Глава 12 — Глава 12

Глава 12 Несмотря на свою внешность, отец Адрианы, Ла... как-его-там Магнолия, был на редкость многословен. Было ли это беспокойством, продиктованным отцовской любовью, меня не волновало, но со стороны это выглядело так, будто он язвительно отчитывает неблагодарную дочь за неподобающее поведение. — И на приёме у наследного принца... «Ах, точно. Я и забыла, что эта парочка тоже там была». Я бы ни за что не догадалась, ведь они были совершенно не похожи на Адриану. Серебристые, словно лунный свет, волосы и сияющие, как рассвет, аметистовые глаза Адрианы не имели ничего общего с иссиня-чёрными волосами и тёмными, как ночь, глазами Эллиота и этого... Ла-кого-то-там. Внутренняя благовоспитанная девица во мне вопила, заставляя терпеть нотации Ла... этого типа, но даже я не знала, как долго смогу сдерживаться. — Даже если ты вышла замуж, Адриана, ты всё ещё член семьи герцогов... «Ох, дело дрянь. Меня начало клонить в сон». То ли оттого, что последние несколько дней я слишком много двигалась, то ли от шокирующей правды, которую поведала волшебница, а может, оттого, что рухнула моя надежда поесть впервые за год?.. Пока герцог разглагольствовал, а Эллиот ледяным взглядом сверлил мою развалившуюся на диване фигуру, я отчаянно боролась со сном. Одним из способов было петь про себя. Когда мой привычный караоке-репертуар иссяк, я перешла на гимн, а затем — на детские песенки из школьного учебника. — Даже если кажется, что никого нет, ты должна помнить о своём положении и... «Под кустом жёлтой форзиции ровненько лежит тру... так, что-то не то. Снова, снова. За околицей, в вишнёвом саду, шот... ай, и это не то». — ...Адриана? «Не плачь, не плачь, а то получишь от Санты... нет, это несправедливо. Я подам жалобу в комиссию по правам человека!» — Адриана! — Ла? — Что-о? Ты что, всё это время не слушала, что я... — ...Я тут подумала, у вас слишком длинное имя, Ла-как-вас-там. Можно я буду звать вас просто Ла? — Что ты себе позволяешь... — Звучит так по-дружески. Ла! «Хотя дружить я с ним не собиралась». Вопль Ла-тра-ля-ля, далее именуемого «Ла», немного меня взбодрил. Мышцы напряглись, а сердце ухнуло вниз. Правда, я не знала, было ли это от простого испуга или сработал спящий в нервной системе Адрианы защитный механизм. — Адриана, ты... — Послушайте. Разве не я только что просила обращаться со мной как с герцогиней? Но вы, кажется, не собираетесь. Так что я тоже перехожу на «ты», договорились? — Адриана, как ты смеешь так говорить с отцом... — Заботиться о родителях — это ваша работа. Мне ни титул не светит, ни наследство, ни с вами у меня никаких тёплых уз не образовалось, знаете ли. «По крайней мере, я так думаю». — Притащили меня сюда, чтобы нотации читать. Эй, Адриане де Винтер в этом году, между прочим, тридцать стукнет! Я и так всему сама училась, так с чего вдруг сейчас этот спектакль? «Это мне Эйприл рассказала». Лица Ла и Эллиота заиграли всеми цветами, словно градиент в фоторедакторе. Готова поспорить, если ткнуть в них пипеткой, цветовой код будет абсолютно одинаковый. Слова сами срывались с языка. Наверное, вот каково это — говорить, не подключая мозг. Впрочем, у меня не было ни малейшего желания фильтровать речь, да и они, похоже, не утруждали себя подобным, так что ни стыда, ни вины я не чувствовала. И если отбросить пустую формальность под названием «семья», Адриане не было никакого резона прогибаться перед родом Магнолия. Титул, наследство... я в этом не сильна, но одних только шахт, которыми она уже владела, хватало для накопления баснословного богатства. Наращивать капитал дальше не было смысла. Говорят, чем больше, тем лучше, но её состояние и так исчислялось астрономическими суммами, которые не поддавались исчислению. Так что парой рудников больше, парой меньше — разницы никакой. — ...