Глава 13 — Глава 13

Глава 13 Назрела серьёзная необходимость вернуться в Винтер. Сколько же времени прошло с тех пор, как я начала наслаждаться роскошной столичной жизнью?.. Уже... уже... да сколько там прошло? В общем, даже после окончания пира в честь дня рождения наследного принца мы с Калианом и остальными обитателями замка не торопились уезжать. Герцог Винтер был по уши в делах, встречаясь с влиятельными людьми, включая свою тётю и двоюродных братьев, а я тем временем билась над загадочным местным рисом. Впрочем, ничего из этого не вышло. Здешний рис на вкус разительно отличался от того, к которому я привыкла. Он не был ни клейким, ни блестящим, ни ароматным — какой-то пресный и безвкусный. Конечно, мне уже раз четырнадцать снился сон, в котором я сварила целый котел риса и с аппетитным хрустом уплетала его с кимчи, но это не так уж и важно. Я же не волшебница, чтобы взять и создать из ниоткуда злак, которого в этом мире, возможно, и не существует... Хотя погодите-ка. Волшебница? Магия? «А ведь у меня есть знакомая волшебница! Надо бы её навестить и немного припугнуть...» — Пора возвращаться. — Да уж. Откладывать отъезд было нельзя. Даже если не брать в расчёт тридцать пять различных политических, военных и культурных проблем, возникающих из-за долгого отсутствия правителя, мне всё равно нужно было вернуться в Винтер. — Почему ты не отдала сумку служанке? — Это мне в поезд, — ответила я. — Ты и впрямь... — Последовательна? Постоянна? Я уже почти выучила весь твой репертуар, так что в следующий раз придумай что-нибудь поновее. Неоригинальные мужчины не привлекают. День рождения Адрианы приходился на пору меж поздней весной и ранним летом. — Что это за вино? — Стащила из подвалов Магнолии. Специально для вас, Ваша Светлость, чтобы скрасить нашу совместную поездку в одном купе, я выбрала сорт с низким градусом. У него яркая кислотность, насыщенный вкус, а сделано оно в знаменитом винодельческом регионе — не то на западе, не то на востоке, не помню точно. Семь лет выдержки! Оно буквально тает во рту, да и цвет немного отличается от винтерского. Я расписывала достоинства вина с усердием заправского коммивояжёра, чтобы Калиан не вздумал проявить интерес к чему-нибудь ещё. Он, казалось, остался доволен и одобрительно кивнул. Нет, серьёзно, где это видано, чтобы северного герцога так заботили подобные мелочи? И пусть я сама вырыла себе эту могилу, не слишком ли жестокое наказание? Калиан, который из-за моих же неосторожных слов пришёл к выводу, что влюблён в меня, становился всё более одержимым. Вот только проблема была не в том, что он пытался ограничить мою свободу, а в его мелочной озабоченности моими алкогольными запасами. — Вкусно? — Хотите бокальчик? — Нет. ...Пей в меру. — Хм, ладненько... Конечно, это было куда лучше, чем если бы меня заперли в темнице. И уж точно лучше, чем гротескное безумие в духе «я вырву твои глаза, чтобы ты ослепла». — А тот напиток, что ты только что смешала... — Это не алкоголь, а газированная вода. Фирменный продукт одного королевства, который я захватила из герцогского поместья. Он гораздо более шипучий, чем винтерский! Что-то здесь было не так. Хотя могло ли что-то быть более странным, чем моя душа, которую буквально за шкирку втащили в тело герцогини? Несколько дней в поезде были мукой, и дело даже не в укачивании. Здесь не было ни смартфона, ни фильмов по телевизору. Оставалось либо напиваться, размышляя о смысле жизни, либо травить байки с этим холодным и странным северным герцогом. Обычно я выбирала первое, сопровождая это шутливыми перепалками с Калианом. Точнее, шутила я, а он нёс всякую чушь. Не знаю, какая роль была у Калиана де Винтера в оригинальном романе, но разве не суть всех главных мужских персонажей в том, чтобы говорить загадками и криво усмехаться, словно тебе известны все тайны мироздания? — Не думал, что ты так скоро захочешь вернуться. — Почему? — Ну, ты ведь не особо любишь Винтер. Он не такой оживлённый, как столица, и мода сюда доходит с опозданием. А леди... то есть, ты ведь любишь всё яркое. Я уже приготовилась запустить в него тарелкой или подсвечником за очередное старомодное обобщение про «леди», но умница Калиан быстро поправился. Ничего себе, обучаемый. — Я не люблю яркое. Не то чтобы ненавижу, но... В столице, конечно, больше развлечений, чем в поместье, но есть одна серьёзная проблема. — Проблема? — Жарко. — Что? — Говорю, жарко. Сейчас ещё терпимо, но как только температура поднимется ещё немного, я буду разгуливать в одном шмизе. — Ты и так это делаешь. — По улицам. Вообще-то, я считала, что в одном шмизе вполне можно ходить где угодно. Он с оборками, не просвечивает — с точки зрения жителя двадцать первого века, это просто красивое платье. Честно говоря, оно было даже длиннее и пышнее, чем моя обычная одежда. Хотя, конечно, если герцогиня выйдет на площадь в одной ночной рубашке, без корсета и даже лёгкого утягивающего белья, прислуга придёт в ужас. ...