**Эмпирейский Бастион, выход из подъемника Эфирного моста | 15:18 | День первый**
Процесс стыковки шел медленнее и тяжелее, чем отстыковка — искусственная гравитация диктует свои правила, — но все же завершился за несколько минут, стоило подъемнику коснуться бастиона. После этого нас вместе с остальными пассажирами быстро выпроводили в зал прибытия.
Поскольку этот Эфирный мост был единственным в своем роде (ну, по крайней мере, пока Саою и Иренка не перестанут валять дурака и не достроят те два, над которыми якобы работают), спрос на него был колоссальным, даже при работе всех четырех подъемников двадцать два часа в сутки. График соблюдался жестко, и любой, кто становился причиной серьезной задержки, наживал себе крупные неприятности. Ходили байки о туристах, угодивших в тюрьму бастиона просто потому, что не понимали намеков.
У Эмпирейского Бастиона была долгая история. Его заложили на излете Периода Скорби как совместный проект нескольких групп ранних арканистов, хотя до наших дней из тех фракций дожили лишь Сивиллы. В те времена человеческое владение Силой было примитивным, так что лишь арканисты могли добраться сюда, не говоря уже о выживании — люди, способные сами производить расчеты, совершать транспозицию с поверхности и поддерживать жизнь своего тела в вакууме.
Позже, во время Межсветиловой розни, бастион был практически заброшен и оставался в руинах вплоть до современной эпохи, когда его восстановили для налаживания отношений и торговли с Дуумвиратом, а веком позже включили в состав Эфирного моста.
В результате его облик представлял собой диссонирующую смесь стилей, которые, казалось, вообще не должны соседствовать. Грубый, угловатый каменный фундамент ранних лет; псевдоорганические компоненты времен, когда в моде была архитектурная биомантия; и, наконец, гладкое стекло и полированная бронза последних пристроек — изящные и еще не тронутые временем.
В этом контрасте была своя красота, присущая любому по-настоящему старому городу, пусть здесь она и была сжата до крошечного пространства: всё сооружение имело в поперечникевой каких-то три километра. Но из-за этого окружающая обстановка казалась перегруженной, вызывая приступы клаустрофобии. Человеческий разум расстраивается, когда его просят обработать слишком много разнородных вещей одновременно. По той же причине плохо смотрится одежда контрастных цветов.
Если описывать интерьер более прямо, он походил на нечто среднее между подземным комплексом и замковым городом. Встречались пространства «под открытым небом», где можно было увидеть каменную стену и стеклянный купол, заключавшие в себе большую часть конструкции, и полуобособленные здания, соединенные подобием улиц внутри этого пространства. Однако всё было настолько плотно пригнано и переплетено, что порой трудно было понять, находишься ты технически снаружи или внутри. Бастион и так был невелик — всего около 150 000 постоянных жителей, — но из-за этой скученности он казался еще меньше. Словно весь город — один гигантский комплекс офисных башен.
Зал прибытия выплюнул нас в место, балансирующее на грани между вестибюлем и городской площадью. Большое круглое плато с углублением в центре для собраний, окруженное величественными арками, ведущими к главным улицам, и высокими скошенными окнами, через которые внизу виднелся Мимикос. По меркам общественных пространств Старого Иру площадь выглядела жалко, но народу здесь все равно было порядочно. Таблички указывали направление к различным эфиропортам, куда направлялось большинство пассажиров Эфирного моста, чей путь лежал в Дуумвират.
— Боже мой, — выдохнула Офелия, пока мы шли по центру площади, снова дожидаясь Лилит и ее мать. Ее взгляд блуждал между окнами, стенами и деревянными колоннами. — Всё совсем не так, как я ожидала...
— А чего ты ожидала? — спросил я.
— Не знаю, — ответила она, впитывая открывшуюся картину. — Наверное, какую-то металлическую крепость? А это больше похоже на нутро дерева, растущего среди звезд...
Я уже собирался что-то вставить, но Кам перебила меня:
— Это *стале-древо*, Офелия. Искусственная кора. В 1300-х оно было повсюду, — она пытливо улыбнулась. — Я немного удивлена, что ты его не узнала. Разве в Паллаттаку оно не встречается на каждом шагу?
— Стале-древо... О, да, теперь я понимаю, о чем ты, — кивнула та. — Нет, я видела его раньше, но в городах Вирааки оно гораздо светлее. Полагаю, всё дело в плотности...
— М-м-хм, должно быть, здесь оно толще, чтобы удерживать атмосферу, — согласно кивнула Кам.
— И там никогда не увидишь необработанное дерево в интерьере, — продолжала Офелия. — Его всегда красят, оклеивают бумагой или плиткой с каким-нибудь узором... Иногда и снаружи тоже. Города Вирааки очень яркие. А здесь всё такое сырое... Это впечатляет, как и многие стили Исарана, но всё же иначе, — она нахмурилась. — Действительно кажется, будто это совсем другой мир.
— Ты когда-нибудь изучала архитектурную биомантию, Офелия? — поинтересовался я.
