*Перевод: **Astarmina***
Этот звонкий шлепок ошеломил Шэнь Цзюаня.
Он совершенно не ожидал, что его ударят, был абсолютно не готов, и удар был не слабый — его голова даже слегка дернулась в сторону, а пряди волос взметнулись следом.
— Какого хрена? — вырвалось у него.
Шэнь Цзюань вспомнил, как в классе каждый раз, когда Линь Юцзин просыпалась от звонка, она хмурилась, поднимала голову с недовольным лицом, и ей требовалось минут пять, чтобы прийти в себя.
Он внезапно обрадовался, что никогда не будил её — иначе она, наверное, открыв глаза, влепила бы ему две пощечины прямо в классе.
У этой девчонки действительно тяжелое пробуждение.
Он повернул голову.
Линь Юцзин застыла в полном оцепенении, приоткрыв рот, просто глядя на него.
Шэнь Цзюань тоже смотрел на неё, его черные глаза были непроницаемы, не выдавая эмоций.
Через пять секунд Линь Юцзин фыркнула и не выдержала.
Она засмеялась.
Сначала пыталась сдержаться, но потом не смогла и, обнимая подушку, откинулась на диван, хохоча до упаду.
Она только что проснулась, и это был не обычный короткий сон, как в классе, а глубокий сон на диване, где она даже перевернулась во сне. Сейчас одеяло было спутано вокруг неё, она обнимала подушку, её глаза сияли, изогнувшись в улыбке.
Волосы были немного растрепаны, и вся она выглядела очень мягкой и уютной.
— Прости, — сказала Линь Юцзин, смеясь. — Прости, я не успела среагировать, твой голос был слишком близко.
Шэнь Цзюань смотрел на неё, не зная, злиться или смеяться.
Эта девчонка действительно слишком храбрая.
Он откинулся на диван, глядя на девушку, которая всё ещё с трудом сдерживала смех, надув щеки, и даже не мог рассердиться, только вздохнул с легким недоумением:
— Ладно, это настолько смешно?
— Нет, не очень, — Линь Юцзин потерла лицо, которое заболело от смеха, и послушно посмотрела на него. — Прости, я правда не специально, не сердись.
— Знаю, я не сержусь, — Шэнь Цзюань действительно был просто озадачен.
Тревога миновала, Линь Юцзин прочистила горло, стянула с себя одеяло и начала медленно его складывать:
— У тебя был такой страшный взгляд, я думала, ты сейчас меня ударишь. Тот, кто последним дал тебе пощечину, уже не в этом мире?
Шэнь Цзюань поднял руку, потирая большим пальцем всё ещё немного онемевший уголок рта:
— Тот, кто последним дал мне пощечину, ещё не родился. Ты первая.
Этот жест у него получился довольно эффектным, с небрежной хулиганской сексуальностью, очень привлекательной.
Линь Юцзин моргнула, глядя на него, цокнула языком и покачала головой.
Шэнь Цзюань не заметил, встал и посмотрел, как она аккуратно складывает одеяло:
— Уже поздно, проводить тебя?
Линь Юцзин тоже встала, достала телефон и посмотрела на время — половина одиннадцатого, она проспала больше двух часов.
Сон был действительно глубоким, что даже её саму удивило. Кажется, она давно не спала так крепко.
— Не нужно, я живу недалеко, — Линь Юцзин машинально пригладила волосы, зажала в зубах резинку и собралась заново завязать хвост.
Шэнь Цзюань некоторое время смотрел на чёрную резинку для волос, затем отвел взгляд:
— Поблизости?
— Да, — она закончила завязывать волосы и тряхнула головой. — Рядом.
Шэнь Цзюань больше ничего не сказал, проводил Линь Юцзин до двери, и девушка обернулась, помахав ему рукой:
— Сосед по парте, увидимся в понедельник?
Шэнь Цзюань прислонился к черной железной двери. Цзян Хань и остальные ушли неизвестно когда, гирлянда была выключена, осталась только тусклая лампа в коридоре, отбрасывающая тени на черты его лица.
Уголки его губ слегка приподнялись в едва заметной улыбке:
— Увидимся в понедельник.
*******
В начале сентября в этом городе всё ещё стрекотали цикады, а разница между дневной и ночной температурой была значительной. Линь Юцзин вышла без куртки и невольно потерла руки.
Не то чтобы было очень холодно, просто этот влажный, прохладный воздух заставлял зубы невольно стучать.
Проходя мимо 7-11, она зашла купить немного закусок. В этот раз одэн осталось много, но она наелась за ужином и не стала покупать, только взяла у кассы жвачку с черникой, заплатила и, распаковав, положила в рот.
