Глава 23 — Глава 23

*Перевод: **Astarmina*** Линь Юцзин проводила взглядом Шэнь Цзюаня, который один вышел за ворота школы, и направился к Мэн Вэйго. Тот, опустив голову и нахмурив брови, рассеянно взглянул на часы, затем вытащил из кармана телефон и поднес к уху. Линь Юцзин знала, что он звонит ей, но ее телефон лежал в рюкзаке, выключенный на время экзамена, и она еще не включила его. Шэнь Цзюань перешел дорогу и, когда оказался перед Мэн Вэйго, тот как раз опустил телефон. Мужчина с раздраженным видом поднял голову, небрежно окинул его взглядом и снова уткнулся в телефон. Они разминулись, и Шэнь Цзюань направился в сторону ресторанной улицы возле школы. Линь Юцзин с облегчением вздохнула и пошла к общежитию. Мэн Вэйго появился без предупреждения, и нетрудно было догадаться, зачем он пришел. Вернувшись, он обнаружил, что Линь Юцзин не послушалась его и самовольно переехала жить в общежитие. Он был в ярости и пришел найти ее, чтобы укрепить и утвердить свой родительский авторитет. Неизбежного не избежать, но Линь Юцзин совсем не хотела ссориться с ним у школьных ворот на глазах у стольких людей, особенно перед Шэнь Цзюанем, или слушать его нотации. Она даже не хотела, чтобы Шэнь Цзюань знал, что этот человек — ее отец. От одной мысли об этом ее бросало в дрожь, словно кто-то влепил ей пощечину. В полдень в общежитии было тихо, мало кто возвращался в это время, все ушли обедать. Только через пятнадцать минут люди начнут возвращаться на дневной сон. Так что даже плохая звукоизоляция здания не имела значения. Линь Юцзин вернулась в комнату, закрыла дверь, сняла рюкзак, поставила его на стул, достала телефон и включила его. Она положила телефон на стол и, опустив глаза, стояла в ожидании две минуты, пока снова не зазвонил телефон. Как только она ответила, Мэн Вэйго сразу набросился с вопросом: — Ты внесла мой номер в черный список? Линь Юцзин: «...» Какое богатое воображение. — У меня сегодня был ежемесячный экзамен, во время экзамена требуется выключать телефоны, — сказала она. Мэн Вэйго, видимо, еще не ушел, с той стороны доносился шум. Он говорил приглушенным голосом, звучавшим довольно спокойно. Господин Мэн всегда был таким — на публике он должен был поддерживать образ зрелого, сдержанного джентльмена. Джентльмен помолчал несколько секунд, затем спросил: — Как прошел экзамен? — Думаю, нормально, задания были не особо сложные, — небрежно ответила Линь Юцзин. На другом конце послышался хлопок закрывающейся двери машины, и шум стих — он, видимо, сел в машину: — Я сейчас у ворот вашей школы, выйди. Линь Юцзин, ты действительно стала своевольной. Разве я не говорил, что не согласен на твое проживание в общежитии? Ты считаешь слова своего отца пустым звуком? Линь Юцзин повернула голову и посмотрела в окно. Студенческое общежитие находилось на некотором расстоянии от школьных ворот, отделенное зелеными насаждениями, библиотекой и корпусом искусств и физкультуры, которые полностью заглушали шум оттуда: — Нет, но дом слишком далеко, и все мои одноклассники живут в общежитии. — Выходи сейчас же, — намерение Мэн Вэйго утвердить свой авторитет лично было непоколебимым. — Я помогаю нашему классному руководителю с экзаменационными работами, — глядя на лист на дереве за окном, соврала Линь Юцзин. — Мы только что закончили утренний экзамен, и он попросил меня помочь с сортировкой. — Ладно, — Мэн Вэйго дважды хлопнул по рулю. — Сегодня вечером я пришлю старину Ли за тобой, ты вернешься домой и объяснишь мне, что это за история с общежитием, о чем ты думала? Ты не понимаешь, что я тебе говорю? Твой брат тоже учился в Восьмой школе, но не жил в общежитии, и это никак не влияло на его учебу. Почему у тебя столько дурных привычек? И что это за школа такая? Как только родители соглашаются, школа позволяет тебе жить там? Ваш классный руководитель... — Брат согласился, — Линь Юцзин снова почувствовала пульсирующую боль в голове и потерла виски костяшками пальцев, перебивая Мэн Вэйго. — Мой брат согласился, сказал, что я могу жить в общежитии, и подписал разрешение. Мэн Вэйго не сразу понял: — Какой брат? Линь Юцзин подумала, что Мэн Вэйго действительно забавный, настолько фальшивый и непрофессиональный. Когда он говорит, то постоянно упоминает «твой брат», будто она и Фу Минсю родные брат и сестра, разлученные на долгие годы, а теперь, когда она упоминает его, он даже не может