*Перевод: **Astarmina***
У каждого гражданина империи был период, когда его фотографии и голос были единственным утешением.
— Ты действительно...
Он приподнял бровь. Словно никогда и не проявлял по-человечески своего гнева, он снова стал тюремщиком, из которого, казалось, и иголкой не вытянешь ни капли крови.
Но удивительно, он терпеливо ждал слов, которые сорвутся с моих губ.
С чувством приговорённого к смерти, которому позволили сказать последнее слово, я посмотрела на него с вызовом и произнесла:
— Законченный придурок.
В итоге меня выгнали из каюты Иана Коннера. Вероятно, я больше никогда не смогу туда вернуться. Осознание этого заставило солёный ветер, который ещё вчера казался освежающим, стать тоскливым. Жалким.
Кусая губы, я пыталась утешить себя. Не отчаивайся, Розен. Будет другой шанс. Так всегда было.
Пока я лихорадочно размышляла, что делать дальше, я услышала фырканье.
— Ишь ты! Надо же!
Генри, крепко держащий цепь, прикреплённую к моим наручникам, скривил губы в ухмылке. Затем он оглядел меня с головы до ног. Я с невозмутимым видом подняла голову и пожала плечами, как будто спрашивая, в чём проблема.
— Волосы причесала, лицо вымыла... Будь у тебя что-то красное, ты бы и губы накрасила?
— Если бы я привела себя в порядок, то выглядела бы вполне прилично. Красивая, правда?
— И болезни бывают от самовнушения. От тебя так воняет, что всё напрасно.
— Если проблема только в запахе, значит, я всё-таки красивая?
— ...Не говори глупостей!
Генри на мгновение моргнул, а затем фыркнул ещё громче. Его смех был настолько преувеличенным, что он даже шмыгнул носом. Я усмехнулась. Дети не умеют скрывать свои чувства. Чем сильнее он отрицает, тем больше выдаёт свои настоящие мысли. С покрасневшим лицом Генри спросил:
— Что ты опять задумала?
— Задумала? Что плохого в том, что человек хочет выглядеть опрятно?
— Не притворяйся. Что бы ты ни задумала, он не поддастся.
Опять эти разговоры. Генри вздёрнул подбородок и снова потянул меня. Я позволила ему тащить себя, сдерживая смех.
— Что, по-твоему, я могла задумать?
— ...Ну, я не знаю! Такое, сякое.
Какие бы мысли ни пришли ему в голову, лицо Генри покраснело. Я заглянула в его мысли, прозрачные, в отличие от тёмного, глубокого и непостижимого моря, и подумала: может, для него стало шоком, что «Ведьма Аль Капеза», отмытая от паутины и пыли, выглядит неожиданно сдержанной и заурядной?
— Не притворяйся, что не знаешь. Ты имеешь в виду, когда мужчина и женщина спят вместе, верно?
— Эй! Да заткнись ты.
— Может, ты сам хочешь меня? Судя по всем этим разговорам о моих планах, похоже на то, разве нет?
— Эй! Эй! Эй!
Лицо Генри теперь покраснело до самых кончиков ушей. Был ли он зол или я попала в точку — в любом случае, это было забавно.
— Даже если бы женщина с ножом заставляла тебя переспать с ней, дурак тот, кто согласится. Мужчины могут просто отказаться. Но они всегда развлекаются, а потом рассказывают небылицы. Неужели ты настолько не доверяешь своему начальнику? Считаешь его таким идиотом? Нет, верно? Может, ты и не доверяешь, но Иану Коннеру доверяешь.
Я говорила с горькой иронией. Я-то не знала, что Иан Коннер настолько толстолобый, но Генри наверняка знал.
Генри, не найдя, что ответить, угрюмо направился к корме, где находился проход в тюремный отсек. Вяло шагая, я заметила вдалеке знакомый затылок.
Ослепительно яркие золотистые волосы, заплетённые в две косички, миниатюрная фигурка, больше похожая на куклу, чем на человека.
Лейла Ривил.
И Генри Ривил.
Я посмотрела на Генри, отпирающего замок на цепи, обмотанной вокруг дверной ручки. По-военному коротко подстриженные у ушей, но пышные золотистые кудри над ними. Они действительно были одной крови. Трудно было найти что-то общее между этим медвежьим мужчиной и тем очаровательным ребёнком.
— Твоя племянница миленькая.
— Что?
Генри, отпиравший замок, резко обернулся с диким выражением лица.
— Лейла Ривил, я о ней.
— Откуда ты её знаешь?
— Есть способы всё узнать.
Я пожала плечами и ответила уклончиво. Генри заскрежетал зубами и зарычал.
— Не собираешься отвечать нормально?
— Генри Ривил, вот это и есть настоящая уловка. Не что-то другое, а именно это — угроза и манипуляция. Смотри туда.
