Том 6 Глава 19 — 19

ДРАКО Я понятия не имел, зачем наговорил ей весь этот бред. В смысле, все это было правдой — но к чему ей было это знать? С этими мыслями я отвел в сторону тяжелый полог и вновь оказался в комнате под ивой, встретившей меня безмятежной тишиной и терпким запахом сочной травы. Сделав глубокий вдох, я остановился и нервно взъерошил волосы. Дыхание было хриплым, а в голове шумело, как после быстрого бега. Я угрюмо покосился на груду книг и резким движением смахнул их с часов на траву; с силой потер глаза и лицо, устало лег на спину. С немым ожесточением задолбил кулаками по земле, и тяжелый стук от моих ударов заглушала густая и мягкая трава. Я плотно сжал зубы и опустил веки. Грейнджер продолжала возиться со всей этой магией — изучала, экспериментировала, наблюдала, напрягая свой более чем незаурядный мозг в попытке отыскать выход из этого места. Она всегда была упорна — она и в этот раз не сдастся, пока не изучит эту Комнату вдоль и поперек. Я же прикладывал максимум усилий как раз на то, чтобы вообще об этом не думать. Не вспоминать, как кровь обагряла мои руки и как в этот момент улыбался отец, глядя на меня… Я порывисто поднялся с места, тяжело и глубоко дыша, и отошел подальше от часов, на которых сидел еще секунду назад. Нет. Нет, я не позволю всему этому затуманить мой рассудок. Не позволю этой гребаной Комнате в него проникнуть. Не позволю этим ночным кошмарам прорывать себе ходы в моих мыслях — даже тогда, когда я не сплю… А Грейнджер все это видела. Все, что происходило в моем доме. Как я умолял, истекал кровью и ползал. И перевернутую, изуродованную реальность, которую создали иллюзии моих родителей. Я знал, что она видела: об этом говорило даже то, как она теперь на меня смотрела — со смесью отвращения и острой жалости в глазах. И я ничего не мог с этим поделать. После всего того, что случилось, я вел себя, как ребенок — спорил о Санта-Клаусе и мучился тревожными мыслями о том, не могла ли она бросить меня здесь одного; то и дело выходил из себя, а перед этим всхлипывал, словно двухлетний младенец. Прямо на ее глазах. Эта мысль заставила меня презрительно фыркнуть. Кто я, в конце концов — Малфой или Уизли? Я должен взять себя в руки. Было бы гораздо проще, будь у меня достаточно времени и силы воли. Но я все равно это сделаю. Я должен. Иначе это место меня просто уничтожит. Ветер не утихал. Я посмотрел в ту сторону, откуда он доносился, проникая взглядом сквозь узкую щель между длинными, стройными ветвями. Странно. Мне показалось, или небо действительно заметно потемнело? Я напряженно нахмурился. Я не собирался выходить только для того, чтобы это выяснить. Грейнджер может совершить любую глупость, которую только пожелает. Мерлин, да пускай хоть попадет в очередной кошмар или встретит привидение. Ничто не заставит меня покинуть эту комнату под деревом. *** ДРАКО Три часа я без остановки вышагивал туда и обратно по комнате — снова и снова, по одной и той же линии. При каждом моем шаге золотистые огоньки слетали с травинок и поднимались в воздух. И, что странно, и трава, и крошечные белые цветки совсем не выглядели примятыми, хотя я уже несколько часов шагал по ним, а иногда даже пинал со злостью. Я принялся сбивчиво бормотать рецепты снадобий для предстоящего экзамена по зельеварению. Пробежался по чарам, которые я выучил — ну, или почти выучил — еще на прошлой неделе. Затем попрактиковал некоторые позы для дуэли и выполнил заклинания Экспеллиармус и Редукто, в качестве мишени используя треклятые напольные часы. Все это — без волшебной палочки, разумеется. Последнее упражнение я повторял до тех пор, пока мое дыхание не сбилось, и я был вынужден сделать минутный перерыв. Я положил руки на бедра, пытаясь вспомнить еще какие-нибудь заклинания, чтобы повысить уровень своей подготовки. И вдруг чья-то ледяная рука вытащила воспоминание о темной гостиной Малфой-Мэнора прямо на поверхность моего сознания. Ну же, Драко, — это была моя совесть, и ее голос всегда подозрительно напоминал мне голос моего отца. — Неужели ты позволишь этой грязнокровке самостоятельно разобраться с этой магией вместо того, чтобы найти выход самому? Брось ты уже это дерево — ты только попусту теряешь время! Или ты боишься темноты? Тебе еще нужно сделать кое-что важное, кое-что жизненно необходимое! Сейчас же оставь это место и… Я резко наклонился, чтобы подобрать с земли одну из книг. Неважно, какую. Дрожащие руки наткнулись на ту, что называлась «Гордость и предубеждение». Я поудобнее устроился на полу, скрестив ноги, и открыл первую страницу. «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену». Из моей груди вырвался шумный, резкий выдох. Потрясающе. Вот, что сейчас я держал в руках — старую, напичканную чересчур большим количеством слов, любовную чепуху, которую так любят романтичные барышни. Мне предстояло сосредоточиться. Сжав зубы и сфокусировав взгляд на первой строчке, я заставил себя читать. *** ДРАКО «Приглядываясь к отношениям между мистером Бингли и Джейн, Элизабет была далека от мысли, что с некоторых пор стала сама предметом пристального наблюдения со стороны его приятеля. Мистер Дарси вначале едва