... дерзишь взрослым, лжешь, своевольничаешь. Твоя мать тебя так воспитала? Я твой отец, я не имею права тебя ударить? — Мама меня тоже не учила, — сказала Линь Юцзин. — Что? — Мама меня тоже этому не учила, никто меня не учил, — она посмотрела на него. — Теперь вы вспомнили, что вы мой отец, вам не кажется, что немного поздно? Мэн Вэйго молчал три секунды, а затем, словно лев, у которого выдернули хвост, мгновенно взорвался. Его лицо покраснело от ярости. Линь Юцзин подумала, что, возможно, получит вторую пощечину. Она следила за движениями Мэн Вэйго, размышляя, стоит ли уклоняться. Он стоял у дивана, и с этого угла ему мешало кресло, иначе, когда он протянул бы руку, она могла бы провести бросок через плечо или что-то в этом роде. Эта мысль промелькнула в ее голове и задержалась на полсекунды, после чего Линь Юцзин отказалась от этой идеи. Возможно, из-за того, что она весь день сдавала экзамены, и ее мозг и тело были истощены, у нее не было сил даже сопротивляться или спорить. В худшем случае она получит еще одну пощечину, в конце концов, это не так уж и больно. Линь Юцзин уже приготовилась, но Мэн Вэйго вдруг остановился. Его взгляд прошел мимо, он явно не сразу понял, что происходит, на мгновение застыв, а затем его выражение быстро стало спокойным: — Минсю? Линь Юцзин застыла. Она неловко повернула голову и увидела, что Фу Минсю спускается по лестнице. Мягкий ковер скрыл звук его шагов, и он подошел бесшумно. — Вернулся и даже не сказал, — Мэн Вэйго улыбнулся ему. — Сегодня в университете нет занятий? — Угу. Линь Юцзин бесстрастно смотрела на него. Фу Минсю взглянул на нее и прочистил горло: — Ранее я забыл, я действительно подписал ей документ. Линь Юцзин: «...» Мэн Вэйго был ошеломлен: — Ты подписал? Но когда я спрашивал тебя днем... — Днем я забыл, — Фу Минсю снова посмотрел на Линь Юцзин. —Мы с ней раньше поссорились, у нас плохие отношения, поэтому когда она сказала, что хочет жить в общежитии, я подписал ей. Сюжет развернулся так стремительно, как на американских горках, что Линь Юцзин даже не успела среагировать. Мэн Вэйго, похоже, тоже не успел среагировать. Он опустил руку и через некоторое время произнес: — А... Ну, раз ты ей подписал... — Раз уж я ей подписал, давайте закроем эту тему, вы ссоритесь так, что у меня голова болит, — Фу Минсю выглядел немного нетерпеливым, затем сделал паузу и посмотрел на Линь Юцзин. — Где ты в прошлый раз покупала тот лимонный пирог? Линь Юцзин растерянно посмотрела на него: — А? — Тот лимонный пирог. — Я... — Я не могу его найти, — раздраженно перебил ее Фу Минсю. — Пойдем, покажешь мне, где купить. Линь Юцзин, которая никогда не покупала никакого лимонного пирога, в полном недоумении последовала за ним. Вечером в октябре воздух был влажным, ветер пронизывающе холодным. Линь Юцзин следовала за Фу Минсю через задний двор, у задней двери стояла машина. Фу Минсю повернулся к ней, нахмурившись: — Что у тебя с... твоим отцом? Линь Юцзин теперь тоже поняла ситуацию: по какой-то причине Фу Минсю передумал и внезапно решил помочь ей. Она подняла голову: — Всё как ты видел. — Нет, — Фу Минсю выглядел довольно непонимающим, словно увидел что-то за пределами его понимания. — Он часто... бьет тебя? — ...