Глава 15 — Глава 15

Глава 15 — Устроить фестиваль для всего поместья в честь дня рождения госпожи?! «А что, собственно, не так?» — подумала я. Отбросив уговоры Кэтрин и проигнорировав кислое выражение лица Калиана, я поступила по-своему. Прежняя Адриана тоже всегда делала что хотела, так почему я не могу? Какая им разница, если я собираюсь устроить грандиозную вечеринку на свои же деньги? Точнее, на золото Адрианы, но раз уж она так бесцеремонно всучила мне своё тело, то на это я точно имею право. — Н-но как же банкет?.. — А его не будет. Знаете, выпивку я люблю, а вот наряжаться в платья и изображать из себя утончённую леди — нет. Ужасно раздражает. — Утончённую... леди? Вы? — Ой, давайте не будем цепляться к мелочам. При воспоминании о том, как щедро меня вырвало на спину Калиану, у меня до сих пор горели уши, но я решила, что пора становиться ещё наглее. В этом и без того сумасшедшем и запутанном мире лишние раздумья лишь усиливают головную боль. Так что — не думать. В конце концов, это не моё тело и не моё состояние. Если я буду жить так, как мне вздумается, моей репутации это уж точно не навредит. — По правде говоря, какая разница, на что тратить деньги? Пригласить аристократов из столицы, развлекать их несколько дней напролёт или же щедро угостить вином и хлебом жителей поместья — расходы примерно те же, не так ли? Винтер, расположенный на самом краю Севера, был не тем местом, куда можно запросто съездить. Если не использовать магический круг для перемещений, как во время войны, то даже самый быстрый поезд из столицы шёл сюда три-четыре дня. А сколько времени потребуется тому, кто едет с крайнего юга? Хотя я, конечно, не ожидала, что Адриана или Калиан были настолько общительными, чтобы поддерживать дружбу с аристократами из отдалённых уголков империи. — Но даже если так... — Ну и что? Всё равно меня, то есть Адриану, в поместье почти никто не знает. Отличный повод и расположение местных завоевать, и себя показать. Разве в этом есть что-то плохое? — Пожалуй, нет, но... С тех пор как я встретила Адриану во сне, в моей голове то и дело всплывали обрывки её прошлого. Например, что после переезда в Винтер она почти никуда не выходила. Что несколько раз отправляла письма семье, но в остальном светской жизнью не интересовалась. — Мне кажется, что масштабный фестиваль для всего поместья гораздо полезнее для душевного здоровья, чем наблюдение за дрязгами аристократов. Впрочем, я всё равно поступлю по-своему, даже если вы будете против. Гостей, которые добирались бы сюда от трёх-четырёх дней до недели, а то и двух, нельзя было бы выпроводить в тот же день. Приём и размещение такого количества людей занял бы не меньше месяца. И как бы я ни вела себя словно оторва, которой на всё плевать, я не смогла бы сохранить полную свободу действий в окружении толпы посторонних... Или смогла бы? «Интересно, смогу?» — Что, простите? — Как думаешь, Кэтрин, — нарочито бодрым и звонким голосом спросила я, — если сюда съедутся все эти высокородные аристократы, я смогу вести себя как обычно или нет? Лицо Кэтрин стремительно бледнело. Ой, я вовсе не хотела её запугивать. — Я прослежу, чтобы подготовка к фестивалю, который желает устроить госпожа, прошла без сучка без задоринки. Правда, я не собиралась угрожать. Неужели она думает, что я исполню тройной аксель посреди зала, набитого знатью со всей империи? Хотя... при желании я бы и это смогла. Слух о том, что на главной площади пройдёт фестиваль для всего поместья, мгновенно взбудоражил Винтер. Это было тихое и скромное место, под стать своему правителю, куда редко заглядывали чужаки. Здесь не проводилось ни празднеств, ни ярмарок, способных привлечь гостей из других регионов. И вдруг — грандиозный фестиваль, устроенный самой герцогиней, которая доселе вела в замке жизнь затворницы, по крайней мере, так считала прислуга. Когда весть о том, что герцог пригласил