Глава 21 — Глава 21

*Перевод: **Astarmina*** Экзамен был назначен на период после Национального праздника. После последнего урока все разбежались кто куда, мечтая поскорее выскочить за ворота школы и нырнуть прямиком домой. Только Линь Юцзин сидела на своём месте и протяжно, очень протяжно вздыхала. Шэнь Цзюань на этой неделе, как ни странно, посетил все уроки. Вообще-то, впервые с начала учебного года он не пропустил ни одного занятия, даже на самоподготовке присутствовал. После звонка он встал, закинув на плечо пустой рюкзак, и с интересом посмотрел на хмурую Линь Юцзин: — Что случилось? — Я не хочу каникул, — та опустила глаза и вздохнула. — Я хочу учиться. Почему нельзя просто учиться всё время? Учёба — это же так прекрасно. Шэнь Цзюань на мгновение растерялся, не зная, что ответить. Он никогда не встречал старшеклассников с таким продвинутым самосознанием. Глядя на девушку, которая выглядела подавленной с головы до пят, и в каждой чёрточке которой читалось недовольство, он помолчал некоторое время, а потом спокойно спросил: — Ты хочешь учиться или не хочешь домой? Линь Юцзин снова вздохнула: — Не хочу домой. — Хм? — спросил Шэнь Цзюань. — Почему? Линь Юцзин в третий раз вздохнула и только собралась ответить, как вдруг замерла, помолчала несколько секунд, а затем подняла голову и посмотрела на парня рядом. Шэнь Цзюань сидел на краю парты, прислонившись к стене и слегка запрокинув подбородок, с опущенными ресницами, рассеянно играя телефоном в руке. В последнее время она слишком сблизилась с ним. Настолько, что во время разговора даже самая базовая осторожность куда-то исчезла, причём так естественно, что она даже не заметила этого. — Потому что я живу в магической башне, и дома меня заставляют практиковать магию, — выдумала она на ходу. Шэнь Цзюань молча смотрел на неё несколько секунд, потом усмехнулся, слегка наклонился вперёд и легонько постучал телефоном по её голове: — Пошли, соседка. Линь Юцзин машинально прикрыла место, по которому он стукнул телефоном, наблюдая, как он встаёт, зевает и направляется к выходу из класса. Она закатила глаза и тоже начала собирать вещи. Дойдя до двери, Шэнь Цзюань вдруг остановился и обернулся: — Кстати. Линь Юцзин подняла голову: — Мм? — На праздники я буду в студии, — сказал юноша. — А, — девушка была озадачена, не понимая, зачем он ей это говорит, и просто ответила: — Не поедешь развлекаться? — Нечего там делать, — Шэнь Цзюань опустил глаза и равнодушно сказал: — Если будет скучно, можешь заглянуть ко мне, я всегда там. Линь Юцзин не знала, не слишком ли она мнительна, но ей показалось, что смысл его слов был в том, что «если тебе некуда пойти, можешь прийти ко мне». Шэнь Цзюань, хоть и выглядел каждый день беззаботным и ко всему относился несерьёзно, определённо был очень чутким человеком. В её фразе «не хочу домой» было слишком много личных эмоций, и он наверняка это услышал. Ещё при их второй встрече у круглосуточного магазина 7-11 она заметила эту его черту. У этого парня, который в драках был жестоким и безжалостным, была какая-то скрытая, совершенно не соответствующая его образу, принципиальная мягкость. Например, когда их две группы дрались, он не хотел, чтобы невинный сторонний наблюдатель — девочка Линь Юцзин — оказалась втянутой, и естественным образом защитил её. Например, он заметил, что у невинного зеваки упал онигири, и купил ей новый взамен. И ещё, когда они ели хого, он наверняка заметил её небольшую настороженность и колебания по отношению к ним, поэтому перевернул её стакан и налил ей колы. Эта неосознанная, тонкая мягкость исходила из самой его сути, отражая воспитание и семейные ценности — результат незаметного, но глубокого влияния. У него наверняка была счастливая семья, или он вырос рядом с кем-то, кто был очень нежен и любил его. Линь Юцзин отложила наполовину собранные книги и со вздохом откинулась на спинку стула. — Как хорошо, — пробормотала она тихо, разговаривая сама с собой, — Как хорошо, когда тебя любят. Все уже ушли из класса, осталась только она. Весь этаж был тихим-тихим. Иногда несколько учеников проходили через спортплощадку за окном. Через окно вдалеке можно было увидеть горящие окна в северном корпусе, где учились выпускники — словно маленькие яркие прямоугольники, вырезанные в темноте. Пустой класс, воздух, пропитанный запахом чернил и книг, и лёгким привкусом одиночества. После целого дня занятий у неё немного устали глаза. Линь Юцзин опустила голову и потёрла глаза, её тихий шёпот растворился в тишине: — Я тоже хочу этого. ******* Праздник Линь Юцзин прошёл спокойно. Хотя Шэнь Цзюань и сказал, что она может заглянуть в его студию, она не собиралась действительно идти. Кто знает, занят он или нет, и не сказал ли он это просто так? Главное, что после праздника