*Перевод: **Astarmina***
Генри, подперев подбородок, безучастно смотрел на машинное отделение внизу за перилами. Уголь, сложенный в хранилище, перемещался по конвейеру и сбрасывался в огромную раскалённую топку. Уголь создаёт пламя, пламя кипятит воду, производя пар, пар создаёт энергию, которая движет корабль и поднимает самолёты.
Скучное зрелище. Генри отвёл взгляд и посмотрел на своего начальника, стоящего как опорная колонна корабля. С тех пор как они поднялись на борт, Иан Коннер проводил большую часть времени в машинном отделении. Когда его не было видно в каюте, он неизменно стоял в этом влажном и жарком пространстве, полном пара. Его глаза всегда были направлены на сердце корабля — огромный краснеющий, как солнце, двигатель.
Что в нём такого, что он может часами смотреть? Честно говоря, Генри ненавидел машинное отделение. Если бы не Иан, он бы и шагу туда не ступил. После окончания войны ему становилось дурно от одного вида красного цвета и огня. Он даже специально подбирал только синюю одежду. Не говоря уже о шуме от огромного двигателя, испускающего пар.
Конечно, Генри не всегда был таким.
Было время, когда он тоже был очарован новой энергией, приводящей в движение мир. Как здорово — мир, где можно летать без магии! Несколько десятилетий назад самолёты уже существовали, но для их подъёма требовалась помощь ведьм. В ту эпоху, кроме магии, единственной движущей силой были сильные лошади.
Естественно, в каждой стране был только один-два самолёта. Не для боя, а для церемоний. Символ мечты, поднимающийся в небо раз в год, во время праздника урожая. Детство Генри тоже украшали воспоминания о прекрасном самолёте, который он видел на фестивале, держа родителей за руки.
[И я смогу управлять таким самолетом?]
[Теперь можно будет управлять самолётом, даже не будучи ведьмой. Ко времени, когда ты вырастешь. Ведь уже корабли движет не магия, а пар.]
[Правда?]
[Эра магии подходит к концу. Скоро каждый сможет справедливо летать по небу. И ведьмам придёт конец.]
— Насчёт той женщины, ведьмы из Аль Капеза.
Услышав слово «ведьма», Иан посмотрел на Генри с презрением. Его взгляд говорил: «Разве мы уже не доказали это пробным камнем?» Генри так шумел, что Иан даже показал ему собственными глазами, насколько беспомощно эта женщина скована цепями.
Генри не обращал на это внимания. Что плохого в том, чтобы сомневаться, и сомневаться снова? Даже с таким безразличным выражением лица его начальник, вероятно, тоже не мог избавиться от неприятного ощущения в уголке своего сердца. Сомневаться во всём, кроме приказов — вот привычка, которую военное командование вбило в них до мозга костей, когда они становились солдатами.
— ...Эта женщина тоже из Риоритона.
Риоритон.
Иан отреагировал на название города, сорвавшееся с его языка. Он нахмурил брови, убрал руку с перил и полностью повернулся к Генри.
— Не смотрите на меня так. Риоритон, Риоритон, Риоритон. Я в порядке, чёрт возьми. В общем, да. Розен Уокер тоже из Риоритона. Кажется, она жила в трущобах поблизости, прежде чем совершила преступление.
Генри пришлось трижды чётко произнести «Риоритон», чтобы доказать, что он больше не разваливается на части от одного упоминания этого названия. Иан резко ответил:
— Я знаю.
— Да, вы должны знать, я подавал документы. Поэтому и говорю. Кажется, вы обращаете на неё внимание из-за этого. Даже проводите отдельный допрос.
Риоритон. Название города, ставшего руинами от бомбардировок во время последней войны. Даже непонятно, можно ли всё ещё называть его городом. Всё, что там осталось — это обугленные развалины зданий и бесчисленные тела, глубоко похороненные в земле, которые невозможно извлечь.
Это была родина Иана Коннера и Генри Ривила, место, где они провели детство, учась в военной академии. Место, откуда они впервые взлетели в небо на самолёте.
— В каком-то смысле она раздражающе удачлива. Сбежала из города, избежав смерти.
— Всё равно она заключённая. Пожизненный срок.
— Но благодаря этому она выжила тогда. Она жива сейчас. И стала настоящей знаменитостью — отправляется на остров Монте под охраной лорда Коннера.
— Да, Генри. Остров Монте. Понимаешь, что это значит?
Иан пристально посмотрел на Генри. Это было наказание хуже смерти. Империя не пощадила ведьму, а столкнула в яму хуже смерти. Тяжёлый труд, пытки за малейшие проступки, голод и ужасные условия. Заключённые там обычно умирали, не отбыв свой срок.
— Но она всё ещё жива!