Ты изменилась. — Потому что я не та Адриана, которую вы знали. «Чёрт, опять на „вы“ перешла». Даже после того, как я заявила, что буду говорить на «ты», вежливая речь вырвалась сама собой. Это что, в моих голосовых связках стоит какой-то конфуцианский фильтр? Или это тоже связано с почитанием старших? — А вы когда-нибудь знали Адриану Магнолия? — Что? — Ну серьёзно. Чтобы говорить, изменилась я или нет, нужно хоть что-то обо мне знать. Сколько раз вы виделись с ней после свадьбы? Да что там, вы хоть раз по-человечески посмотрели на неё до замужества? Что-то я сомневаюсь. «Если бы так хотели её видеть, сами бы приехали на Север». И если бы они действительно знали, что за человек Адриана де Винтер, то сразу бы поняли, что я — не их член семьи. Они должны были насторожиться, почувствовав хоть малейшее несоответствие. Но, похоже, что здесь, что там, единственным человеком, который по-настоящему понимал Адриану, была Эйприл. Хотя это тоже лишь моё предположение. Но чтобы поделиться таким ми-и-иленьким планом, как призыв другой души, нужно было доверять человеку безгранично. — В общем! Я показалась, так что теперь отправляюсь на поиски своего счастья. Будьте здоровы и не зовите меня, если только не соберётесь переписывать завещание. — Адриана, что за... Я поднялась с дивана и носком туфли поправила обувь. Во рту остался лишь горький привкус горячего чая, а в желудке было пусто. «Никакого такта. Я не просила шоколадный фонтан, но хоть бы паджон или малатан какой-нибудь принесли, аппетит раздразнить. Разве не так встречают гостей?» «Ах, как же хочется малатан. С грибами и капустой бок-чой, и чтобы поострее. Чтобы и язык, и желудок обожгло». — Подожди, Адриана! Я уже шла по неоправданно длинному коридору, когда меня догнал Эллиот. А ведь только что он стоял рядом с Ла, тихий, как истукан. — Ты... всегда так думала? «Хм, что-то знакомое в его манере говорить». — О чём? — ...Ты была недовольна, что не унаследовала титул? Но ведь титул обычно достаётся первенцу... — Я не спрашивала. — ...Почему ты не сказала? — О чём? «А! Этот тип говорит точь-в-точь как наш высокомерный северный герцог — в стиле дешёвых интернет-новелл. Выкидывает из предложения пару-тройку ключевых слов, погружая диалог в пучину неопределённости. Этот недружелюбный тон заставляет переспрашивать по сто раз». «И как им не надоедает так жить? Хотя, раз они так говорят, значит, не надоедает. На финальном собеседовании в приличную компанию его бы срезали за односложные ответы. Хотя нет, его бы взяли по блату как сыночка председателя». — Я о том, что ты так думала... почему не сказала раньше? У меня уже не было сил снова уточнять, о чём он. Кажется, он спрашивал, почему я не высказала свои обиды до свадьбы. Калиан, конечно, тот ещё фрукт, но и этот ему не уступал. «Они все такие, эти хладнокровные аристократы? Я понимаю, что в этом мире характер персонажа определяется внешностью, но не до такой же степени...» — Что ж, не думаю, что я обязана вам отвечать, верно? — Что ты имеешь в виду? Его низкий голос был весьма соблазнителен, но на меня, за последний год привыкшую к лицу и голосу — о боже! — самого северного герцога, это не произвело впечатления. Отказаться от неуклюжей попытки Эллиота примириться было совсем несложно. Я прекрасно поняла, что это был жест извинения — ведь он, точь-в-точь как в романе, испытывал к Адриане вину, стараясь этого не показывать. — Это всё в прошлом, и мне лень объяснять. Можете и дальше заблуждаться на мой счёт или просто забудьте. — ...Отцу тоже было тяжело. И мне. После смерти матери я... — Вот именно, вы и должны были с этим справляться. Зачем перекладывать ответственность на дочь и сестру, а теперь устраивать весь этот цирк? Ваша совесть что, на Север уехала? Если найду по пути в Винтер искалеченную совесть Эллиота, подберу и отправлю вам посылкой. Я растянула губы в широкой улыбке. Говорят, на улыбающегося человека не осерчаешь, и если хорошенько приукрасить свои пакости, всё может закончиться миром. «Хотя к нынешней катастрофе это не относится. Я улыбаюсь просто потому, что мне так хочется». В конце концов, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. А у меня ещё оставалась невыполненная миссия. — Ах да, я заберу немного выпивки из кладовой. — Выпивки? — Ага. Я сама всё возьму, так что провожать не нужно. О, и передай Ла, чтобы не строил козни Калиану или другим северным аристократам. — ...