— Всё хорошо?
Голова не соображает. Перед глазами всё как в тумане. Лучше бы не приходила.
Я смотрела на стеклянную башню, но теперь опустила взгляд.
Одноклассники разбились на группы и наслаждались вином Фукуоки, а я поняла, нет, я как обычно осталась одна.
Возможно дело в том, что я шла по холоду. Чувствовала я себя неважно, двигаться не хотелось, и стоило присесть, как со мной заговорили. В итоге из-за него я никуда не сбежала. Всё ещё молодой мальчишеский голос.
— Это, у тебя всё хорошо?
Я подняла голову и увидела, что передо мной стоял темноволосый мальчик, учащийся в пятом или шестом классе с рюкзаком за спиной. Он пристально смотрел на меня.
— Может скорую вызвать. Или у тебя хроническая болезнь?
Он был даже слишком серьёзным. Что вообще за ребёнок такой?
— Я-я в порядке! Всё хорошо!
— Но выглядишь ты неважно.
— Это потому что утром натто не ела!
— Натто?
— С луком. Вкусно ведь.
— Я лук не люблю.
— Вот как, это, аба, прости.
Не могла же я ребёнку сказать, что из-за того, что у меня друзей нет, у меня настроение ухудшилось.
И о чём я вообще с ним говорю?
— Сестрёнка, ты откуда-то отсюда?
— Нет, приехала в Фукуоку во время школьной поездки. Я просто устала. Не могу я без натто.
— Натто так сильно повлиять может?
— Натто на очень многое повлиять может.
— Ничего себе!..
Ну и что теперь делать, он такой серьёзный, но при этом наивный. Боязно, что я ещё что-то напридумываю, а он поверит.
— У меня уже всё хорошо, спасибо, что заговорил.
— Не хватало, чтобы ты упала. Может друзей позвать?
— Аба.
— Аба?
В больное место кольнул. Сказать ему, что у меня нет друзей, которых можно позвать?
— Я телефон не взяла!
Не могу я такое сказать. Вообще телефон есть, но там лишь домашние контакты.
— Вот как... Ничего, что уже так поздно?
— Ничего. Сил у меня хватает.
— Тогда отдохнём немного, и я провожу тебя до станции. А то переживаю.
— Такой добрый, что плакать хочется.
— Что?
— Нет, ничего.
— Всё же тебе нехорошо.
Я так давно ни с кем не общалась, что плакать захотелось. Но если расплачусь, он подумает, что я странная. Не хотелось, оказаться странной личностью, которая ни с того, ни с сего разрыдалась, когда к ней невинный ребёнок подошёл. Так и хочется память стереть.
— Точно, стирание памяти.
Чем чаще повторять, тем лучше запомнишь. Кратковременные воспоминания сразу же забываются, а то, что часто повторяешь, становится долгосрочной памятью.
В таком случае. Если мы расстанемся, то уже не увидимся, но чтобы пропасть из его воспоминаний, надо сделать это поскорее.
— Мне приятны твои чувства, но ты же сюда по делу пришёл? Иди и достигни своей цели. Забудь, что было и живи будущим.
— У меня нет никаких дел, так что всё нормально.
— Не вынуждай себя.
— Нет, правда никаких планов.
— Жители Фукуоки без всякой цели приходят к башне Фукуока?..
Неожиданный факт заставил меня взглянуть вверх.
Мы сейчас находимся в знаковом месте. Высота двести тридцать четыре места, треугольная башня из стекла.
У подножия башни мы вдвоём смотрели на голубое строение.
Был спокойный денёк. Крыши вокруг сияли золотом, уже ощущалась предновогодняя суета.
— Обычно в такие места не приходят.
— А ты почему здесь?
— ... Сбежал.
Я не расслышала. До этого он говорил чётко, а тут замялся.
Я переспросила и немного пожалела.
— А?
— Сбежал из дома.
— Какие-то семейные проблемы?..
Чужие домашние проблемы. Не старшекласснице в это лезть, но я уже спросила.
— Это, с родителями поссорился?
— С родителями?.. Ну, вроде того. Мы бедные, а новый год затратный, так что на многое можно не рассчитывать.
— Ты понимаешь это, но всё же сбежал из дома...
— Важно показать, что тебя это не устраивает.
А какой я была в его возрасте? Через два года после того, как рассталась в Аттяном и Микой-тян в четвёртом классе.
— Уровень слишком разный...
— Я ехал на велосипеде к морю и вот оказался здесь.
— И сколько ехал?
— Около трёх часов.
— Непросто в такой холод.
— На поезд-то денег нет, далеко только так добраться можно.
Похоже нам обоим идти некуда.
— ... Поднимемся на башню? Полюбуемся со смотровой площадки. Я заплачу.
Что-то я плохо соображаю. Обычно я бы такого не предложила.
— Нет, — отказал он.
— А, прости, что полезла, не заявляй на меня.
— Если куда и заявлять, то скорее по номеру сто девятнадцать, а не по сто десять[1]... Выглядишь ты неважно.
— А, настолько плохо?..
— К тому же я не приму дорогой билет от незнакомого человека.
— В-вот как...
А я-то решилась. Ведь и правда ничего не поделаешь.
Раз так, я хотела сказать, что пора возвращаться, но он заговорил первым.
— Это, а ты завтра придёшь? Завтра у меня будут деньги. С имеющимися... Думаю, мне хватит.
— А, ты уверен? Ты же из дома сбежал?
— Пообещаешь, тогда я сегодня вернусь.
— Какой правильный...
Завтра тоже свободное время. Я согласилась, а он почему-то напрягся...
***— Ува, какой сон приснился...
Проснувшись, я поняла, что видела сон о прошлом. Вставать пока рано. Я не горела желанием вылезать из тёплой кровати, закуталась в одеяло и вспоминала то время.
— Точно, он проводил меня до станции, я вернулась в отель, и у меня поднялась температура.
Я проспала и даже подняться на следующий день не могла. Контактов его у меня не было, сказала, что телефона у меня нет, так что даже номера не узнала. Вот так всё и закончилось в итоге. Некрасиво я с ним обошлась.
И всё же уже больше десяти лет прошло, не думала, что мне такое приснится. Возможно дело в том, что обещанный день близко.
— Съездить бы на Кюсю, — проговорила я, и услышала, как открылся замок. Это тихо вошёл Матсутомо-сан, вот он открыл шторы в гостиной.
Сегодня тоже работает. Постарайтесь.
Я вылезла из кровати.
И ещё не знала, какое шокирующее предложение Матсутомо-сан сделает вечером.
Примечания переводчика:
1. Соответственно скорая и полиция.
Обновлено: 07.04.2026