сразу сообразить. Линь Юцзин с усмешкой спросила: — Сколько у меня братьев? Мэн Вэйго, вероятно, тоже осознал, насколько нелеп, кашлянул пару раз и прочистил горло: — В любом случае, сегодня ты возвращаешься домой. Послушай меня, Линь Юцзин, не нужно играть в бунтарку. Даже если ты не носишь фамилию Мэн, ты все равно моя дочь, я твой отец, и ты должна меня слушаться. Мэн Вэйго повесил трубку. Линь Юцзин сжимала телефон в руке, бесстрастно глядя в окно, так простояв полминуты, вдруг почувствовала сильную усталость. Она глубоко вздохнула, положила телефон на стол, села за письменный стол, потерла глаза, затем уронила голову на стол с тихим стуком. После месяца спокойной жизни она немного забылась. ******* Шэнь Цзюань пришел в себя только когда вошел в ресторан и заказал жареную рисовую лапшу. Ресторанная улица Восьмой школы была всего одна, и в обеденное время это крошечное место заполнялось учениками. Шэнь Цзюань иногда обедал здесь с Хэ Сунанем и другими, и время от времени видел Линь Юцзин, которая почти всегда была одна. Позже она познакомилась с Сюй Жуи, и Шэнь Цзюань подумал, что теперь-то у нее появится компания для обеда, но однажды в обед снова увидел ее одну. Шэнь Цзюань не любил вмешиваться в чужие дела, для него девять из десяти проблем решались тремя словами — «какое мне дело». И вообще-то ему было все равно, он сам любил быть один, есть в одиночестве. Хэ Сунань и другие слишком шумные, раздражают. Но девушки, похоже, не такие. Они любят ходить группами, все делать вместе, даже в туалет ходят парами, хотя Шэнь Цзюань не понимал, почему. В тот день они сидели на втором этаже, а Линь Юцзин была внизу и не видела их. Шэнь Цзюань, облокотившись на перила, некоторое время наблюдал, как она тихо сидит в углу, ест жареную рисовую лапшу и время от времени смотрит в телефон, безмолвная и незаметная. За соседним столиком сидели три девушки, которые тихо разговаривали во время еды, периодически разражаясь смехом, явно хорошие подруги. Глядя на них, Шэнь Цзюань вдруг почувствовал раздражение. Другие девушки обедают с друзьями. Почему его соседка по парте должна быть одна? Почему его соседка по парте должна тихо сидеть в углу, как брошенный котенок, и есть в одиночестве? Шэнь Цзюань извлек из глубин души остатки сострадания и решил составить компанию своей соседке за обедом. На самом деле он считал свое поведение довольно странным. Он видел, что Линь Юцзин не хочет его общества. Возможно, она вдруг что-то вспомнила или что-то увидела, но она определенно не хотела стоять рядом с ним и отчаянно надеялась поскорее уйти. В обычной ситуации Шэнь Цзюань, не задавая вопросов, просто ушел бы. Но внезапная перемена в поведении Линь Юцзин, которая даже не пыталась быть вежливой и чуть ли не написала у себя на лице «убирайся поскорее», очень его раздражала. Чем больше она пыталась что-то скрыть, тем больше он злился и тем сильнее хотел узнать, что она будет делать. Да что с тобой не так, Шэнь Цзюань? У людей есть право на собственные секреты, это нормально и естественно. Чего ты злишься? Шэнь Цзюань, ты что, псих? Он смотрел на тарелку с жареной рисовой лапшой перед собой и вдруг вспомнил, как девушка схватила его за воротник и потянула вниз, глядя на него своими темными лисьими глазами с такого близкого расстояния, что он чувствовал ее легкое дыхание и тонкий аромат цветов, смешанный с запахом молока. Движения были резкими и быстрыми, но слова звучали так мягко, почти как капризы... Что-то внутри Шэнь Цзюаня внезапно напряглось, и в его сознании застыла картина: дрожащие ресницы девушки и ярко-красные губы на расстоянии вытянутой руки. — Черт, — Шэнь Цзюань стиснул зубы и тихо произнес: — Я просто... ******* После телефонного разговора у Линь Юцзин пропал аппетит, так что она решила не обедать, а просто поставила будильник и вздремнула в общежитии. После обеда она пришла в класс на двадцать минут раньше. Шэнь Цзюань уже вернулся. Линь Юцзин, успокоившись после сна, почувствовала, что должна извиниться перед ним. Она действительно слишком остро отреагировала. Линь Юцзин вздохнула, села на свое место и украдкой взглянула на Шэнь Цзюаня. Достала ручку из рюкзака и снова тайком посмотрела на него. Великий босс выглядел спокойным, без каких-либо признаков недовольства. Возможно, почувствовав ее взгляд, он повернул голову и посмотрел на нее. Линь Юцзин встретилась с ним взглядом на несколько секунд, облизнула губы и начала: — Эм... — после дневного сна и молчания, ее голос звучал так хрипло, что она сама испугалась. Прочистив горло, она продолжила: — Я сегодня действительно не пытаюсь увильнуть от обещания. В другой раз я угощу тебя чем-нибудь вкусным. Шэнь Цзюань не ответил, просто посмотрел на нее и внезапно спросил: — Что ты ела в обед? Линь Юцзин моргнула: — А? Шэнь Цзюань слегка сощурил глаза: — Ты не ела? — Ах... я забыла, — искренне сказала Линь Юцзин. — Слишком увлеклась повторением. Шэнь Цзюань цокнул языком, отвернулся и замолчал. Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но атмосфера вокруг него стала еще более напряженной, губы сжались, и он выглядел очень недовольным. Но он молчал. Линь Юцзин тоже отвернулась и достала из рюкзака учебник по химии, бездумно перелистывая страницы. В классах, где присутствовал Шэнь Цзюань, обычно соблюдалась хорошая дисциплина. Этот парень поддерживал порядок в десятом классе, и даже здесь, в последней аудитории, его влияние ощущалось. В классе было тихо, возможно, потому что все спешили использовать последние минуты для подготовки шпаргалок. Примерно через три минуты тишины Шэнь Цзюань вдруг встал. Металлические ножки стула заскрежетали по кафельному полу с протяжным и резким скрипом, и в тихой аудитории все повернулись посмотреть. Линь Юцзин тоже обернулась. Шэнь Цзюань не взглянул на нее и быстро вышел через заднюю дверь. Как только он ушел, класс мгновенно оживился. В этой аудитории было немало учеников из десятого класса, и все выглядели растерянными, испуганными и взволнованными одновременно. Босс только что вышел с таким холодным лицом и решительным видом, будто собирался подраться. — Возможно, он получил какое-то сообщение, кто-то обижает его младшего брата, — парень в кожаной куртке, сидевший наискосок впереди, достал телефон и начал что-то набирать. — У жаровни на улице Хэнпин, восемь человек, срочно приходи — что-то в этом роде. Старший брат получил сообщение и сразу бросился на помощь, вот это братство! — этот парень продолжал с энтузиазмом: — И вот, в самый критический момент, когда Ван Эргоу избивали, небо потемнело, загремел гром, и Босс, используя двойной флэш плюс ускорение, появился рядом с ним... Линь Юцзин: «...» Парень в кожанке рассказывал, как сказочник, уже минут пять, не останавливаясь, и Линь Юцзин была по-настоящему впечатлена — даже Чэн И и Ли Линь вряд ли были такими разговорчивыми. У него было много друзей, несколько парней собрались вокруг и болтали, время от времени вставляя фразы вроде «эй, ты будешь списывать по физике?» или «да что там списывать, на выбор ответов можно просто угадать, а с остальным как повезет», — наконец-то появились типичные для экзаменационной аудитории разговоры. Затем в какой-то момент улыбка на лице друга, повернувшегося к нему, застыла. В классе снова воцарилась тишина. Парень в кожанке стоял спиной к двери и продолжал говорить: — Босс выполнил серию крутых комбо qerw, противники полегли один за другим, а Ван Эргоу со слезами сказал Боссу: «Вы тот самый игрок уровня Король с первого сервера, Король среди обычных игроков — Шэнь...» Его друг смотрел на него с отчаянием на лице. Парень в кожанке понял, что что-то не так, замолчал и обернулся. Он увидел, как только что выполнивший крутые комбо qerw Босс входит через заднюю дверь. Парень в кожанке: «...» Парень побледнел, глядя, как Босс с невозмутимым лицом входит с пластиковым пакетом в руке, приближается шаг за шагом, даже не взглянув на него, и подходит к последней парте у стены, опуская пакет. Босс открыл пластиковый пакет и достал коробку молока. Затем булку. Две плитки шоколада. Фруктовое желе со вкусом персика. И даже пакетик арахиса «пьяница». Линь Юцзин опустила голову, наблюдая, как Шэнь Цзюань, словно фокусник, достает одну за другой еду и кладет на ее стол. Наконец, он вытащил бутылку минеральной воды, открутил крышку, поставил на угол ее стола, скомкал опустевший пластиковый пакет, засунул его в карман джинсов, затем оперся одной рукой о край ее стола и наклонился. — Линь Юцзин, — Шэнь Цзюань склонился, опустив взгляд на нее, его голос был низким, словно он сдерживал гнев. — В следующий раз, если не хочешь мне что-то рассказывать, просто скажи, что не хочешь говорить. Я не буду спрашивать. Не нужно придумывать идиотские отговорки, которые очевидно лживые.