предстоял ежемесячный экзамен. Для Линь Юцзин это был первый экзамен в этой школе, и она не знала, насколько сложными будут тесты в Восьмой школе. Она также не знала, не деградировали ли её интеллект и уровень знаний за каникулы, поэтому она честно провела несколько дней дома за учебниками. Фу Минсю наконец-то соизволил вернуться из университета. Когда Линь Юцзин пришла домой, он уже был там, сидел на диване в гостиной и играл в телефон. Услышав её приход, он даже не посмотрел в её сторону, с напускным безразличием на лице, которое выглядело неестественно напряжённым. Глядя на него, явно не желающего её видеть, Линь Юцзин колебалась несколько секунд между тем, поздороваться или нет, и в итоге решила уважить его желание. Проявив такт, она решила не вступать в разговор и просто направилась к лестнице. После того случая её чувства к Фу Минсю стали сложными. Линь Юцзин всегда была человеком, не боявшимся никакой враждебности или недоброжелательности. Но если в этой враждебности вдруг появлялась примесь доброты, у неё возникало чувство неуверенности. Однако, сделав всего несколько шагов, она услышала, как Фу Минсю внезапно поднял голову и нахмурился: — Ты меня не видишь? — Вижу, — ответила Линь Юцзин. Фу Минсю нахмурился так сильно, что между бровями почти не осталось места: — Тогда почему ведёшь себя так, будто не видишь? Линь Юцзин вдруг подумала, что Гуань Сянмэй, должно быть, тоже нелегко все эти годы. Её сын вырос таким странным — выглядит как настоящий мужчина, но внутри богатый эмоциональный мир, как у маленькой принцессы. Ладно. Сестрица Цзин будет потакать тебе. Линь Юцзин поздоровалась, не желая спорить с ним, и терпеливо спросила: — Братец хочет что-то сказать? Фу Минсю смотрел на неё с выражением «у меня есть что сказать», но так и простоял в оцепенении десять секунд, не произнеся ни слова. Линь Юцзин повернулась, собираясь подняться наверх, но, дойдя до лестницы, снова услышала: — Подожди. Она, стоя на месте, стиснула зубы, глубоко вздохнула и повернулась. Фу Минсю смотрел на неё: — Не думай, что я принял тебя, и лучше не строй никаких коварных планов. Линь Юцзин, глядя на его странное поведение, едва сдержала смех. Она искренне хотела посоветовать ему обратиться к психиатру — может, недавнее появление отчима с дочерью оказало на него слишком большое давление, вызвав какие-то психические проблемы. — Какие коварные планы? — спросила Линь Юцзин. — Компания семьи Фу — даже не мечтайте о ней, — мрачно сказал Фу Минсю. Линь Юцзин рассмеялась. Девушка всё ещё была в школьной форме, с рюкзаком за спиной и маленьким чемоданом в руке. Её красивые лисьи глаза изогнулись в улыбке, очень мило: — Не волнуйся, братец, о вашей компании я точно не мечтаю. Зачем мне компания? Каждый день работать с утра до ночи, уставать как собака. Бери её, всю тебе отдаю. Ты отвечаешь за зарабатывание денег, — Линь Юцзин указала на него, потом на себя: — А я, когда у меня закончатся деньги, буду просить у тебя. Всё-таки мы брат и сестра, должны дополнять друг друга. Фу Минсю недоверчиво смотрел на неё. Линь Юцзин щёлкнула пальцами, напевая мелодию, и вприпрыжку поднялась по лестнице. Оставив Фу Минсю стоять на месте, уставившись ей вслед с таким выражением, будто он съел что-то несъедобное. ******* В день экзамена Линь Юцзин встала очень рано. Обычно в день экзамена не нужно было приходить в школу так рано, но для Лю Фуцзяна это был первый официальный экзамен в его классе. Он был очень взволнован и немного обеспокоен, поэтому накануне вечером написал в групповой чат класса, чтобы все пришли в обычное время, потому что он хотел перед экзаменом дать ещё десятиминутную лекцию по биологии. После его сообщения ранее оживлённый групповой чат, полный сообщений вроде «Эй, вы играли в эту новую игру?», «Скачал вчера вечером, поиграл десять минут и удалил, меня укачивает от 3D», «У бренда K вышла новая осенне-зимняя коллекция?», «Я видел, сочетание цветов просто отвратительное», «Матч начался, братан, сегодня наши разгромят япошек, будешь смотреть?» — и прочих тем, не имеющих никакого отношения к учёбе, мгновенно погрузился в мёртвую тишину, словно это была группа, в которой никто не писал уже восемьсот лет. Линь Юцзин было очень любопытно, сколько человек из их класса действительно придут в понедельник утром. Дойдя до школьных ворот, она сначала зашла в столовую купить завтрак. Она специально купила два пакета соевого молока, один из которых был с грецким орехом. Всё-таки экзамен, и учитель Сяо Линь, полная любви к своему единственному ученику Шэнь Цзюаню, хотела подкормить его мозг. А то если по физике не наберёт даже сорок баллов, что делать? Это же подорвёт её репутацию! Когда она пришла в класс, Лю Фуцзян уже стоял на кафедре, полный энтузиазма. Внизу сидело так мало людей, что