Нет, — честно сказала Линь Юцзин. — Первый раз, раньше он вообще мной не интересовался. Фу Минсю молча уставился на нее. Линь Юцзин дрожала от холода, и они так и стояли, глядя друг другу в глаза почти минуту. Вдруг Фу Минсю жестко сказал: — Я не помогаю тебе, мне просто это не нравится. Линь Юцзин чуть не рассмеялась, она наконец поняла, какой характер у ее брата. Она скорректировала выражение лица и послушно, сладко сказала: — Спасибо, братик. Плечи Фу Минсю дернулись, он поднял руку, указывая на нее, и предупредил: — Линь Юцзин, не веди себя так противно. — Ладно, — Линь Юцзин убрала послушное выражение с лица и прижала два указательных пальца к уголкам губ, подталкивая их вверх. — Куда ты собираешься меня отвезти? — Куда отвезти? — Фу Минсю холодно усмехнулся, вытащил из кармана ключи от машины. — У меня дела, иди куда хочешь. Линь Юцзин подняла брови: — А как же лимонный пирог? — Какой, к черту, лимонный пирог? — Тогда зачем ты вытащил меня? — Если бы я не вытащил тебя, а он продолжил бы тебя бить, что тогда? — Фу Минсю нетерпеливо махнул рукой, не желая больше с ней разговаривать, открыл дверцу машины, сел внутрь, и спортивный автомобиль умчался прочь. Свет садовых фонарей был желтоватым с зеленоватым оттенком, отбрасывал мягкие веерообразные пятна света на газон и стены. Еще не было семи часов, и небо еще не совсем стемнело. На горизонте заря горела красно-фиолетовым, насыщенность цвета снижалась с видимой скоростью, слой за слоем, и через несколько минут исчезла без следа. Линь Юцзин стояла на месте, два указательных пальца все еще прижаты к уголкам губ, кончики пальцев немного онемели от холода. Она опустила руки, улыбка на ее губах постепенно исчезла, в конце концов превратившись в прямую линию. «Иди куда хочешь», но на самом деле ей некуда было идти. Она постояла немного, вышла через заднюю дверь и пошла наружу. С утра, после завтрака, она съела только кусок хлеба и выпила пакетик молока, и пустой желудок начал напоминать о себе. Линь Юцзин только сейчас заметила, что даже не успела снять рюкзак. Она достала из него шоколадку, сорвала обертку и пошла вперед, откусывая от нее. Стемнело, уличные фонари уже горели, отбрасывая на мраморную поверхность тротуара теплые желтые круги света. Она жевала шоколад, опустив голову, и прыгала по этим кругам света, продвигаясь вперед. Впереди, в тридцати метрах, был знакомый свет, знакомый 7-11. Линь Юцзин положила в рот последний кусочек шоколада, выбросила обертку в мусорное ведро, вошла в 7-11 и купила коробку карри с куриной котлетой и лапшой удон. Она взяла разогретую лапшу, подошла к длинному столу у окна, открыла упаковку, полила карри и, съев половину, подняла голову, глядя на оживленную улицу и прохожих снаружи. Вдруг ей стало немного грустно. Как будто она деревенская девушка, приехавшая в город на заработки, которую уволил босс, да еще и не заплатил зарплату за месяц, а из съемной квартиры ее выгнал арендодатель, потому что она не могла заплатить за аренду. И вот она оказалась на улице, без крыши над головой, со всем своим имуществом — пакетиком пьяного арахиса, сидит в магазине и ест лапшу из коробки. У Линь Юцзин разыгралось воображение, она глубоко вздохнула, грустно опустила голову и отправила в рот еще лапшу. «Динь-дон» — прозвучал звук, автоматические двери магазина открылись, кассирша поприветствовала покупателя сладким голосом. Линь Юцзин не подняла голову, но боковым зрением увидела, как человек вошел, а затем подошел к ней и остановился. Линь Юцзин повернула голову и подняла глаза. Шэнь Цзюань стоял у стола с бесстрастным выражением. Линь Юцзин все еще