Глава 20 — Глава 20

Глава 20 Открыв глаза, я увидела незнакомый потолок... впрочем, нет. Постель была такой же невыносимо мягкой, что в ней хотелось лежать вечно — хотя тогда Кэтрин, бледнея от ужаса, наверняка примчалась бы сюда, — а изысканные и строгие обои бордового оттенка оставались безупречно гладкими. Да, это определённо была комната Адрианы, такая огромная, что в ней можно было запыхаться, пробежав десять кругов. Я попыталась вспомнить, что произошло прошлой ночью, и голова тут же раскололась от боли. Словно маленький молоточный эльф схватил мою голову и колотил по ней в темпе ста тридцати ударов в минуту. Именно так и ощущается попытка прикоснуться к запечатанным воспоминаниям... — Ох, умираю... Да какой там! Обычное похмелье. Стоило лишь потянуть за шнурок у изголовья, как прислуга принесла бы таз с водой для умывания и чистую одежду, но мне этого совсем не хотелось. Я натянула на себя сорочку, почему-то брошенную накануне у кровати, и принялась восстанавливать события минувшей ночи. Так, я пила макколли. И он был восхитителен. Конечно, не сравнить с тем, что продаётся в магазинах, хотя... может, этот был даже вкуснее? После года воздержания я вряд ли могла судить объективно. В общем, неважно, я пила макколли. Потом, чтобы не пить в одиночку, налила пару стаканов Калиану. Мы пили, смеялись, а потом Калиан вдруг решил включить режим романтики... «...Я что, ударила его бутылкой по голове?» А, нет. Слава богу, обошлось. Я рефлекторно ощупала голову — ни спереди, ни сзади проломов не было. А затем... — Госпожа, можно войти?.. — раздался голос. — А, да. Конечно, Кэтрин. Доброе утро. — Доброе, госпожа. ...Приказать служанкам снова убрать в комнате? — Убрать? О чём вы?.. А. Только встав с кровати и подойдя к двери, я вспомнила, что натворила ночью. Всё дело в том, что я снова не учла, как мало Адриана может выпить, и хлестала макколли без меры. Но это же был макколли! Разве можно было устоять? — Э-э-э... да я сама могу... — Для такой работы есть служанки. Обед... желаете в комнату? — Нет. Я только переоденусь и спущусь в столовую. И... вам не нужно меня обслуживать. Проходя в уборную, я схватилась за голову. Даже если бы мой рот разорвался на пятнадцать кусков, мне было бы нечего сказать в своё оправдание. Надевая простое тёмно-зелёное платье без украшений, я мечтала лишь разобрать его на лоскуты и сшить себе маску. Хоть маской прикрыться. «Ах, онни... ах, учитель...» Пить макколли было прекрасно. И препираться с Калианом — тоже. То, что он попытался прижаться ко мне губами, — тоже было не страшно. В конце концов, вместо губ в мою сторону полетела его голова. Потом атмосфера снова стала спокойной, мы просто пили и что-то мурлыкали себе под нос, как вдруг... — Хм, тебе не кажется, что в комнате как-то пустовато? — Я прикажу купить новую ме... — Нет, не то. Просто... как-то голо. — Что-то не так с... — Да помолчи ты. Мне нужно сосредоточиться. ...А! — Что? — А что, если этим заполнить вот это место? «Да какой безумец станет играть в тетрис мебелью?!» — спросите вы. И я отвечу: вот он, прямо перед вами. Чёрт. Чё-ё-ёрт! — Ух, как тяжело. Эй, муж-герцог! Иди сюда, помоги передвинуть! — Что ты сейчас... — Если поставить вот так, то оно па-па-пах! И исчезнет. Я точно знаю, я в это много раз играла. Что ты там знаешь, идиотка! Использовать для мебельного тетриса самого Калиана де Винтера — лучшего воина империи, хотя и не в прямом смысле, — прославленного герцога Винтера, который развил суровые и бесплодные северные земли, лично крушил магических зверей на передовой и принёс мир в империю! Это что, волонтёрство? Растрата ценных кадров? Неудивительно, что комната