Когда она вернулась домой, было уже почти одиннадцать. Дома по-прежнему никого не было. Линь Юцзин поднялась наверх и только собралась войти в свою комнату, как дверь соседней комнаты открылась.
Она замерла, собираясь поздороваться, но Фу Минсю уже отвернулся и ушёл.
Линь Юцзин тоже отвернулась и открыла дверь, собираясь войти, когда Фу Минсю внезапно сказал:
— Ты не могла бы быть потише?
Линь Юцзин обернулась. Фу Минсю стоял у лестницы, нахмурившись:
— Ты видишь, который час? Если ты не спишь, это не значит, что другие не спят. Ты так поздно возвращаешься и шумишь, это очень раздражает.
Линь Юцзин чуть не рассмеялась. В его доме такая звукоизоляция, что если закрыть дверь спальни, он, вероятно, не услышит даже, если она будет орать во весь голос, называя его идиотом. Какой шум она могла создать, поднимаясь по лестнице?
Такие неуклюжие придирки, на его лице буквально написано «Я просто ищу повод поскандалить, давай, давай, поругайся со мной», но Линь Юцзин не собиралась с ним спорить. Она послушно кивнула:
— Поняла, завтра куплю тебе беруши.
— Что?
Она бросила на него взгляд:
— Ты же жалуешься на шум? Если даже такая хорошая звукоизоляция не помогает, тогда нужны беруши.
Фу Минсю повернулся к ней, сделал два шага вперёд и, глядя на неё сверху вниз с мрачным выражением, сказал:
— Линь Юцзин, мне всё равно, какой ты была раньше — возвращалась ли ты посреди ночи или вообще не приходила домой. Но раз ты живёшь в моем доме и теперь моя «сестра», веди себя прилично, иначе я не буду с тобой церемониться.
Линь Юцзин стояла со спокойным видом, подняла руку и помахала перед ним пакетом с закусками.
Фу Минсю нахмурился:
— Что ты делаешь?
— Еда, — сказала она. — Я проголодалась и вышла купить немного закусок.
Фу Минсю фыркнул:
— А в холодильнике ничего нет? Ни еды, ни питья?
— Есть, очень много, — Линь Юцзин спокойно смотрела на него. — Но я не знаю, чьё это всё, и не хочу, чтобы на следующий день кто-то говорил за моей спиной, что эта мисс Линь действительно не очень хороший человек, тайком берёт чужие вещи, не спрашивая, чьи они, — она лениво подняла глаза: — Или чтобы меня прямо спрашивали, почему я без разрешения ем чужую еду. Ты, возможно, не понимаешь, но когда живёшь в чужом доме, нужно быть осторожной.
Фу Минсю застыл на месте и долго не мог вымолвить ни слова.
Линь Юцзин сладко улыбнулась ему, надула пузырь из черничной жвачки:
— Я иду в свою комнату, спокойной ночи, братец.
*******
Выходные пролетели быстро. После не очень приятного разговора у дверей комнаты в субботу в одиннадцать вечера Линь Юцзин и Фу Минсю больше не разговаривали, хотя каждый раз во время еды он украдкой бросал на неё взгляды. Однако, вероятно из-за присутствия тети Чжан и прислуги, он ничего не говорил.
Линь Юцзин делала вид, что не замечает, и, закончив есть, сразу уходила, не удостаивая его даже взглядом.
В понедельник утром, когда она спустилась вниз, Фу Минсю уже был там. Они позавтракали, Линь Юцзин вышла, и Фу Минсю тоже пошёл за ней.
Дяди Ли действительно не было. Линь Юцзин, стоя у двери, бросила взгляд на Фу Минсю.
Мужчина с холодным лицом ничего не сказал и ушёл.
Линь Юцзин действительно не хотела с ним связываться и не понимала, почему этот студент второго курса, который старше её на несколько лет, ведёт себя так по-детски.
Она закатила глаза, прошла через сад, вышла за ворота и пошла вперёд.
На полпути сзади кто-то нажал на клаксон. Фу Минсю остановил машину рядом с ней, нахмурившись:
— Разве я не сказал, что сегодня ты поедешь со мной?
— Ты же ушёл первым?
— Я пошёл за машиной, — Фу Минсю был крайне недоволен. — На кого ты злишься?
— Я не злюсь, — Линь Юцзин вздохнула. — Я думала, ты передумал и не хочешь меня подвозить.
Фу Минсю холодно фыркнул:
— Садись в машину.
Девушка покорно забралась внутрь.
Она думала, что они снова начнут словесную перепалку.
Но этого не произошло. Сидящий впереди был очень тихим, за всю дорогу не сказал ни слова, только его нахмуренные брови так и не разгладились.
Через полчаса машина подъехала к улице перед восьмой школой. Линь Юцзин постучала по сиденью:
— Давай здесь, я сама дойду, иначе придётся делать крюк.
