Гермиона встала, вновь привлекая всеобщее внимание. Гарри заметил, что даже другие посетители бара теперь наблюдали за ними краем глаза, и все предыдущие разговоры прекратились, так как они подслушивали.
— Мы отклоняемся от темы. — мягко сказала кучерявая девушка. — Главная причина, по которой мы здесь, не в том, чтобы обсуждать, вернулся ли Волдеморт. Мы здесь, чтобы учиться Защите, потому что независимо от того, правда это или нет, нам все равно нужно научиться защищать себя и свои семьи. Темные искусства не перестают развиваться, дементоры становятся все более многочисленными и сильными. Появляется всё больше и больше диких магических существ. А темные волшебники и ведьмы всегда существовали и будут существовать. То, что перед их именем не стоит Лорд, не означает, что они менее опасны.
— Амбридж говорит нам, что мы должны обратиться за помощью к Министерству и его аврорам. Но я могу сказать вам следующее: иногда у нас нет выбора. Когда зло стоит прямо перед тобой, готовое уничтожить тебя, единственное, что может его остановить, – это ты сам. Не аврор, а ты! Разве вы не хотели бы хотя бы знать, как наложить заклинание Протего? Или как вызвать Патронус? Или даже простое Оглушающее. Это те вещи, которые мы будем изучать. Ничего безумного, ничего выходящего за рамки того, что мы уже изучали. Мы просто пройдемся по ним более тонкой кистью, извлекая из заклинаний все, что только можно. Для этого и существует эта группа. Для этого мы все здесь.
— А что, если мы не хотим быть в группе, членом которой является Драко Малфой?
Гарри потребовалось мгновение, чтобы вспомнить имя девушки, которая заговорила и в данный момент пристально смотрела на Драко.
Ханна Эббот, девочка с Пуффендуя.
Гарри не сразу вспомнил, что Ханна Эббот верила в то, что он наследник Слизерина, и была одной из тех, кто носила значок "Поттер воняет", так что она ему с самого начала не нравилась.
— Драко... недавно изменил свое мнение.— тихо проговорила Гермиона. — Я понимаю, что у вас могут быть претензии к нему, но сейчас мы оказываем ему ту же услугу, что и всем остальным...
— Он проклял меня.
Тишина была оглушительной.
— Я даже не помню, что это было за проклятие, помню только, что мне казалось, будто мои глаза вытекают из черепа. Я не могла видеть в течение часа. Я трижды чуть не упала с парадной лестницы, пытаясь добраться до мадам Помфри, и ей пришлось оставить меня на ночь для наблюдения в лазарете. Она сказала, что если бы я пришла к ней на несколько часов позже, повреждения могли бы быть необратимыми. Ты хоть помнишь, зачем ты это сделал?
— Нет. — ответил Драко с каменным лицом.
— Я столкнулась с тобой на лестнице. И все. У меня даже не было возможности извиниться, ты просто выхватил свою палочку и проклял меня. Ты помнишь, что ты мне сказал? Я вот помню, хотя с тех пор прошло уже два года... Ты сказал: "Полукровки должны знать свое место". Это было мое великое и ужасное преступление против тебя - быть собой. Я была на третьем курсе, я была ребенком. А ты использовал проклятие, которое могло навсегда испортить мне зрение, и только за то, что я не достаточно чиста своей кровью. — шипела Ханна. — Мне плевать, что ты изменил свое мнение и начал все с чистого листа. Ад скорее замерзнет, прежде чем я присоединюсь к любой группе, в которой будешь ты.
Напряжение в комнате было таким сильным, что его можно было резать ножом. Гарри видел, что Гермиона силится что-то сказать, но у нее ничего не выходит, да и у него, честно говоря, тоже.
Как вообще можно реагировать на подобное? Гарри всегда знал, что Малфой нехороший человек, но услышать такое... это заставило его почти пересмотреть свое мнение о парне.
И, конечно же, в этот момент заговорил другой.
— Он сломал мою камеру.
Коллин Криви.
— Не так плохо, как если бы меня прокляли и оставили на парадной лестнице. Но родители купили ее для меня. Она была дорогой. Это была камера, с помощью которой я научился делать волшебные фотографии. А он ее сломал. Ради забавы.
— Он заставил своих друзей-головорезов ударить меня в живот еще на первом курсе, после того как наложил на меня Петрификус. — добавил Дин Томас, смотря на Малфоя холодным взглядом. — Ты сказал, что хочешь проверить, превратило ли меня заклинание в статую или мои мышцы просто застыли. Ты хотел узнать, могу ли я чувствовать боль.
Все больше и больше людей рассказывали свои истории. Не на всех из них применяли физическое насилие. Многих Малфой просто оскорблял или обзывал. Драко был талантлив в обращении с палочкой, возможно, даже больше, чем Гарри, но он использовал эти таланты для собственного удовольствия.
И Драко мог быть очень жестоким, когда развлекался.
В итоге все пришли к единому мнению.
Никто не хотел видеть Драко Малфоя в группе.
Гермиона, конечно, попыталась.
— Я понимаю ваши претензии к Малфою и очень им сочувствую. Поверьте, за эти годы я не раз оказывалась на прицеле палочки Драко и была жертвой его оскорблений. Но мы должны попытаться дать всем второй шанс...
— Нет.
Драко выглядел очень уставшим, а на его лице отражалась странная смесь эмоций, которую Гарри не мог расшифровать. Гнев? Разочарование? Чувство вины?
— Совершенно очевидно, что мое присутствие здесь – это серьезный повод разногласий. Если я присоединюсь к группе, не обращая внимание на то, что сказали другие, это вызовет недовольство и праведный гнев. Нет смысла из-за меня отталкивать тех немногих союзников, которые у вас появились. В конце концов, я же не нуждаюсь в занятиях по Защите от Темных Искусств. — сказал Драко, горько улыбнувшись, и направился к выходу.
Гарри все это время молчал. В основном потому, что не знал, что сказать. Он знал, что Драко старается стать лучше, он видел это. Но это не меняло его прежних поступков. Малфой провел четыре года, рассказывая о том, как грязнокровки в свое время получат по заслугам, проклиная людей налево и направо, с ликованием рассказывая о привилегиях, которыми он пользовался, будучи чистокровным, и закрепляя в сознании всех свой статус "Темного" волшебника. Никто не знал о лете, проведенном с Волдемортом в одном доме, о том, что он получил шрам, пытаясь помочь своей матери.
Кроме Гарри и тех, кто был в тот день в купе поезда, никто не знал, что у Драко Малфоя была очень веская причина желать смерти Волдеморта.
Насколько они могли судить, Драко Малфой не перестал быть злым. Просто в этом году он был немного тише, его было легче игнорировать. Так что если он не совершит что-нибудь безумное, например, не осудит Волдеморта посреди Большого зала во время завтрака, то... они не смогут никого заставить принять его.
Так что Гарри оставалось только наблюдать, как Драко выходит за дверь с таким выражением одиночества на лице, что можно было подумать, будто он последний человек на Земле.
И, возможно, с его точки зрения, так оно и было.
Да уж, хреново быть им.
Обновлено: 19.01.2026