Не в силах сдержать нарастающий гнев, Генри снова повысил голос. Иногда у него случались эти вспышки яростных эмоций, направленных неизвестно на кого. Ещё одна привычка, появившаяся после войны.
Иан Коннер, следуя совету семейного врача Ривилов, в такие моменты молча слушал Генри, не прерывая. Просто давал уместные ответы, внимательно, до конца.
— Требовать от героя войны сопровождать ведьму из Аль Капеза на остров Монте. Просто возмутительно.
— Ничего не поделаешь. Следовать приказам — долг солдата.
— Лорд Коннер, но ведь после этого задания вы займёте высокий пост, верно? Министр? Что-то в этом роде? В любом случае, с вашими заслугами военные должны дать вам звезду.
— Ну...
Иан опустил глаза с отсутствующим выражением.
— Не отвечайте уклончиво. Это же очевидно. В Империи вас не любят только пехотинцы и жители Риоритона. И ради чего мы сейчас мучаемся? Я знаю, почему все взвалили на вас эту работу.
Иан задумчиво посмотрел на Генри, говорившего с уверенностью. Ирония в том, что после окончания войны от Иана Коннера отвернулись именно те земляки, которые когда-то горячо его поддерживали. Чудом выжившие среди руин, они изливали свою ненависть к Иану Коннеру, скрежеща зубами.
— Короче говоря, раз он не защитил Риоритон, то пусть хотя бы покажет, как разбирается с ведьмой из Риоритона. Если они увидят, как он тащит эту сучку, которая так мерзко выжила, на остров Монте, они снова начнут поддерживать его, делая вид, что смирились. Военные и правительство знают это, поэтому и дали вам это задание. Потому что Иан Коннер должен стать безупречным героем Империи. Без пятен и изъянов.
Иан Коннер прищурился. Хотя все это знали, но в устах Генри всё звучало гораздо более подло и отвратительно, чем он думал. Откровенные слова были обременительны. Он собирался остановить болтовню Генри, но, вспомнив совет врача, сдержался.
— Закончите это, и живите спокойнее. Перед вами теперь только сияющая дорога.
— Сияющая дорога...
Это действительно так. Он был бесспорным героем этой войны, и люди его превозносили. Он осознал это только после окончания войны, когда проходил через триумфальную арку в форме. Собравшиеся как облака люди выкрикивали его имя. Все держали корзины с цветами и усыпали яркими лепестками каждый его шаг.
Но был ли он счастлив, стоя перед этой живой сценой? Было ли его сердце переполнено? Какое у него было выражение лица, когда проходил через триумфальную арку? Внезапно его охватило беспокойство.
Он должен был улыбаться. Показал ли он подобающую улыбку?
Командующий всегда должен носить уверенную улыбку. Но он не мог вспомнить выражение своего лица. Как будто заметив его мрачные мысли, Генри поспешно добавил:
— Невозможно защитить всех. Где вы видели абсолютную победу? Вы не бог, милорд. Командир всегда вынужден выбирать меньшее из зол, и они это знают. Это просто обида. Они не ненавидят вас по-настоящему. Все просто ждали от лорда Коннера слишком многого... Вот и всё.
Иан отогнал тревожные мысли и поднял голову. Он поднимался по металлической лестнице, оставив Генри позади.
Ему нужно было выбраться из машинного отделения. Глядя на паровой двигатель, он слишком много думал, а слишком много думать — не лучшая идея. Решимость рождается из неведения. Когда начинаешь думать, понимать, вкладывать душу — перестаешь двигаться вперёд.
Командир не должен так поступать. Поэтому на протяжении всей войны он старался не думать. В какой-то степени это сработало. В конце концов, он прошёл через этот ад и теперь стоял на твёрдой земле в целости и сохранности.
Но теперь уже не командир и не пилот.
Когда он ощущал земное притяжение, сковывающее ноги, когда осознавал, что его руки больше не сжимают штурвал... ноги, опережая мысли, неизменно приводили его к паровому двигателю.
И заставляли столкнуться с тем, кем стал Иан Коннер — никем.
— Командир.
— Не называй меня так. Война закончилась, я больше не командир.
— ...Простите, привычка. Лорд Коннер, в любом случае, не беспокойтесь о Розен Уокер. Я сам её припугну.
— Я сам разберусь. Тебе не о чем беспокоиться, Генри. Сосредоточься на выздоровлении.
Иан остановился и решительно покачал головой. Генри хотел что-то добавить, но передумал. Впрочем, Иан и без слов знал, что тот хотел сказать.
«Я больше не пациент. Не нужно нянчиться со мной, как с младенцем. Я сам найду свой путь, а вы возвращайтесь в небо. Идите «сияющей дорогой».
Обновлено: 02.02.2026