Фу Минсю посмотрел на неё, остановил машину у обочины, помедлил и очень громко кашлянул пару раз:
— Эй.
Линь Юцзин, уже открывшая дверь, обернулась и вопросительно посмотрела на него.
— Всё, что в холодильнике, — Фу Минсю взглянул на неё и отвернулся. — Можно есть, нет таких строгих правил.
Линь Юцзин застыла.
Фу Минсю очень нетерпеливо цокнул языком и уставился на неё:
— Ладно, быстрее выходи, ты не видишь, какая впереди пробка? Мне не нужно спешить в университет?
*******
Даже войдя в класс, Линь Юцзин всё ещё не могла прийти в себя.
Характер Фу Минсю на самом деле легко понять — типичный избалованный ребёнок из богатой семьи: высокомерный, эгоистичный, считающий себя лучшим в мире, любимцем вселенной, и всё вокруг принадлежит ему.
Поэтому появление Линь Юцзин раздражало его, вызывало чувство угрозы — его семья, всё, чем он владел, возможно, теперь придётся делить с кем-то ещё.
Как сказала тётя Чжан, Линь Юцзин пришла претендовать на семейное имущество, отнимать то, что раньше принадлежало только Фу Минсю.
То, что он ненавидел её, казалось Линь Юцзин вполне нормальным, хотя его деньги её не особо интересовали — у неё самой их хватало.
Так она думала раньше, но сегодня вдруг почувствовала, что этот человек, возможно, отличается от её анализа.
Линь Юцзин вошла в класс как во сне. Место рядом, как обычно, пустовало — Шэнь Цзюань обычно приходил только ко второму или третьему уроку.
Сидящий сзади Ли Линь, увидев её, просиял, словно увидел свет жизни:
— Однокласница Цзин, ты сделала домашку по физике?
Линь Юцзин ответила «а» и достала из рюкзака листы с заданиями по физике, протягивая ему, и попутно спросила:
— Математика нужна?
— Нужна, нужна, нужна, — Ли Линь взял листы, чуть не плача от благодарности, и быстро начал списывать, не поднимая головы: — Я действительно чертовски тронут, всё моё везение в жизни ушло на то, чтобы встретить такую заботливую соседку по парте. Ты мой кормилец, ты свет моей жизни.
Когда Шэнь Цзюаня не было, Ли Линь был очень разговорчивым, его рот был как соковыжималка, выдававшая бесконечный поток пошлостей, но как только появлялся Шэнь Цзюань, он сразу «отключался».
Пока Ли Линь делал домашнее, Линь Юцзин, наклонив голову, время от времени болтала с ним, в основном просто слушая его. Он отпил глоток хризантемового чая:
— Серьёзно, я восхищаюсь тобой. Ты можешь так бесстрашно противостоять школьному хулигану, который убивает не моргнув глазом. Эта смелость и отвага вызывают огромное уважение у нас, простых смертных.
Линь Юцзин подпёрла голову, вспоминая выражение лица парня после пощёчины.
Ошеломление, растерянность, шок, недоверие — всё смешалось вместе, в общем, очень сложная гамма чувств, настолько сложная, что он даже забыл разозлиться.
Линь Юцзин тогда думала, что, возможно, ей придётся распрощаться с жизнью.
Школьный хулиган получил пощёчину от девушки — если бы это распространилось, как бы он сохранил авторитет?
Линь Юцзин решила найти время, чтобы угостить Шэнь Цзюаня обедом и официально извиниться.
Но она так и не дождалась его — до самого обеденного перерыва Шэнь Цзюань не появился.
Линь Юцзин пообедала одна и возвращалась в школу, попивая сладкое молоко. Только она подошла к школьным воротам, как чья-то фигура подбежала к ней.
И бросилась ей в объятия.
В этой школе так принято бросаться людям на шею?
Линь Юцзин чуть не выронила молоко, отступила на два шага и увидела перед собой маленькое Зефирное облочко, которая тревожно смотрела на неё с выражением, будто вот-вот расплачется.
Её школьная форма была вся помятая, волосы растрёпаны, на одежде и в волосах было много мелового порошка разных цветов, очень заметного — сразу видно, что кто-то намеренно испачкал её. В уголке глаза виднелся синяк, словно она обо что-то ударилась.
Многие ученики вокруг смотрели на неё.
Выражение лица Линь Юцзин стало холодным:
— Кто это сделал, та же, с красным браслетом?
Зефирное облочко молчала, только покачала головой, её глаза покраснели:
— Они... ищут... ищут тебя, прямо под твоим корпусом, ты... ты пока не возвращайся.
Линь Юцзин усмехнулась:
— Ищут меня? Отлично, мне не придётся их искать.
