Глава 4 — Глава 4

*Перевод: **Astarmina*** **Глава 2. Унижение** — Розен. — Мисс Уокер! Решётка открылась, и меня снова втолкнули в камеру. Хотя прошло всего несколько часов, отовсюду послышались радостные возгласы. Я хотела улыбнуться в ответ, но вместо этого меня вырвало от головокружения и тошноты. В складском помещении без вентиляции более тридцати женщин-заключённых теснились так, что негде было ступить. Они не могли нормально пользоваться туалетом, а некоторые страдали морской болезнью, так что везде была грязь. Глотнув свежего воздуха, я особенно остро почувствовала этот запах. В результате я добавила рвоты, сделав камеру ещё более мерзкой. — Ну как? Мария похлопала меня по спине, ненавязчиво интересуясь. Мы были сокамерницами ещё с Аль Капеза, и каким-то образом снова оказались на одном корабле. Время моего повторного ареста совпало со временем, когда она, будучи ещё подследственной, получила приговор о переводе на остров Монте. Судьба это или злой рок — не знаю. Я вытерла рот и нахмурилась. — Что? — Иан Коннер. Ты же сказала, что ходила на собеседование? — ...Да. — И что он сказал? — Сказал, что лучше не думать о побеге. Мария ухмыльнулась. Между потрескавшимися губами показались желтоватые неровные зубы. Ей нужно было удалить даже целые зубы, пока все не сгнили, но заключённым такая роскошь не положена. Я предлагала вырвать их щипцами, но Мария каждый раз отказывалась, проводя рукой по седым волосам и говоря, что ей всё равно недолго осталось. — На что ты рассчитывала? — На что же ещё? Молодая симпатичная заключённая побывала в каюте у молодого и невероятно красивого командующего — в голове сами рождаются всякие фантазии. Расскажи поподробнее. — Молодая и симпатичная? Ты смотришь на меня сейчас и так говоришь? Я отвела спутанные волосы за ухо и горько усмехнулась. Мария пожала плечами и нахмурилась. — В любом случае, ты самая младшая среди нас. Правда ничего не произошло? — С какой стати? Иан Коннер не настолько озабочен, чтобы приставать к грязной заключённой. — Могла бы попробовать соблазнить его. Как делала в Аль Капезе. Мне-то всё равно — я прожила достаточно, я старая и могу просто гнить в камере, пока не вынесут мёртвой, но ты другое дело. Вот такая она всегда, эта Мария. И она, и я были обречены гнить в тюрьме до конца жизни, но она всегда заставляла меня что-то делать под предлогом того, что она стара, а я молода. Она подталкивала меня каждый раз, когда я слабела духом или хотела сдаться. Без её помощи я бы не смогла копать туннель в Аль Капезе пять лет. Я вздохнула, оглядев других заключённых, которые с надеждой прислушивались к нашему разговору. — ...В море кишат чудовища. — И ты собираешься сдаться? Мария пристально посмотрела на меня. Её морщинистые руки начали дрожать. Я задумчиво смотрела на неё, быстро приходя в ярость. Я не была настолько глупа, чтобы думать, что она помогала мне сбежать из любви или привязанности. Во внешнем мире «ведьмой из Аль Капеза» называли меня, но на самом деле это прозвище больше подходило Марии. Если за пределами камер правили тюремщики, то внутри — она. Те, кто вызывал её неудовольствие, не отбывали полный срок и умирали в тюрьме. Я была одной из редких новеньких, которые сразу понравились Марии. Причина проста: я сбежала из женской тюрьмы Перинн, была поймана и переведена в Аль Капез. А затем она застукала меня, когда я рыла подкоп под туалетом. После побега из Перинн, когда я прославилась как беглянка, моя тюремная жизнь на удивление стала лучше. В Аль Капезе, который считался более жестоким и суровым, чем женская тюрьма Перинн, мне жилось лучше. Заключённые относились ко мне с уважением. Поначалу эта странная доброжелательность была непривычной, но теперь я понимаю причину. — Я спросила, ты собираешься сдаться?! — Нет. Я решительно покачала головой. В глазах Марии мелькнуло облегчение. — Я убежала дважды. Нет причин, почему не сделаю это в третий раз. По крайней мере, надо попытаться. Они жаждали моей победы. Они хотели, чтобы я демонстративно унизила имперскую армию и исчезла, чтобы где-то беззаботно жить. Обвинение в убийстве мужа и два успешных побега. Заключённая, за которой тюремщики следят особенно пристально. Все условия были подходящими. Я была их идолом. — Правильно рассуждаешь. Вот, покури. Мария дала мне сигарету. Я улыбнулась этому неожиданному подарку. Как и подобает настоящей ведьме из Аль Капеза, она была искусна. Наверняка на корабле было трудно достать табак. Я прикурила и затянулась. Серый дым поднимается вверх. В