Увидев ее серьезное выражение лица, Цзян Сысюнь усмехнулся:
— Я и сам еще не думал о свадьбе. Тебе не кажется, что ты заглядываешь слишком далеко вперед?
Может, и так.
Шан Чжии не стала этого отрицать.
Цзян Сысюнь рассказал, что стремление Нин Юнь выставить их отношения на показ было лишь прикрытием для их семей. Они использовали друг друга как щит, чтобы избежать других браков по расчету.
— Ты действительно думаешь, что мы собираемся встречаться?
Шан Чжии встретилась с ним взглядом на несколько секунд, но ничего не ответила. Она перевела разговор на проект и открыла электронное письмо, которое он только что прислал ей.
Цзян Сысюнь продолжал на нее смотреть:
— Покажи-ка мне свой паспорт.
— Зачем? — озадаченно спросила Чжии, доставая свой паспорт и протягивая ему.
Он открыл его и взглянул на дату рождения: тот же день, что и у Сюй Нинвэй, двадцать шестое октября. И сразу же вернул паспорт девушке.
— Просто хотел подтвердить твой возраст на случай, если кто-нибудь спросит.
Чжии кивнула. В конце концов, предполагалось, что она была его младшей сестрой, и любопытные вполне могут задать лишний вопрос.
Девушка положила паспорт обратно в сумку:
— Мы с Сюй Нинвэй родились в один день. Обе чуть позже полуночи, но она всего на несколько минут старше меня.
Мама всегда говорила ей, что она родилась преждевременно, как и ее сестра.
Так и сложилась эта перепутанная на двадцать лет жизнь.
В десять вечера самолет приземлился в Нью-Йорке, и Цзян Сысюнь отвез девушку домой.
Шан Чжии заметила, что в прошлый раз, когда он подвозил ее после концерта, он внимательно рассматривал этот жилой дом, будто хотел что-то сказать, прежде чем окончательно попрощаться. В этот раз все было так же.
Было уже поздно. Цзян Сысюнь вышел из машины и проводил ее до квартиры.
— Когда у тебя заканчивается аренда?
— Я продлила ее только в прошлом месяце, — ответила Чжии.
Мужчина просто кивнул и больше ничего не сказал.
Попрощавшись, он дождался, пока услышит звук закрывшейся на замок двери, только тогда повернулся и пошел вниз.
Водитель завел машину и выехал с территории, при ясном лунном свете направляясь к вилле Цзян Сысюня.
В доме везде горел свет, и дворецкий все еще не спал.
— Господин Лу прислал сегодня вечером комплект ювелирных украшений, — тут же доложил он, едва хозяин переступил порог.
Цзян Сысюнь нахмурился:
— Украшений?
— Да.
— Верни их завтра, — сказал Цзян Сысюнь, поднимаясь по лестнице. — И заодно передай моему отцу, что, если он так хочет поторопиться с невесткой, пусть сам и подарит эти украшения Нин Юнь.
Дворецкий замялся:
— Это не для мисс Нин. Господин Лу специально велел передать их Чжии.
Кто такая Чжии, он, конечно же, не знал и впервые услышал это имя сегодня.
— Для Чжии?
— Да. Так сказал господин Лу.
Украшения лежали в гостиной. Цзян Сысюнь развернулся и спустился вниз.
Никакой вычурной упаковки. Он раскрыл документы с экспертной оценкой — это был действительно роскошный подарок. Лу Цзяньбо никогда не был так щедр ни к кому, кроме него.
Найдя номер своего отца, он тут же набрал его.
Лу Цзяньбо, ответив, сразу перешел к делу:
— Когда Сюй Сянъи публично объявит о Чжии, отправь ей эти украшения и скажи, что это небольшой знак моей признательности как старейшины, заранее приготовленное приданое.
Такие редкие украшения нельзя купить просто так, поэтому не было ничего неожиданного в том, чтобы преподнести их в качестве предсвадебного подарка.
Цзян Сысюнь положил документы обратно и велел дворецкому отнести шкатулку с украшениями в его кабинет. Разговаривая по телефону, он сказал:
— Не говори, что специально ездил в Лондон только ради этого.
— Конечно, нет.
Полетел он туда по двум причинам: во-первых, из-за проекта по созданию морской ветроэнергетики, а во-вторых, чтобы приглядеться к личной жизни своего непослушного сына. В тот день он встретился с Чжии в отеле, а позже зашел к старшему господину Нину выпил с ним чаю и перекинулся парой слов о браке между их детьми.
Лу Цзяньбо честно ответил:
— Как отец, я просто обязан заботиться о твоей женитьбе.
— Хорошо, что тебе не все равно. А с мамой ты это обсуждал? Она тоже согласна? — Тон Цзян Сысюня был спокойным, из-за чего трудно было понять, издевался он или был искренен.