Ра? — Да. Твоему папочке. Ла-кампанелла Магнолия... или что-то в этом роде. Но «Ра» звучало куда дружелюбнее и лаконичнее. Никакого особого смысла в этом не было, но, может, со временем он появится. Книжная лавка, залитая лучами предзакатного солнца, была тихой и уютной. В империи с низким уровнем неграмотности и развитым книгопечатанием даже в самой маленькой деревушке непременно имелся свой книжный. Хотя вёрстка оставляла желать лучшего, лёгкий доступ к книгам даже для простолюдинов был огромным преимуществом. Это означало, что у каждого был хоть какой-то шанс на образование. К тому же нынешний император был заядлым читателем. Эйприл рассказывала, что благодаря ему книжные лавки и библиотеки по всей империи значительно разрослись. А слух о том, что, ещё будучи в отношениях с императрицей, он шёпотом пересказывал ей в постели прочитанные за день книги, долгое время передавался из уст в уста как сладкая история любви их величества. «Какая романтика: возвращаешься после тяжёлого дня, а любимый человек тихонько тебе что-то рассказывает». Я подумала, что в любовном романе такой сюжетный ход сохранился бы на века. Забавно было то, что мода на подобные истории уже успела пронестись по стране. — Калиан, а вы любите романтику? — Едва ли. Я так и знала. Калиан сделал вид, что рассматривает книги на ближайшем прилавке, а затем принялся ходить за мной по пятам. Хоть мы и были сейчас шатенами с карими глазами, наша красота никуда не делась, и мы повсюду привлекали к себе взгляды. «Были бы у нас волосы попроще, не пришлось бы пить эту тошнотворную гадость. Но нет, серебряные волосы и аметистовые глаза, чёрные волосы и алые глаза — с этим ничего не поделаешь». К счастью, Калиан безропотно выпил зелье, меняющее цвет. Хотя изначально я планировала прогуляться в одиночестве и спокойно посмотреть книги. — И что, такое бывает интересно? — Мне жаль вас, неспособного понять прелесть романтики! — Что? — Не обращайте внимания. Это дело вкуса. Если вам не нравится, вон, видите тот стеллаж? Пойдите посмотрите, может, там есть книга «Как говорить вежливо». — Зачем мне такая книга... Хоть мы и сменили цвет волос и глаз, скрыть аристократический лоск нам не удалось, и хозяин лавки постоянно крутился рядом, с опаской поглядывая на нас. Каждый раз, когда я брала в руки очередную книгу, я буквально слышала, как у него в голове щёлкает калькулятор. Хоть калькуляторов в этом мире и не было. «Эх, жизнь...» Такая чрезмерная любезность, не соответствующая почасовой оплате, меня всегда смущала. Виной тому была моя старая, извращённая душа рабочего человека. — О, а вот это неплохо. «Десять навыков, которые помогут вам завести друзей и не растерять их». Я вам её подарю. Обязательно прочтите, хорошо? Название было выведено белыми чернилами, словно потёкшими... прямо как рушащиеся человеческие связи самого Калиана. — Ты ведь была в поместье, — сказал он. — Да, вроде того. Мы же уже говорили об этом, нет? — Ты должна была мне сказать... Калиан настойчиво расспрашивал, что я делала и о чём говорила. «О, это что, оно? Пробуждение одержимости? Начало становления мужчины-собственника? Противненько». Стоило нам начать действовать поодиночке, как он тут же попытался взять меня под контроль, требуя командной работы... — Я просто взяла немного выпивки. — Выпивки? Какой? Вино? Бренди? Ром? Или, может, фруктовую наливку? «...А?» — Просто пару ящиков вина... — Ты пила там? — Нет, просто взяла с собой, чтобы выпить в особняке. «...Одер... жимость?» — Как ты собираешься её пить? Опять на пустой желудок? Неужели смешивать? Нальёшь в несколько бокалов и будешь мешать, как какую-то бурду... И как называется такая одержимость?.. Это вообще считается? Да и существует ли в природе главный герой, который допытывается, какую выпивку и как именно ты собираешься пить?