немногочисленные в Винтере музыкальные, цирковые и театральные труппы, разнеслась по округе, размеренная экономическая жизнь поместья пришла в движение. — Еду нужно продавать по очень низким ценам, поэтому давайте мы всё закупим за свой счёт, чтобы торговцы могли снизить стоимость. — Да, я вас поняла. — Составь список блюд, посоветовавшись с прислугой, и отдай распоряжения. Я в этом ничего не понимаю. Ещё нужно пригласить владельцев небольших лавок и... хм-м... — А те ткани, что вы раньше велели... распороть... — Ах да! Точно! Как я и говорила, давайте украсим ими площадь. Перекинем их от крыши к крыше над лавками, которые дадут разрешение. Те летние ткани были тонкие и так красиво блестели. — Ещё бы, ведь для них использовался материал, годовое производство которого в империи строго ограничено... — Да какая разница? Главное, что красиво, верно? — Но это же были такие красивые платья... — Ну и что? Мне нравится смотреть на красивые вещи. Только представьте: разноцветные ткани, переливающиеся в лучах летнего солнца. Это же будет восхитительно! Я упорно игнорировала растерянную реакцию Кэтрин, которая, казалось, была в полуобморочном состоянии, и продолжала проверять детали и отдавать распоряжения по подготовке к фестивалю. Конечно, меня немного мучила совесть оттого, что я, как бездельница, лишь указывала пальцем да раздавала команды, но деньги-то были мои, и слугам я платила щедрые сверхурочные, так что решила позволить себе ещё больше своеволия. — Ах, и что насчёт того алкоголя, о котором вы упоминали... — Хм... Просто так требовать его у людей было бы слишком по-хамски. Давайте сделаем так: каждый, кто принесёт бутылку своего домашнего вина, получит от нас бутылку нашего. Только по одной на дом. — Того самого драгоценного вина? — А что такого? Всё равно я знаю его вкус, и, если это не макколли, то для меня всё едино... Ой, то есть не то. В общем, жители поместья тоже заслуживают права насладиться лучшим вином Винтера, не так ли? Раз уж гуляем, так с размахом. Хоть оно и не моё. Я с полной уверенностью решила проявить щедрость за счёт чужого родового достояния. Вина Винтера ценились выше, чем в любом другом регионе. Насколько же вкусным окажется то, что принесут люди, приготовленное по рецептам, передаваемым из поколения в поколение? — Ах да, по тому вопросу, что вы поднимали ранее, — я разослала письма в имперскую академию и ассоциацию магов. Рис! Изначально я хотела устроить конкурс среди жителей поместья — «Покажи мне свой улучшенный рис!» — но Эйприл посоветовала обратиться к тем, кто действительно разбирается в селекции зерновых. Я надеялась, что сила коллективного разума поможет им изменить вкус риса, и хоть один из сортов окажется похож на тот, что я знала. — Вы отлично потрудились, Кэтрин. Может, воспользуетесь случаем и возьмёте небольшой отпуск? — Всё в порядке, госпожа. Ну, нет так нет. Воспоминания Адрианы впитывались в моё тело, словно музыка, внезапно зазвучавшая в голове. Иногда они приходили в виде сухой информации, как текст в книге, иногда — как обрывки образов, а порой — как полноценные, живые картины прошлого. Короткие ролики проплывали в сознании, будто кто-то нажал на кнопку воспроизведения, а затем замирали. В основном это были события, произошедшие после её переезда в Винтер, но изредка всплывали и воспоминания о временах, когда она была юной леди из рода Магнолия. Для меня, не имевшей ни малейшего желания блистать в высшем свете или влиять на политику, эти воспоминания были бесполезны. Но было в них и одно удобство: по крайней мере, теперь я не задавала вопросов вроде: «А что это за гобелен висит в гостиной?» — Вы не будете приглашать герцога? — Какого ещё герцога? Я даже Эллиота звать не собираюсь. Всё равно он ни разу не приехал, сколько бы писем ему ни отправляли. — Откуда вы... — Иногда ко мне приходят воспоминания Адрианы. Не могу сказать, что наши личности сливались