Она направилась к учебному корпусу, но Зефирное облочко потянула её за руку и начала плакать, её голос прерывался, всё тело дрожало:
— Это из-за меня, не ходи туда, их много... они привели людей... не ходи...
Линь Юцзин остановилась и посмотрела на неё.
Её рост был около 170 см, а маленькая Зефирное облочко была очень низкой, худой и хрупкой, на голову ниже неё. Линь Юцзин опустила взгляд и увидела дрожащие плечи девочки и её растрёпанную макушку.
Она вздохнула и подняла руку, чтобы поправить ей воротник:
— Хоть я ещё не знаю, как тебя зовут, но ты мне очень нравишься.
Зефирнон облочко подняла голову, её лицо было всё в слезах, нос покраснел от плача, она выглядела очень жалко.
Линь Юцзин слегка наклонилась, похлопала её по растрёпанной голове и тихо сказала:
— Никто не смеет обижать тех, кто мне нравится.
Она повела Зефирное облочко к корпусу старшеклассников. Издалека было видно группу людей, стоящих у основания здания. Зефирное облочко сказала ей, что девушку с красным браслетом зовут Ли Шици, и сейчас она стояла в центре и разговаривала с парнем рядом с ней.
Линь Юцзин быстро осмотрела их: четыре-пять девушек, один парень. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть лица, видно было только, что парень высокий и крепкий.
Они не знали, в каком классе учится Линь Юцзин, а Зефирное облочко точно не сказала бы, поэтому они просто ждали её у учебного корпуса. Хотя она не понимала, почему нельзя было решить этот вопрос сразу, а нужно было ждать до понедельника.
Может, потому что в понедельник была линейка? Чтобы придать больше торжественности?
Ли Шици тоже заметила её, и вся группа выпрямилась. Среди них был широкоплечий парень, небрежно накинувший школьную форму — сразу видно, что он не из восьмой школы.
Линь Юцзин подошла ближе и, разглядев парня, усмехнулась.
Ей показалось забавным, что среди немногих людей, которых она встречала здесь, некоторые постоянно попадались ей на пути.
Качок.
Тот самый качок из 7-11.
Тот самый качок, которого Шэнь Цзюань двумя ударами заставил выплюнуть желудочный сок.
Это тоже своего рода судьба.
Качок, вероятно, не узнал её, ведь в тот день она была просто фоновым персонажем. Этот парень, наверное, был так ошеломлён ударами Шэнь Цзюаня, что не обратил внимания на окружающих, потому что его выражение лица всё ещё было самоуверенным.
Линь Юцзин повернулась к Ли Шици:
— Сестрёнка, что происходит?
Ли Шици скрестила руки на груди:
— Ничего особенного, мой брат сегодня свободен, и я привела его поздороваться с тобой, — она приблизилась к ней. — Встань на колени, извинись передо мной, позволь мне вернуть тебе тот удар, и мы просто поздороваемся.
Линь Юцзин снова начала сомневаться в реальности показателей поступления учеников из восьмой школы и хотела спросить эту девушку, которая вела себя как ученица второго класса средней школы: как ты вообще поступила в старшую школу?
Она облизнула губы, улыбнулась и сказала:
— Вот что, я не думаю, что это большое дело, у меня есть несколько способов решения, послушай и скажи, подходит ли тебе.
Её голос был мягким, с улыбкой, совсем не было той агрессивности, что в лапшичной.
Ли Шици тоже улыбнулась, высокомерно глядя на неё, с очень довольным выражением лица. Она чувствовала, что точно получит своё удовлетворение.
На спортплощадке во время обеденного перерыва было много людей, все смотрели в их сторону. Линь Юцзин загнула пальцы, подняв большой палец:
— Первый: я тебя побью, ты назовёшь меня папочкой, а потом извинишься перед моей подругой, — подняла указательный палец: — Второй: я тебя не бью, ты сама сознательно называешь меня папочкой, а потом извиняешься перед моей подругой, — девушка спокойно смотрела на противницу, очень демократично спрашивая её мнение: — У меня пока только эти два варианта решения, если у тебя есть другие, мы можем обсудить, но два последних условия обязательны.
Ли Шици, вероятно, никогда не встречала такого человека и несколько секунд не могла отреагировать. Она была довольно красивой, возможно, занималась танцами — из тех стильных девушек с определённым шармом.
Сейчас выражение лица стильной девушки было очень искажённым, словно она хотела немедленно содрать с неё кожу:
— Ты действительно нарываешься. Тебе нравится, когда тебя бьют?
Линь Юцзин наклонила голову и улыбнулась:
— Меня никогда не бьют, — её губы изогнулись в улыбке, мягкой и привлекательной. — Мне нравится, когда меня называют папочкой.
Обновлено: 02.02.2026