Его бывшая жена была больной темой, и Лу Цзяньбо на мгновение замолчал.
После двадцати четырех лет развода она долгое время относилась к нему как к чужому человеку.
— Я не против брака по расчету, но в первую очередь нужно, чтобы мама его поддержала и благословила. И еще, — он повторил то, что говорил прежде, — в ближайшие пять лет я не собираюсь жениться.
Лу Цзяньбо не воспринял последнее условие всерьез, полагая, что если бывшая жена согласится, сын из уважения к матери не станет тянуть целых пять лет.
Сейчас главное — связаться с бывшей, попробовать наладить отношения и склонить ее на свою сторону.
Нин Юнь была умной, проницательной девушкой с прямолинейным характером, высоким эмоциональным интеллектом, тонким деловым чутьем, да еще и сладкоречивая — старшие просто не могут ее не полюбить. Увидев ее, бывшая жена наверняка подумает так же, как он, и захочет, чтобы их дети поженились как можно скорее.
— Сюй Сянъи в последнее время в Шанхае? — спросил он сына.
— Не знаю, — ответил Цзян Сысюнь.
Лу Цзяньбо, который не был в Шанхае уже пять или шесть лет, решил навестить старых друзей, прежде чем отправиться в Пекин.
Однако бывшая жена вряд ли согласится встретиться, да и Сюй Сянъи может не пойти ему навстречу.
После звонка Цзян Сысюнь поднялся к себе в кабинет. Набор украшений уже лежал на столе. Несколько секунд он вглядывался в шкатулку, потом отправил сообщение Сюй Хэну:
[Когда дядя Сюй собирается объявить о Чжии?]
Он редко интересуется делами других людей, но сегодняшний день был исключением.
Сюй Хэн ответил: [Сам спроси у отца.]
Цзян Сысюнь мог обратиться к Сюй Хэну, но уж точно не стал бы так нагло звонить Сюй Сянъи напрямую.
А в это время в Шанхае…
Хэ Иань в это время подбирала вместе со своим личным стилистом наряды для поездок на работу. Всю одежду она выбрала сама, но беспокоилась, что ее вкус может не соответствовать более модным тенденциям, поэтому она обратилась к стилисту за одобрением своего выбора.
— Как вам этот комплект?
Стилист, скрестив одну руку на груди, а другой подперев подбородок, внимательно рассматривал малиново-розовую рубашку, цветом напоминавшую распустившуюся розу Фройде. Повернувшись к Хэ Иань, он уточнил:
— Госпожа Хэ… Вы уверены, что Чжии понравится этот цвет?
— Она наверняка никогда его не пробовала, поэтому трудно сказать, понравится ли ей, но теперь хочу, чтобы она попробовала что‑то более яркое, — ответила та.
Она не хотела, чтобы дочь оставалась такой же отстраненной и холодной: в двадцать лет ей следовало быть более смелой.
Стилист согласился:
— Тогда давайте дадим ей попробовать. Для поездок на работу очень подходит сочетание с темными джинсами.
Одобрив наряд, они перешли к следующему.
Каждый собранный комплект Хэ Иань аккуратно складывала и клала в чемодан. К тому времени, когда они дошли до седьмого, в комнату заглянула вернувшаяся с улицы Сюй Нинвэй.
— Мам, — сказала она, заходя в гардеробную. — Что ты делаешь? — Девушка взглянула на гору пакетов с покупками на полу: — Так много одежды?
Хэ Иань ответила своей приемной дочери:
— Выбираю несколько нарядов для Чжии.
Сюй Нинвэй, стараясь сохранить спокойное выражение лица, сказала:
— Красивые. — Ее взгляд упал на стоящие в гардеробной чемоданы. — Мам, ты собираешься в Нью-Йорк?
— Да, хочу отвезти ей все это.
Хэ Иань почувствовала разочарование дочери и улыбнулась:
— Платье, которое я купила тебе, уже у тебя в комнате. Посмотри, понравится ли оно тебе. На этот раз я задержусь в Нью-Йорке подольше. Ты можешь воспользоваться этой возможность, чтобы вернуться в Пекин и провести время со своими родителями. Это хороший шанс сблизиться с ними.
— Хорошо, — ответила Сюй Нинвэй.
Ей совсем не хотелось возвращаться и снова видеть выражение лица Сяо Мэйхуа.
Несколько дней назад ей позвонил Шан Тунсюй, и ее младшая сестра все это время без умолку болтала, что ужасно раздражало.
— Не буду тогда тебя отвлекать, мам. — Сюй Нинвэй подошла, обняла Хэ Иань. С детства она привыкла тянуться к матери, и от этой привычки не хотела отказываться.