выглядела странно: под действием алкоголя я заставила его сдвинуть всю мебель, кроме кровати и люстры, к одной стене, плотно заставив всё пространство. При мысли о слугах, которым придётся всё это расставлять по местам, у меня от стыда свело руки. Вот поэтому людям нельзя пить... Хотя я-то всё равно буду. Ну, по крайней мере, я нигде не наблевала, как в прошлый раз, так что ничего страш... «— Ай, не туда! Чуть выше, вот, вот!» Это ещё можно стерпеть... «— Тьфу! Не туда. Назад, назад! А! Почему перезагрузка не работает?» В жизни всякое бывает, один раз... «— А, почему они не исчезают? ...Ты можешь их взорвать?» — Какая сегодня хорошая погода! Нужно пойти извиниться... Кабинет Калиана находился далеко. Хоть замок и был спроектирован для максимальной эффективности и минимизации передвижений, он всё равно оставался хоромами знатного аристократа. Проще говоря, куда ни пойди — всё равно устанешь. Коридоры были такими длинными, что, залей их льдом, можно было бы устраивать соревнования по конькобежному спорту. Отказавшись от помощи слуг, я побежала со всех ног — и для пищеварения полезно, и ловкость развивает. — Госпожа! Вы куда?! — В кабинет! Теперь они даже не пытались меня остановить. Жизнь непредсказуема. Кто бы мог подумать, что я, переместившись в тело жены северного герцога и дочери герцогской семьи, буду носиться по замку, размахивая подолом платья? Прямо как ниндзя... — Калиан! На повороте я мастерски развернулась, едва не подвернув лодыжку, но, к сожалению, никто не оценил моего эффектного заноса. Эх, какой дрифт! Наконец-то пригодились мои школьные навыки: умение нестись в столовую, перепрыгивая через две ступеньки. Хотя тело Адрианы, что неудивительно, оказалось совсем не спортивным. — ...Калиан где? — А, его светлость ушёл осматривать крепостную стену. — Стену? — Да, зимой магические звери иногда пробираются через бреши, поэтому он отправился на проверку вместе с господином Сео. — Когда он ушёл... то есть, вы знаете, когда он вернётся? — Он не задержится до ночи. — Правда? Понятно, спасибо, что уделили время, хоть и были заняты. Я-то думала, он сваливает всю работу на помощника, но нет — настоящий северный герцог. Читатели не терпят некомпетентных главных героев, так же как и некрасивых, поэтому Калиан был не только хорош собой, но и чрезвычайно способен. А то, что он переложил на Сео все документы, когда мы отправились в столицу... Будем считать это обычным произволом начальства. Пустой кабинет почти не изменился с тех пор, как я стояла здесь на коленях. Длинные, высокие книжные шкафы, широкий стол из цельного дерева, подобранный под рост хозяина, толстый ковёр, защищающий от холода. На одной из стен висел пейзаж, на который, казалось, не пожалели дорогой краски. Окна выходили на запад, и во второй половине дня сюда проникало особенно много света. Прохладные и сухие лучи поздней осени косо падали в комнату. «Даже шторы не задёрнул. Так ведь вся бумага выцветет». И почему герои романтического фэнтези вечно так заняты? Из чистого любопытства я взяла со стола один из документов. На листе были скучно перечислены фразы, которые я, хоть и не знала здешнего языка, могла легко прочесть. А на полях каллиграфическим, резким почерком, вероятно принадлежавшим Калиану, было что-то приписано. Это было признание, которого я никак не могла ожидать за всё время, проведённое здесь. — Вы должны полюбить. Так сказала единственная дочь величайшей ведьмы. Полюбить, как в романе. Означало ли это, что я должна окунуться в лёгкую, весёлую и умопомрачительно страстную любовь, соответствующую жанру этой истории? Разница в возрасте в одиннадцать лет меня смущала, но если слова, написанные