Я насвистывая указала подбородком на золотоволосого ребёнка, которого было видно издалека. Генри в панике повернул голову и уронил связку ключей.
— Ты и правда ведьма. Все говорили, что нет, но я всегда так думал.
— Думай, что хочешь.
— Скоро все узнают правду! Чёрт!
Он трижды чуть не упал, пытаясь поднять ключи, застрявшие между досками палубы. Я громко рассмеялась, глядя на это зрелище. Чего ему так бояться от заключённой со скованными руками? Я не могла перехватить ключи, а если бы попыталась ударить его ногой по широкой спине, лишь раздробила бы собственную коленную чашечку.
Он снова прицепил ключи к поясу и посмотрел на меня убийственным взглядом. Казалось, он готов был схватить меня за горло, но, к счастью, у него хватило рассудка расставить приоритеты. Он громко крикнул:
— Лейла! Когда ты вообще!..
Но ответа не последовало. Лейла даже не успела повернуть голову на зов своего дяди. Слышалось только слабое хриплое покашливание. Лейла повернулась, словно заводная кукла, неестественно скованно. Её руки были прижаты к горлу. Лицо посинело.
— На корабле есть врач для пассажиров первого класса? Судовой врач? Отвечай быстрее, идиот! У вас наверняка есть врач на корабле? Ты соображаешь? Твоя племянница сейчас может отправиться на тот свет!
Состояние Генри было ненамного лучше, чем у Лейлы. Он застыл и просто покачал головой. Означало ли это, что он не знает, где врач, или что врача нет, или это было просто бессмысленное движение — невозможно было понять. Он был в полной панике, буквально «ничего» не мог сделать. Не обратиться за помощью, не подойти к Лейле, чтобы проверить её состояние.
Он просто стоял, как разбившийся самолёт. Его лицо было таким бледным, что можно было удивиться, как он ещё не потерял сознание. Глядя только на лица, было трудно определить, кто был пациентом — дядя или племянница.
Я быстро поняла, что от Генри не будет никакой пользы в решении проблемы. Я стиснула зубы, протянула ему запястья и закричала:
— Сними наручники!
Сейчас была глубокая ночь. Я не знала, кто был врачом в первом классе. Единственный известный мне врач — старик, который работал в Аль Капезе и сопровождал транспортное судно, был хромым и страдал от чего-то вроде деменции, его сознание временами затуманивалось. Сейчас он, вероятно, спал в своей каюте, до которой нужно было долго идти по красной ковровой дорожке. Состояние Лейлы было слишком плохим, чтобы тратить время на то, чтобы разбудить и привести его сюда. К тому же, я знала, насколько он некомпетентен.
Каждый врач был ценным специалистом. Правительство на протяжении всей войны отправляло на передовую минимум врачей, чтобы сократить их потери. Вряд ли бы в Аль Капез отправили хорошего врача.
[Эмили, нужно ли мне знать даже такие вещи?]
[Розен, тебе нужно знать. Люди умирают не только на войне. Мы, люди, хрупкие существа, которые могут получить травмы и умереть по самым нелепым причинам.]
К тому же, я не знала, как давно Лейла находилась в таком состоянии.
Сколько минут требуется человеку, задыхающемуся из-за блокировки дыхательных путей, чтобы потерять сознание?
Чёрт, я слишком долго была в заключении. Даже те немногие полезные знания, которые я приобрела в жизни, теперь ускользали от меня.
Но времени на самообвинения не было. К тому же, здесь был человек, ещё более бесполезный, чем я. Только я могла сейчас спасти этого ребёнка. Я пинала застывшего Генри, торопя его.
— Ты хочешь, чтобы она умерла? Она не может дышать! Сними их ненадолго! Я знаю, что делать! Ты сейчас беспокоишься о том, что я сбегу? У тебя есть пистолет. Если я сделаю что-то не то, застрели меня! Ты же знаешь, что я не могу убежать! Это вопрос времени! Чем дольше ждём...
В этот момент Генри как будто очнулся от оцепенения, словно его окатили холодной водой. К счастью, он без малейших колебаний отстегнул ключи от пояса, опустился на одно колено передо мной и начал отпирать замок. Ключ плохо подходил к ржавому замку. Каждая секунда казалась вечностью. Когда замок наконец открылся, глаза Лейлы уже наполовину закатились. Она была на грани потери сознания.
Цепи с грохотом упали на палубу. От внезапного чувства лёгкости меня покачнуло, будто я потеряла чувство тяжести. Собрав все силы, я побежала. Мышцы ног, которые я долго не использовала должным образом, кричали от боли, но сейчас было не до этого.
— Пожалуйста, спаси Лейлу.
— Чёрт, замолчи, не мешай сосредоточиться!
Резко оборвав всхлипывающего Генри, я подхватила падающую Лейлу. Сразу же подсунула колено между её ног и поместила сцепленные руки чуть ниже солнечного сплетения.
Обновлено: 02.02.2026