этом туманном облаке я вспомнила Хиндли. Он был заядлым курильщиком, а я тогда ещё не курила. Он часто предлагал мне сигарету, но я всегда отказывалась, ненавидя этот запах. И вот теперь я нахожу его сладким. Мир действительно странное место. Я долго наслаждалась этим запахом, а потом внезапно задалась вопросом. — А кстати, об этом командире, Иане Коннере. Он ведь изначально был пилотом? — Так и есть. Мария ответила, а я с недоумением спросила: — Наверное, и подвигов в войне совершил кучу. Такому прямая дорога на высокую государственную должность, а он что здесь делает? Это даже не относится к обязанностям военно-воздушных сил. — Кто знает. Может, где-то сломался и его понизили? — Выглядит вполне нормальным. Я нахмурилась, потому что слова «Иан Коннер» и «сломался» никак не сочетались. Все его конечности были на месте. Ни руки не потерял, ни ногой не хромал. Не носил искусственный глаз и не прилепил неловко протез на место отрезанного носа. Хотя улицы Империи были полны искалеченных ветеранов, Иан Коннер всё ещё стоял передо мной в своём совершенном облике. — Не обязательно терять часть тела, чтобы сломаться. — В каком смысле? — Точно не знаю. Откуда мне знать? Но война — вещь коварная, она искажает людей самыми разными способами. Мало кто остаётся в своём уме, пройдя через это. Я многих видела. Не всегда можно точно указать, что не так, но все равно — отшибленные. Мария поднесла палец к виску и покрутила. Ей было за шестьдесят. Это значит, что она пережила и старую войну, которая случилась до моего рождения. Но мне всё равно сложно было в это поверить. — Иан Коннер не такой. Он же храбрый. Родился благородным, совершил много подвигов. Все только об этом и трещат. — Это не имеет значения. Для того, чтобы сломаться. Мария хихикнула. А потом снова начала тыкать меня в бок. — Кто знает? Может, он сейчас совсем свихнулся, и после ночи с тобой у него глаза закатятся, и он устроит тебе новый суд? Чем только надежда не заставляет людей бредить. И ведь даже не надежда на собственную свободу. Я возмутилась: — Это же Иан Коннер! Иан Коннер! — Все мужики одинаковы. Я, конечно, с этим согласна. На самом деле, я думала примерно так же, пока меня не вызвали в его каюту на допрос. Но я планировала лишь усыпить его бдительность и украсть ключи с его пояса. После личной встречи я поняла, что с ним этот способ вряд ли сработает. Даже если бы мне удалось соблазнить его и провести вместе ночь, он не отдал бы мне ложку так легко, как тот тупой надзиратель из Аль-Капеза. — Может, будет лучше, если я помоюсь? Сейчас я не в лучшем виде, правда? Слишком грязная. Мария взяла меня за щёки и повертела моё лицо. Я выпятила губы, как рыба, и позволила ей осматривать меня. Честно говоря, это раздражало, но из-за шокирующей сцены, которую показал мне Иан Коннер, у меня не осталось сил даже злиться на Марию. — Дело не в этом. Я же сказала. — А в чём тогда? Есть другой план? — ...Честно говоря, не знаю, что делать. Допустим, мне удастся вытащить ключи. Но всё равно невозможно пересечь море, кишащее хищниками, на спасательной шлюпке без двигателя. Хотя, кажется, других вариантов нет. Мария скривилась и начала тыкать меня пальцем в голову. — Придумай что-нибудь, Розен. — Пытаюсь. Поэтому, пожалуйста, оставь меня в покое и дай подумать. Мария не выдержала и выхватила из моего рта сигарету, чтобы затянуться самой. Она была умна, решительна и обладала талантом тюремной политики, но ей не хватало терпения. Она могла управлять тюрьмой, но для побега у неё был не тот характер. Если бы она была хоть немного менее вспыльчивой, самым известным беглецом Империи была бы не я, а Мария. Словно одних понуканий было мало, она начала подбрасывать откуда-то взявшийся мяч. — Я же ясно сказала, чтобы ты сидела тихо... — Это не я. Мария посмотрела на меня с обиженным видом. И правда, звук доносился не изнутри, а снаружи. Я с недоумением повернула голову. За решёткой виднелся какой-то ребёнок. То бежал в одну сторону, то в другую, то прятался, то снова осматривался по сторонам — будто играл в шпиона. Солдат, охранявший нас, не вернулся, хотя время смены давно прошло. Видимо, решил, что всё в порядке, раз решетка заперта. Во время совпадающих с приёмом пищи часов это было обычным делом. Похоже, ребёнок пробрался в этот момент... — Что это за ребенок? Как он вообще спустился сюда? — Не знаю. Он же принёс мне сигареты. — Чем ты ему угрожала? Разве можно так с ребёнком? — Да он даже не испугался, о каких угрозах ты говоришь? Я просто попросила.