Она мягко покачала головой: — М-м-мм. Моим дополнительным предметом в школе была зоомантия.
Биомантия, специализирующаяся на *биологии животных*. Я почесал затылок. — Пожалуй, мне стоило об этом догадаться.
Она улыбнулась и издала короткий смешок, прикрыв рот ладонью. Я украдкой взглянул на ее багаж: сумка через плечо и два сундука. Один обычный, а другой — маленький и жесткий, пристегнутый к первому льняными ремнями. Если не приглядываться, заметить трудно, но я разглядел ряд из шести узких щелей сбоку, через которые внутрь проникал воздух. Я слегка прикусил губу.
Минуту спустя я заметил двух отсутствующих членов нашей группы. Мехит с изнуренным лицом тащила дочь за руку. Дочь же, казалось, совершенно не стремилась поспевать за ней, не отрывая глаз от своего логического движка. Женщина тяжело вздохнула, подойдя к нам.
— Мне *так* жаль...
— Ах, Мехит! Рада, что вы обе добрались, — бодро перебила Камрусепа, не дав той разразиться полноценной тирадой извинений. То, как внезапно она перешла на «ты» и стала называть женщину по имени, показалось мне слишком фамильярным, учитывая разницу в возрасте и тот факт, что мы были однокурсниками ее дочери. — Я уж начала беспокоиться, что вы не успели на подъемник!
— А... Нет, — ответила та немного неуверенно. — Мы просто с трудом нашли вас после посадки. Где вы были?
— На верхнем ярусе, — ответила Кам.
— Понятно. Это всё объясняет, — сказала Мехит, поправляя выбившийся локон. — Я проверила только первые четыре. Мне казалось неуместным расхаживать туда-сюда, когда мы уже начали движение.
Ее рука слегка напряглась на этих словах. Скорее всего, она не договаривала всей правды — перемещаться внутри было несложно, за исключением самих моментов транспозиции. Но, как мы видели на примере Офелии, многие люди находили весь этот опыт крайне дискомфортным.
— Ну что ж! — произнесла Кам, запуская руку в одну из многочисленных сумок на своей платформе. — Раз уж мы все в сборе, у меня есть инструкции...
— Ого, я и забыла, какое это странное чувство...
Это встряла Птолема. Она подпрыгивала на месте и махала рукой вверх-вниз. Движения были более легкими и плавными, чем на поверхности — результат пониженной гравитации. Если я правильно помнил местную историю (а это риторическая оговорка, так как я, к вашему сведению, *мастер* по части бесполезных фактов), изначально здесь планировали имитировать гравитацию Мимикоса, как на Эфирном мосту, но в итоге немного снизили ее, чтобы помочь рабочим при реконструкции интерьеров бастиона. Однако к моменту завершения работ все настолько привыкли к легкости, что идея возвращения к норме вызвала шквал протестов. Нетрудно догадаться почему. Это чувство свободы вызывает привыкание. Говорят, если провести здесь слишком много времени, то потом понадобится не только физиотерапия для акклиматизации, но и психологическая помощь. Необходимость снова повсюду таскать на себе тяжесть собственного тела буквально вгоняла людей в депрессию.
Птолема продолжала кривляться, глупо улыбаясь самой себе. — Теперь, когда я об этом думаю, я вспоминаю, как скакала тут повсюду, когда была маленькой. Вот как... — она указала на замысловатый декоративный фонтан в центре площади, выстроенный вокруг возвышающейся мраморной платформы. — Я так разволновалась, как только мы сошли с подъемника и я это почувствовала, что попыталась проверить, смогу ли запрыгнуть на самый верх этой штуки одним махом.
— И как, получилось? — спросил я.
— Не-а! — ответила она с какой-то странной гордостью. — Зато не ушиблась! Ну, разве что вымокла сама и облила кучу незнакомых людей.
— Родители, небось, были в восторге, — пробормотала себе под нос Ран.
— В общем, это реально возвращает меня в детство, — продолжала Птолема. — Эй, Лилит! Ты тут впервые?
Подросток не подняла взгляда от своего устройства. У нее были полустеклянные глаза человека, глубоко погруженного в логический мост.
— Да, — бросила она.
— Классно же, правда? Ощущения супер.
— Да, — повторила она, слегка прищурившись.
— Не думаю, что Лилит это по душе, Птолема, — заметил я.
Та на мгновение задумалась, а затем неловко рассмеялась, почесывая затылок. — Э-э, ну да. Наверное, ты прав. Она уже слишком взрослая для этого, так?
«Не уверен, что проблема в этом», — подумал я про себя.
— Лили никогда не была особо... физически активным ребенком, — сказала Мехит. — Но да, ты права. Она определенно слишком взрослая, чтобы прыгать у всех на виду.
— Кхм, — вмешалась Камрусепа. — При всем уважении к твоему веселью, Птолема...
— О! Точно, точно, — спохватилась та. — Инструкции. Прости.
— М-м-хм, — отозвалась Кам. — Согласно этому, нам нужно добраться до адреса на периферии крепости. Ярус 1, квартал Дорицин, 87. — Она прищурилась. — Тут еще указано направление.