Интересно, а жители поместья тоже? Хотелось бы попробовать. — Ты плохо переносишь жару? — Как и все обычные люди. Купе почти не отличалось от того, в котором я ехала в столицу. Была и горячая вода, и тёплая еда; за задёрнутыми шторами мерцали мягкие огни, а стоило их отдёрнуть — открывался вид на бескрайние равнины и далёкое ночное небо. Можно было бы, конечно, задержаться в столице и поискать злаки, похожие на рис, но сначала нужно выжить самой, а уж потом думать о еде. Не знаю, насколько тело Адрианы было привычно к жаре, но я с юности плохо переносила лето. Точнее, влажность. — Вкусно? — Вполне знакомый вкус. — Тогда почему ты пьёшь? — Потому что вкус знакомый. Мы с Калианом сидели друг напротив друга за широким столом. Вероятно, он предназначался для изысканных чаепитий, но я с утра до вечера пила вино. Не то чтобы до беспамятства или провалов в памяти, но всё же. В вине, как оказалось, тоже была своя прелесть. Хотя, конечно, с макколли оно и рядом не стояло. Макколли — это гигантский скачок для всего человечества... — ...У меня появился человек, который мне нравится. — Кхм, пф-ф!.. Что? Чёрт, я чуть не поперхнулась. Отставив наполовину полный бокал, я уставилась на Калиана. Лицо у него было как обычно, но в глазах полыхал жар. Я бы предпочла не замечать таких перемен, но они были слишком очевидны. Слишком. Разве северный герцог не должен скрывать свои чувства ото всех? Слабак. Стань сильнее и возвращайся. — А-а, вот как... Понятно... — Не спросишь, что это за человек? «Даже ежу понятно, что речь об Адриане де Винтер, так к чему эти вопросы...» — А зачем спра... Ладно, хорошо. И кто же это? — Человек, который мне нравится... Он замолчал. Губы у Калиана были тонкими и чётко очерченными. Алые, они редко двигались, лишь слегка изгибаясь в едва заметной улыбке или, наоборот, сжимаясь. Калиан нетерпеливо провёл рукой по влажным волосам. Мягкая ткань рубашки распахнулась, обнажив его крепкую грудь. «Ну что за лис!» Маловероятно, конечно, но если эта эффектная сцена была им срежиссирована, то в описании Калиана де Винтера определённо стоило бы добавить тег #искуситель. — Сначала она показалась мне странной, и я невольно стал за ней наблюдать. «Типичное клише из корейских дорам. Классика». — Она не вызывала у меня никакого интереса, но в какой-то момент я поймал себя на том, что постоянно смотрю на неё. «Тоже где-то читала. Во многих комиксах такое было». Я откинулась на подлокотник дивана и принялась слушать признание Калиана, словно это была закуска к вину. — Мне не хочется оставлять её одну. ...А когда я вижу её рядом с другими... «...тебе хочется разорвать их в клочья? Закопать заживо? Переломать ей ноги и запереть в своей личной клетке?» — мысленно перебирала я варианты, достойные главного героя — северного герцога, лишённого совести, здравого смысла, сочувствия и уважения. — ...я начинаю беспокоиться, что она опять что-нибудь натворит. А? — И мне бы хотелось, чтобы так она вела себя только со мной. ...Чего? — Вот такой это человек. Что ты об этом думаешь? «Что это вообще за жанр у этого романа?!» Но что ещё важнее, этот тип только что вывалил на меня свои чувства, практически признавшись в любви, и теперь спрашивает, что я об этом думаю. Не знаю, рассчитывал ли он, что я всё пойму, или, наоборот, был уверен, что не догадаюсь, но ответ у меня был один. — Что ж, у вас... весьма специфичный вкус. — ...Что? Желать, чтобы кто-то напивался и дебоширил только в твоём присутствии, — это же чистое безумие! Даже моя родная сестра, которая заботилась обо мне с любовью и терпением, не выдерживала моих пьяных выходок. — Если бы ты не была моей сестрой... Сколько лет я не бросала пить, даже когда сестра колотила меня по спине? И что теперь заявляет этот благородный северный герцог? Он спятил? Мы ведь даже не родственники! — У вас действительно редкие предпочтения. На мой взгляд, такой человек в качестве возлюбленного — это просто ужас. Я бы и сама с такой, как я, встречаться не стала. Одной меня во всей Вселенной более чем достаточно. Как можно было проникнуться чувствами к женщине, которая пьёт без меры, а потом блюёт тебе на спину? Вкусы у Калиана были, мягко говоря, своеобразными. ...