Женщина погладила ее по голове и отправила примерять платье.
Вспомнив о том, что мама купила и ей что-то, она почувствовала себя менее разочарованной.
Но, вернувшись в свою комнату, она увидела на диване всего четыре пакета, что резко контрастировало с грудой вещей в гардеробной.
Ее собственный гардероб был переполнен одеждой, которую она не носила, и каждый сезон, разбирая его, она всегда находила много новых вещей с бирками. Но сердце все равно предательски сжалось от зависти, но не из-за нехватки одежды, а из-за неравенства.
Раньше, когда у Хэ Иань было свободное время, она с тем же рвением подбирала гардероб для нее.
Теперь же внимание постепенно все больше переключалось на Шан Чжии.
В тот же вечер Хэ Иань села в самолет до Нью‑Йорка.
Она написала сыну сообщение с приглашением на завтрашний ужин.
[Сюй Хэн: Это что, признание родства?]
[Хэ Иань: ...]
[Сюй Хэн: Тебе просто нравится меня дразнить.]
[Сюй Хэн: Не могу. В прошлый раз я примчался с Гонконга, что это будет ужин в честь воссоединения. Позовите меня в следующий раз, когда действительно будет семейный вечер — тогда я приду, даже если буду очень занят.]
Приземлившись в Нью‑Йорке в пятницу днем, Хэ Иань сразу поехала к зданию Yuanwei Capital. В прошлый раз она заезжала сюда за Нинвэй, а родная дочь стояла у машины снаружи, словно чужая.
Она предпочитала не вспоминать ту сцену.
В пятнадцать минут шестого Шан Чжии вышла из здания.
Хэ Иань распахнула дверцу машины и позвала ее:
— Чжии.
Девушка подумала, что ей показалось, но, обернувшись, увидела приближающуюся к ней Хэ Иань.
Словно время повернуло вспять. Но в глубине души она знала, что на этот раз все было не так, как в прошлый, и она приехала не за Нинвэй.
Несмотря на это, она с грустью засомневалась, действительно ли мама здесь только ради нее.
— Мам, почему ты здесь?
— Чтобы забрать тебя с работы, — ответила Хэ Иань с нежной улыбкой. — Разве я не говорила, что куплю тебе мороженое? Забыла?
Она помнила об этом, но не восприняла это как обещание.
Прямо напротив офиса было немало кафе и кондитерских, и мать с дочерью вместе перешли дорогу.
Хэ Иань купила мороженое со вкусом таро, а себе взяла чашку эспрессо.
— Хочешь еще какой‑нибудь вкус? — повернулась она и спросила.
— Только таро, — Шан Чжии удивленно спросила: — Мам, а как ты узнала, что я люблю именно это мороженое? Ты спрашивала у моих приемных родителей?
— Между матерью и дочерью существует особая связь, — вспомнила Хэ Иань. — Когда я была беременна тобой, на поздних сроках я могла бы есть мороженое с таро хоть каждый день. Твой отец не разрешал мне есть столько холодного, а я говорила, что это ты хочешь. Ведь до беременности я вообще не ела таро.
Всякий раз, когда Хэ Иань говорила о своей беременности, Чжии чувствовала себя настоящим ребенком своей матери. Период, когда она была еще в утробе, был их единственной эмоциональной связью. Может быть, оттуда и тянется память тела: с детства она обожала холодные десерты с таро.
Чжии взяла полную ложку мороженого, оно показалось ей сладким, но не приторным.
Хэ Иань, словно перед ней был ребенок, сидела напротив и с нежным взглядом смотрела, как она ест.
В прошлый раз в больничной палате в Пекине этот взгляд был таким же мягким, но тогда он был обращен к Сюй Нинвэй, и это глубоко врезалось в память Чжии. Теперь, когда тот же взгляд был направлен на нее, Чжии боялась поднять глаза — вдруг с этого момента она уже не сможет вычеркнуть эту сцену из сердца.
Она медленно ела мороженое, думая, что сказать.
Хэ Иань медленно попивала кофе, наслаждаясь временем, проведенным наедине с дочерью на незнакомой улице.
Даже если они почти не говорили, это все равно было как-то успокаивающее.
— Чжии, что бы ты хотела на ужин? — она протянула дочери салфетку.
Девушка наконец подняла голову и предложила:
— Мам, давай я тебя сегодня угощу. — И прежде чем ей отказали, она поспешно добавила: — Мне платят зарплату стажера.
Хэ Иань с радостью согласилась, на ее губах играла улыбка:
— Тогда мне придется хорошенько подумать, куда пойти.
Дочь любила французскую кухню, и она выбрала соответствующий ресторан.
Обновлено: 03.02.2026