воедино. Скорее, это была односторонняя передача данных. Любой взрослый человек должен нести ответственность за свою жизнь, но эта чёртова Адриана де Винтер лишь подбрасывала мне свои воспоминания, а сама появляться не спешила. «Эй, отвечай за свою жизнь!» — Воспоминания госпожи... то есть герцогини? — Ну да. Никто не умел укладывать волосы лучше Эйприл. Мои локоны, спускавшиеся до самой поясницы, всегда сияли благодаря её тщательному уходу и дорогим ароматическим маслам. Эйприл аккуратно расчёсывала длинные пряди. В зеркале отражались фиолетовые глаза, блестевшие гладко, словно раскалённые драгоценные камни. — Подготовка к фестивалю почти закончена? — Да. Люди в большом предвкушении. Торговцы так и вовсе с ума сходят от ажиотажа. Наверное, потому что жизнь здесь всегда была довольно суровой. — Раньше ничего подобного не было, да? — Такого масштаба — никогда. Его сиятельство герцог не любитель подобных развлечений, а балы, которые устраивает знать, — это не для простолюдинов. Хотя в деревнях, наверное, были свои маленькие праздники. — Что ж, денег у нас куры не клюют. Золото никуда не денется. Расходы на фестиваль были колоссальными, но, как я и предполагала, не превысили затрат на обычный аристократический банкет. «И насколько же сильно эти ребята обычно отрывались на своих пирушках?» — Ах да, пришло письмо от вашего брата. — Может, сжечь? — Идея неплохая, но раз уж пришло, может, всё-таки прочтём?.. Её непочтительность не знала границ. Когда-то она была служанкой в доме Магнолия, но открыто следовала лишь за Адрианой. Возможно, именно поэтому Адриана так к ней привязалась? Я сломала твёрдую восковую печать. Из конверта полились занудные, нет, скорее многословные каракули Эллиота. — Что он пишет? — Если вкратце, то: «Будешь так жить — пожалеешь». — Что? — Так, первый абзац — бесполезная болтовня о погоде и дежурные приветствия, пропускаем. Последний — лицемерные пожелания, тоже пропускаем. Если убрать из середины всю цветистую чушь... получается что-то вроде: «Думаешь, раз вышла замуж, то семья для тебя больше не существует? Вот погоди, когда-нибудь Калиан от тебя отвернётся, и тогда ты...» Ну и прочее в том же духе. Эллиот Магнолия был на редкость неприятным типом, причём весьма старательным в этом. Надо же, потратить столько времени и сил, чтобы так усердно портить собственный имидж. — Будете отвечать? — Не... Хотя нет, раз уж он так старался, написать что-то нужно. Бумага и перо... — Я принесу. Стоило мне заикнуться о чём-либо, как слуги тут же всё исполняли. Неудивительно, что у меня начали атрофироваться мышцы. Если так пойдёт и дальше, я превращусь в резиновую куклу без мускулов и жира. Пока Эйприл ходила за письменными принадлежностями, я попыталась вспомнить упражнения, которым нас учили в школе. Впрочем, на ум приходило лишь то, как мы наматывали круги по двору во время обеденного перерыва. «Может, потанцевать?» Танцевать в спальне без музыки было неловко даже для меня, но нанимать оркестр, чтобы отплясывать под его аккомпанемент, — тоже идея так себе. — Вот, пожалуйста. — О, спасибо. Я обмакнула гусиное перо в чернила и на мгновение задумалась. Как бы так написать, чтобы точнее выразить свои чувства? Как бы так... унизить Эллиота Магнолия, который в своём письме пытался казаться проницательным, мудрым и всезнающим, упрекая меня в «глупом плане» устроить праздник для простолюдинов, исключив из списка гостей собственную семью? Ой. Я так увлеклась мыслями, что поставила на бумаге кляксу. Менять лист было жалко, так что придётся писать на этом. В конце концов, ресурсы нужно экономить ради великого будущего, не так ли? Недорогой мой Эллиот. Займись собой. Со всей искренностью, Адриана. Я живо представила, как Эллиот и его семейка, прочитав это, в ярости схватятся за затылки. За окном садилось солнце. Небо окрасилось в тот же цвет, что и простыни, на которые я когда-то пролила клубничное вино.