Или без таких вот «особенностей» северного герцога и не соблазнить? — В таком случае, какой типаж нравится тебе? Калиан молча взял бокал и налил в него вина из моей бутылки. Я едва сдержалась, чтобы не треснуть его этим же бокалом. Я ведь разумная и вежливая гражданка. — Мой типаж? Ну... Вообще, разве так разговаривают обычные супруги? Пусть наш брак и по расчёту, но какой прекрасный диалог... Это, конечно, не сравнить с открытыми изменами, но наши осторожные расспросы о предпочтениях друг друга напоминали свидание вслепую. Хотя, конечно, мужчины за тридцать меня не интересовали. Если быть точной, одиннадцать лет разницы? В любви, может, и нет ни пола, ни границ, но возраст — дело другое. Жаль, конечно, Калиана, который думает, что разница у нас всего четыре года. Хотя на самом деле не жаль. Самая несчастная здесь я, внезапно очутившаяся в чужом теле. — Мне нравятся парни помоложе. — Помоложе? — Да. Скажем, от двадцати до двадцати семи — идеально. А лучше — до двадцати пяти. Лицо Калиана приняло странное выражение, когда я назвала подходящую для себя возрастную категорию. Да я же не собираюсь собирать гарем из юнцов или принимать ванны из крови прекрасных юношей! — ...Чего уставился? — Помоложе, говоришь... — Да, помоложе! Говорят же, мужская жизненная сила в этом возрасте бьёт ключом! Они свежи и прекрасны, словно цветы перед самым расцветом! Меня привлекает именно это. С годами приходит опыт, но я предпочитаю этой лукавой зрелости звенящую чистоту, готовую расплакаться от одного прикосновения. Пока я говорила, мне самой начало казаться, что я какая-то странная. Пытаясь найти логичное обоснование своим предпочтениям, я невольно превратилась в аристократку с эксцентричными замашками. — Ты, однако... Впрочем, какая разница. Само моё существование здесь — аномалия, так что пусть считают меня странной. Я же не сказала ничего плохого. К тому же, если исходить из возраста Адрианы, то парень лет двадцати пяти не так уж и молод для неё. Адриане скоро тридцать, а разница между ней и Калианом — четыре года. — Я, однако, очень разумна, не так ли? — Что? — В общем, мне нравятся мужчины младше меня. Милые, очаровательные и умеющие кокетничать. А ваши предпочтения... ну, я их уважаю. Да, любовь не преступление! Но лучше бы этой любви не было ^^ Когда я встала, хмель ударил в голову. Последнее время я пила столько вина, что казалось, на языке скоро вырастет виноград. Целыми гроздьями. Хм, а виноград, выросший на человеческом языке, можно продавать на рынке? Это будет считаться мёртвыми клетками? Или органом? К какой категории его отнести? — Эй, Калиан. — Что такое? — Проверь-ка мой язык. Там винограда нет? — Что за... Я подсела к Калиану и высунула язык. Если на нём и выросли виноградины, то они наверняка маленькие, так что нужно смотреть поближе. — Что ты творишь... — Да заткнись и посмотри. Нету? Виноград не растёт? Я же только вино и хлещу. Уже, наверное, целая лоза в желудке выросла. — Ты что, пьяна... — А, ну посмотри же. Точно нет? Я вытянула шею, и Калиан, схватив меня за плечи, оттолкнул назад. Это и есть закон действия и противодействия? Кажется, он звучал как-то иначе. — Нет там ничего. Так что прекра... — Прекратить что? — Ты хоть понимаешь, что я могу сейчас сдел... — Ой, да ладно. Это было бы обычным преступлением. — Что? — Ты же не какой-нибудь идиот, чтобы потом заявлять: «Она сама меня соблазнила, подавала знаки». ...Что значит «что я могу сделать»? Это что, тизер к преступлению? — Нет, я не о том, что я что-то сделаю... — Тогда помолчи. Меня тошнит. Если есть силы копать себе яму, лучше пойди маску для лица сделай. А то морщины появятся. — Морщины? — Каждая может быть красивой! И ты тоже! Новый уход против морщин, лимитированная серия, и всё такое. Губы у Калиана были красивыми и гладкими — идеальны для рекламы помады. Его внешность как нельзя лучше подходила для создания образа опасного, сексуального взрослого мужчины. Черты лица — резкие и выразительные, а взгляд — глубокий и одинокий, словно хранящий какую-то тайну. Впрочем, какая бы тайна там ни была, вряд ли она трагичнее истории Золушки. Золушка, которая в детстве потеряла родителей, а потом, чтобы отвоевать у мачехи и сестёр своё наследство, заключила союз с младшей принцессой королевства... — В общем, я спать. Ах, да! Я люблю парней помоложе, так что, если не собираетесь родиться заново, — забудьте. Желаю вам удачно сдаться. Я махнула рукой и повалилась на кровать. Открыв глаза, я увидела Адриану.