— Сколько у нас времени? — спросил я.
— Сказано прибыть около четырех. Так... Лилит, который час?
— Сейчас 15:21, — коротко ответила та.
— Значит, около 40 минут. — Кам кивнула, явно довольная запасом времени. — Что ж! Тогда нам лучше выдвигаться, верно? Береженого бог бережет, вдруг возникнут трудности с поиском места.
— Согласна, — кивнула Мехит. — Я не смогу расслабиться, пока мы не окажемся там и всё это не закончится.
— Отлично! — Кам широко ухмыльнулась и повернулась к одной из арок. — В таком случае, полагаю, нам нужно начать вот с этого прохода...
𒊹
Еще одна вещь, в которой Бастион походил на старый город — это его психопатическая планировка улиц. Очевидно, ни один из архитекторов, достраивавших эту громадину по частям на протяжении веков, не испытывал ни малейшего уважения к видению своих предшественников. Глядя на карту, казалось, будто три разные школы градостроительства сошлись в поножовщине, где не было победителей — и это без учета того, что у всей этой конструкции было несколько этажей. Место было достаточно лабиринтным, чтобы заставить Минотавра попотеть.
Удивительно, но нам удалось не заблудиться окончательно. Во многом благодаря Ран, которая была знакома с планировкой и поправляла Кам, когда та собиралась свернуть не туда — хотя Кам никогда не признавала этих подсказок, не говоря уже о том, чтобы уступить роль лидера группы. Типичная ситуация: Камрусепа скорее отсекла бы себе руку со скипетром, чем отказалась от какой-либо власти, даже самой неоправданной. Тем не менее, мы шли более 20 минут, прежде чем четко поняли, куда именно держим путь. К счастью, благодаря гравитации ходьба не казалась такой уж нагрузкой, иначе мои ноги в сандалиях наверняка начали бы ныть.
Сначала мы почти не разговаривали. За пару лет совместной учебы у нашей группы сложилась своя динамика, хотя мы и не были закадычными друзьями, но присутствие Мехит нарушало этот баланс, делая атмосферу слегка натянутой. Особенно молчалив был я.
В конце концов мы оказались на очень длинной и узкой улице, по которой тащилось всего пару десятков человек, вероятно, возвращавшихся с работы. Мы были уже близко к внешним стенам, и они нависали над головой вместе с остальными зданиями. Я даже заметил лестницу, уходящую в самую высь — видимо, на случай каких-то проблем, исключающих использование Силы. Она была слегка ржавой и выглядела пугающе опасно.
На вершине стен замерли в ряд высокие статуи, воздвигнутые еще первыми строителями бастиона. В наши дни никто не знал, кого они изображают, но ходили слухи, что это фигуры из старого мира, который арканисты Периода Скорби еще помнили. Они смотрели на нас бесстрастными взглядами своих полустертых лиц на фоне звезд, сиявших сквозь крышу.
— Уже недолго осталось! — бодро возвестила Кам. — Еще пара улиц... хотя жаль, конечно, что они не приложили карту...
— Здесь налево, — сказала Ран.
— Ты уверена? — Кам приподняла бровь. — Тут сказано: «второй поворот налево»...
— Они наверняка считают переулки. Один мы прошли секунду назад, — отрезала Ран. — К тому же, на данном этапе я бы и сама нашла дорогу.
— О? Ты бывала в этой части бастиона раньше?
— Нет, — покачала головой Ран. — Но всё это место спроектировано по сетке. Одни и те же паттерны повторяются по всему городу, за редким исключением вокруг исторических объектов. А эта часть новая, так что никаких памятников истории здесь нет.
— А-а, — протянула Кам. — Полезно знать, если вдруг соберусь на экскурсию.
Ран хмыкнула, блуждая взглядом где-то наверху. — Тут не на что особо смотреть, кроме колледжа. Во все интересные места тебя не пустят без особого предписания.
— Например?
— Стены, — Ран указала на них. — Когда я впервые приехала сюда, я пыталась подняться туда и сфотографировать статуи, но без специального разрешения не пускают.
— Вот как? Жалость какая, — сказала Кам. — ...хотя, в этом есть логика. Если какие-нибудь «Серые Флаги» или им подобные проделают дыру в стекле и нарушат атмосферу, всё это место в считанные минуты превратится в гробницу. Или, что еще хуже, рухнет на Мимикос. Вот это было бы зрелище...
— Я и не знала, что ты любишь фотографировать, Ран! — вставила Птолема, проигнорировав фантазии Кам о массовой гибели.
— Да, — бесстрастно ответила та. — Фотография — это одно из моих хобби.
— И что ты снимаешь? Просто старые монументы и всё такое?
— Да, — сказала она. — Вроде того. Исторические вещи.
— Звучит здорово, — подытожила Птолема.
— Определенно.
После этого разговор на время затих. Мы свернули за угол на другую, почти идентичную улицу, и еще минута прошла в относительном молчании.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 18.02.2026