на полях, были искренними, правдивыми, то стоило об этом подумать. Во-первых, я была одинока, и чтобы как-то прожить эти трудные, туманные дни, мне нужна была цель. Рис я нашла, макколли приготовила. Если я и дальше буду плыть по течению без цели, то привыкну помыкать людьми, не прилагая усилий, и прожигать дни впустую. А так можно и вовсе забыть, что мне нужно вернуться домой. Поэтому в каком-то смысле... Мне нужен был Калиан. Будь то сногсшибательный роман или диковинная лавстори, для начала мне нужно было выслушать его объяснения. Нужно было отыскать истинный смысл в словах этого типичного северного герцога — хотя он и сильно изменился за время общения со мной, — который обычно обходился короткими «хм», «ясно» или «нет». Поэтому я... Решила написать ответ. Ответ на признание, которое мне так и не было адресовано. Мне было лень ходить туда-сюда, так что я уселась прямо в кресло Калиана и неторопливо написала ответ. Обмакнув перо в синие чернила, я перенесла свои мысли и вопросы на чистый лист бумаги. — ...Почему ты здесь? — Добрый вечер, Калиан. Сео, главный борец за жизнь без вечеров, очевидно, уже ушёл, так что Калиан был один. От его плотного пальто исходил прохладный зимний запах. Календарь ещё не показывал разгар зимы, но кончики его чёрных волос слегка подёрнулись инеем. — Я хотела кое о чём спросить. Я встала и помахала документом, который он написал. Рядом с сухими строчками о расчётах, текущих делах, управлении поместьем и бюджете было начертано искреннее, живое чувство. — Это... правда? Калиан слегка расширил глаза и коротко кивнул. Что ж, реакция, достойная северного герцога, — минимум эмоций. — ...Я и представить не могла. Нет, я, конечно, представляла, но чтобы узнать об этом так прямо... Я поднялась, взяла исписанные мной листы и встала перед ним. На таком расстоянии, что, сделай он шаг вперёд, наши губы бы соприкоснулись; на таком расстоянии, что, сделай я шаг назад, я смогла бы отчётливо разглядеть гармонию его глаз, носа и губ. — Ты собирался это скрывать? — Нет. — Тогда почему скрывал? — ...Я просто не мог сказать это по своей воле. — Не мог сказать? У тебя что, нет свободы воли? Вами что, злые силы управляют? — Что-то вроде того. — ...А? Вечно в этом мире всё так сложно, не могу я этого понять. Ладно, неважно. Если это правда, то всё остальное не имеет значения. Хотя тебе придётся как следует объяснить все свои поступки. Но сначала выслушай меня. Я разложила подготовленные листы по порядку и посмотрела прямо на Калиана. Сделав большой шаг назад, я смогла лучше его видеть. Затем перевернула стопку бумаги в руках и начала показывать ему лист за листом. — «Лав, лав, лав...» [Я была очень удивлена, увидев то, что ты написал на полях] — «Лав, лав, лав...» [Я и не думала, что у нас с тобой может быть что-то общее] — «Лав, лав, лав...» [Нам, конечно, нужно будет поговорить о том, как мы здесь оказались, но я ни на секунду не сомневаюсь в правдивости твоих слов] — «Лав, лав, лав...» Ох, в горле начало першить. Наверное, вчерашнее возлияние всё ещё давало о себе знать. Может, мне тоже стоило сунуть лицо в сугроб, чтобы прийти в себя? [Признаю. Я тот, кого ты ищешь] — «There's nothing you can...» тра-ля-ля, бу-бу-бу... А, дальше слов не помню. Я просто напевала что-то на знакомый мотив. [И ты — тот, кого ищу я] — «All you need is love...» О, эту часть я знаю. [Ты...] Это был последний лист. Я перестала петь. Окно задрожало, то ли от сильного ветра. [...кореец, верно?] Странный взгляд, сдерживаемые интонации, неловкое движение губ. Всё это исчезло, и Калиан де Винтер ослепительно улыбнулся, словно оранжевый свет люстры в ночной тиши. — Верно.