можно было пересчитать по пальцам. Но такая скудная посещаемость предэкзаменационной консультации ничуть не повлияла на энтузиазм Лю Фуцзяна. Увидев Линь Юцзин, он расплылся в искренней радостной улыбке: — Отлично, Линь Юцзин тоже пришла. Ребята, нас всего девять человек. Знаете, как это называется? Это называется малочисленное обучение. Такое обучение очень качественное. Посмотрите на соседнюю Девятнадцатую школу, ту частную элитную школу — у них сейчас все занятия проходят в малых группах, и результаты просто отличные... Линь Юйцзин: «...» Лю Фуцзян потратил примерно семь минут на похвалу учебного энтузиазма девяти присутствующих студентов, а оставшиеся три минуты на объяснение одной сложной задачи по биологии. Затем эта элитная временная группа из девяти человек разошлась, и все начали переставлять столы, готовя класс к экзамену. Последняя аудитория для экзамена находилась на первом этаже, в классе гуманитарного направления. Атмосфера в классе гуманитариев сразу ощущалась иначе, чем у естественников. Стенгазета на задней доске была оформлена изящно и красиво, вся покрыта плотными рядами текста и рисунков — сразу видно, что готовили с душой. На доске впереди висела большая каллиграфическая надпись кистью, выполненная очень элегантным и красивым почерком: «Сегодня поводья в наших руках, когда же мы обуздаем синего дракона?» Линь Юцзин вспомнила стенгазету их класса — только несколько больших букв, написанных белым мелом поперёк доски Ли Линем: «Весной и осенью пейте хризантемовый чай, он охлаждает, детоксицирует и снимает жар». А внизу жёлтым мелом была нарисована маленькая хризантема. Четырнадцать иероглифов и один цветок заняли всю большую доску, что позволило их классу без всякой конкуренции занять последнее место в ежемесячном конкурсе стенгазет. В день экзамена школа не требовала, чтобы ученики носили форму, поэтому почти все пришли в своей одежде. За всё время в школе только в такие дни можно было не носить форму, поэтому все дали волю самовыражению, особенно в последней аудитории, где можно было увидеть самые разные наряды. Девушка, сидевшая перед Линь Юцзин, даже надела кружевные сетчатые чулки. Сев, она сняла куртку с длинными рукавами, под которой оказался маленький топ на бретельках. Погода в октябре уже становилась прохладной, а в классе было ещё холоднее, чем снаружи. Линь Юцзин даже смотреть на неё было холодно. За десять минут до начала экзамена в дверях класса появился Шэнь Цзюань, и шумная аудитория на мгновение затихла. Линь Юцзин подняла голову. Шэнь Цзюань был в белой толстовке и чёрных джинсах. Джинсы облегали его длинные прямые ноги, а толстовка с капюшоном была самого простого фасона, без каких-либо узоров — просто белоснежная. По сравнению с кучей крутых парней в кожаных куртках и мотоциклетной одежде, он выглядел слишком юным и свежим. Но в его манерах не было ничего юношеского — даже в такой простой белой толстовке он умудрялся выглядеть небрежно сексуальным. Линь Юцзин сама не знала, почему. Наверное, потому что старина Цзюань просто охренительно крут. Этот хулиган не только в их параллели, но и во всей школе был весьма заметной фигурой. Он совершенно естественно принимал всеобщее внимание, с опущенными веками и равнодушным лицом, не взяв с собой даже ручки на экзамен, шёл к последнему ряду. Его выражение выглядело очень холодным, что вполне соответствовало его образу школьного хулигана. Но Линь Юцзин знала, что он просто встал слишком рано и сейчас немного сонный и дезориентированный. Обычно на первом уроке он ложился на парту вздремнуть, но сегодня был экзамен, и он не мог этого сделать. Линь Юцзин протянула ему пакет соевого молока с грецким орехом. Соевое молоко в школьной столовой продавалось в упаковках, похожих на фруктовые желе, и крышки иногда были очень тугими. Линь Юцзин любила пить соевое молоко по утрам, и когда не могла открыть, просила Шэнь Цзюаня помочь. Поэтому тот, прищурившись, взял пакет, даже особо не глядя на него, совершенно естественно открыл его и так же естественно поставил на её стол, а сам сел рядом, лениво зевнув. Зеваки в последней аудитории: «...Что?!» Линь Юцзин тоже совершенно естественно поблагодарила его, взяла пакет и сделала пару глотков, почувствовав вкус грецкого ореха — там действительно были кусочки ореха. Только тогда она поняла, издала удивлённый возглас «А» и, вынув пакет изо рта, повернулась к нему: — Это я тебе купила. Шэнь Цзюань тоже сказал «А», сонным хриплым голосом, упал на стол и сказал: — Тогда оставь там, я выпью позже. Линь Юцзин: «...» Зеваки в последней аудитории: «...ЧТО?!?!? ЧЁРТ?!» Девушка в кружевных сетчатых чулках с переднего ряда быстро обернулась, наклонила голову и, достав телефон, быстро набрала: [Кажется, я случайно застукала любовную интрижку Босса.]