держала во рту лапшу удон. Она откусила ее, пожевала и проглотила, затем произнесла: — А... Она размышляла, как извиниться перед Шэнь Цзюанем, ведь она не пришла на обед и прогнала его. Вполне нормально, что он злится. — Что ты здесь делаешь? — Шэнь Цзюань опустил взгляд на нее. — Я... — Линь Юцзин ткнула в свою наполовину съеденную лапшу удон с кари. — Ужинаю. — Разве ты не живешь в общежитии? Линь Юцзин открыла рот. Она не знала, как объяснить, и не хотела, чтобы Шэнь Цзюань знал что-либо о Мэн Вэйго. Не успела она ответить, как Шэнь Цзюань нахмурился и спросил: — Что с твоим лицом? Линь Юцзин поколебалась и сказала: — Это сложно объяснить, я не могу сразу... Она резко замолчала. Шэнь Цзюань внезапно наклонился к ней, приблизив лицо, прищурившись, его взгляд остановился на ее щеке. Кожа юноши была очень белой, черные глаза узкими, густые ресницы низко опускались, кончики ресниц были длинными, загибаясь вверх, подчеркивая слегка приподнятые уголки глаз. Линь Юцзин даже задержала дыхание на мгновение. В следующую секунду Шэнь Цзюань выпрямился, его голос был холодным, как лед: — Кто тебя ударил? Линь Юцзин облизнула губы, молча глядя на него. Шэнь Цзюань с холодным лицом смотрел на нее несколько секунд, его щеки слегка дернулись, как будто он стиснул зубы. — Хорошо, — кивнул он, больше ничего не сказав, повернулся и вышел из магазина. У Линь Юцзин было странное чувство — облегчение, смешанное с пустым замешательством. Она моргнула, снова повернулась и медленно продолжила есть лапшу. Подняв голову, она чуть не подавилась. Шэнь Цзюань стоял перед стеклянным окном 7-11, прислонившись к стене боком, с сигаретой в зубах, молча и недовольно глядя на нее. Они смотрели друг на друга через стекло пять секунд. Шэнь Цзюань держал сигарету, выдохнул дым, стряхнул пепел, в тусклом свете невозможно было разобрать его эмоции. Линь Юцзин действительно хотела сказать: «Да просто зайди и подерись со мной, так раздражает, когда ты просто злишься молча». Дома получила пощечину, а выйдя, еще и холодный взгляд от него — что это за день такой? Чего он так холоден со мной? Я же не нарочно его кинула. Разве я хотела, чтобы так получилось? Я бы предпочла, чтобы Мэн Вэйго никогда не возвращался. Кого я обидела, что мне так не везет? Я в прошлой жизни убивала людей или уничтожила мир, что заслужила таких родителей? Почему только мне так не повезло с семьей? Она глубоко вдохнула, бросила палочки на стол, резко встала и направилась к выходу. Снова раздалось «динь-дон», двери с датчиком открылись, и она пошла к Шэнь Цзюаню, решительно, стремительно. Подойдя к нему, Линь Юцзин остановилась, подняла голову и посмотрела на него: — Давай подеремся. Шэнь Цзюань замер. Линь Юцзин сжала губы, говоря быстро, словно пытаясь что-то скрыть: — Тебя кинули, ты очень недоволен, я тоже недовольна, мы оба несчастны, так что давай, подеремся, это решит все проблемы. Шэнь Цзюань опустил глаза, разглядел выражение лица девушки и застыл. — Сейчас я действительно ужасно раздражена, всё тело просто кипит от злости, так бесит, что хочется прыгнуть с крыши, — Линь Юцзин шмыгнула носом, глядя на него покрасневшими глазами. — Будешь драться со мной или нет? Если нет, я найду кого-нибудь другого. Шэнь Цзюань молча смотрел на нее несколько секунд, затем вздохнул: — Буду, — он поднял руку, его прохладные пальцы коснулись ее влажных глаз: — Я подерусь с тобой, как захочешь, только не плачь.