допускал, что она недурна собой. Он совершенно равнодушно смотрел на нее на балу. И когда они встретились в следующий раз, он видел в ней одни недостатки. Но лишь только он вполне доказал себе и своим друзьям, что в ее лице нет ни одной правильной черты, как вдруг стал замечать, что оно кажется необыкновенно одухотворенным благодаря прекрасному выражению темных глаз. За этим открытием последовали и другие, не менее рискованные. Несмотря на то, что своим придирчивым оком он обнаружил не одно отклонение от идеала в ее наружности, он все же был вынужден признать ее необыкновенно привлекательной. И хотя он утверждал, что поведение Элизабет отличается от принятого в светском обществе, оно подкупало его своей живой непосредственностью. Элизабет ничего об этом не знала. Для нее мистер Дарси по-прежнему оставался лишь человеком, который всем был не по душе и который считал ее не настолько красивой, чтобы он мог с ней танцевать». — Скажи ей уже что-нибудь, ты, олух, — проворчал я в тишине, потирая затекшую шею и теряя всякое терпение. Меня раздражали эти надменные джентльмены с их идиотскими манерами — если одному из них понравилась девушка, он просто обязан пригласить ее на танец! И плевать, кто что о нем подумает. В начале книги это классовое разделение было мне вполне понятно, ровно как и то, что главного героя смущало, что у Элизабет был более низкий статус. Но ведь все они были магглами — поэтому меня поражало, что этот клоун мистер Дарси до сих пор не смог утихомирить свою гордость. Если он и дальше будет ходить вокруг да около, я зашвырну эту книгу куда подальше и начну читать Шерлока Холмса, чем бы это ни было. Снаружи шелестел ветер. Я поднял голову. Нет. Пожалуй, он выл. С тем же звуком, что и огибал башни моего дома. Я опустил руку с книгой и неморгающим взглядом уставился на чуть покачивающиеся ветви. Снаружи было темно. Я нахмурился. Сколько времени Грейнджер лежит там? — Сейчас же прекрати, — велел я сам себе, возвращаясь к страницам. — Какое тебе дело? Но я вдруг обнаружил, что не могу сосредоточиться на словах. Буквы сливались в единое расплывчатое пятно. После нескольких безуспешных попыток вникнуть в суть я оторвался от книги и встревоженно нахмурился. Сколько раз я прочитал последнюю строчку? Резко захлопнул книгу, я отбросил ее в сторону. Она мягко упала в траву. Я выругался и поднялся на ноги. Засунув руки в карманы, я снова принялся мерить комнату быстрым шагом, но уже через несколько минут остановился и пристально вгляделся в узкую щель, которую создавали покачивающиеся ветви. Снаружи была кромешная тьма. Я постоял так еще немного и снова стал ходить туда и обратно. Все вокруг становилось каким-то расплывчатым — словно пространство обтянули заляпанной пленкой. Я напряженно нахмурил лоб и протянул руку в сторону навеса, чтобы отодвинуть прохладные ветви. И резко выдохнул, вперив ошарашенный взгляд прямо перед собой. Над ячменным полем угрожающе нависла темная и плотная мгла; очень низкая, тяжелая и влажная, она напоминала зловещую густую дымку, которая обычно маячит среди надгробных плит и в болотных топях. Кончики пальцев и носа тут же закоченели, ледяной воздух обжигал легкие, стоило мне вдохнуть. В нос забивался острый запах — запах мороза и инея. — Грейнджер? Ее имя слетело с побледневших от холода губ еще до того, как я успел о чем-либо подумать. Из-за долгого молчания голос совсем охрип. Туман тут же проглотил мою реплику. Я обернулся и с сожалением взглянул на гипнотизирующую теплоту, что таила в себе комната под навесом из ветвей; сердце болезненно сжалось. Я плотнее сжал губы. Она не просила о помощи. Не кричала, что нашла дверь. По сути, она вообще прогнала меня, а перед этим попросила, чтобы я перестал ей мешать. И я был счастлив выполнить ее просьбу. Теперь же я поступил бездумно, покинув комнату под ивой и выйдя в этот туман — я ведь могу и не найти дорогу назад, и ради чего все это? Ради того, чтобы теперь слоняться в этой темноте в поисках одной дуры, которая не подумала даже о том, что здесь могут водиться Болотные фонарники? Я решительно развернулся и шагнул, снова оказываясь под защитой надежных свисающих ветвей и с удушающим скрипом прикрывая за собой вход в комнату. — Идиотка, — сердито прорычал и подошел к стволу, желая быть подальше от этой кромешной тьмы. — Лежит там, хоть и знает, что кругом туман. Как будто специально провоцирует привидения, которые в любую секунду могут выйти из леса. Что ж, пускай. Я три раза пересек небольшое пространство комнаты, замер и снова уставился туда, откуда пришел. Она не просила о помощи. Не кричала, что нашла дверь. И это чертовски тревожило. Что было снаружи? Откуда появилась эта мгла? И почему ее запах так похож на тот, который я учуял еще в гоблиновой пещере? Что будет, если я лягу спать прямо сейчас, когда этот туман скользит над полем, облепляя стебли мутной сыростью? Я пожал плечами. К щекам тут же прилила краска, отчего кожа скул загорелась. Я стоял на этой чертовой земле, как престарелая домохозяйка, пока маглорожденная находилась там, посреди чернеющей ледяной дымки, в надежде хотя бы смутно понять, как работает волшебство этой Комнаты.