**Глава 7. Деревня Шаньшуй**
Семья Чжан Яньцю никогда не жила в достатке, поэтому те немногие рулоны туалетной бумаги, что лежали в её чемодане, предназначались для «особых дней». В остальное же время она привыкла пользоваться старыми газетами. Сейчас, под пристальными взглядами спутников — и особенно под взором Ли Сянбэя — ей меньше всего хотелось выставлять свою бедность напоказ.
Линь Юйчжу в этом плане ушла недалеко. Только сейчас она с досадой вспомнила, что напрочь забыла запастись газетами, а тратить драгоценную бумагу, которой поделилась добрая женщина в поезде, было попросту жалко.
Обе девушки хранили неловкое молчание. Ли Сянвань, изящно нахмурив брови, с подозрением посмотрела на старушку, гадая, не решила ли та просто разжиться бесплатной бумагой за чужой счёт, но всё же достала из кармана несколько листков и протянула ей.
В те времена туалетную бумагу продавали не рулонами, а пачками — «ножами». Качество её разнилось от лавки к лавке, а количество листов в «ноже» строго регламентировалось правилами конкретного снабженческого кооператива.
Линь Юйчжу знала, что семья, в которой родилась Ли Сянвань, была, мягко говоря, со странностями — её судьба оказалась даже горше, чем у самой Юйчжу. Она отправилась в деревню вместо младшего брата, а невестка так откровенно её ненавидела, что мечтала, чтобы Ли Сянвань и вовсе исчезла с лица земли.
«То, что у неё сейчас есть туалетная бумага, да ещё и такого качества...» — Линь Юйчжу задумчиво прищурилась. — «Похоже, она уже успела приторговать чем-то на чёрном рынке. Хваткая девица, ничего не скажешь!»
Вывод напрашивался сам собой: даже самая паршивая современная бумага была в разы лучше той, что производили в эту эпоху. Ли Сянвань в своей прошлой жизни вряд ли стала бы покупать дешёвку. Оказавшись здесь, она явно не рискнула бы раздавать бумагу из своего «пространства» направо и налево, да и сама пользовалась бы ею с осторожностью.
«У каждой девушки-чжицина в месяц есть купон всего на одну пачку», — размышляла Линь Юйчжу, подавляя тяжкий вздох. — «В быту этого катастрофически мало. Ох и суровые времена... Даже элементарные нужды превращаются в испытание».
Нахлынувшая меланхолия лишь укрепила её в мысли: чтобы не прозябать в нищете, ей тоже придётся заглянуть на чёрный рынок.
Старушка продолжала ворчать и доставлять неудобства, и когда она наконец сошла на своей остановке, все четверо выдохнули с нескрываемым облегчением. Когда же они сами покинули душный вагон, вдыхая прохладный утренний воздух, им показалось, будто они родились заново.
Прибыв ранним утром, они решили не тратиться на постоялый двор, а сразу отправиться на автовокзал. Оттуда им предстояло доехать до уездного центра, а затем пересесть на транспорт до поселения. К счастью, люди в то время были отзывчивыми: стоило расспросить прохожих, как путь к автовокзалу был найден. Предъявив рекомендательные письма, ребята купили билеты.
Однако поездка на автобусе оказалась тем ещё испытанием. Места для багажа не было вовсе, крошечный салон забили людьми под завязку, а проходы завалили тюками и сумками. Если бы путь был долгим, они бы точно не выдержали.
В этот раз удача от них отвернулась — сидячих мест не досталось. Измотанные, засыпающие на ходу, они вдыхали густой запах бензина, пока автобус нещадно подбрасывало на ухабах. Лица девушек становились всё бледнее. Когда они наконец вышли, их едва не вывернуло желчью. В поезде они почти ничего не ели, и теперь напоминали не бодрых комсомольцев, а измождённых призраков.
Ли Сянбэй, обладавший крепким телосложением, держался лучше всех. Он даже нашёл в себе силы присматривать за Ли Сянвань и помогать ей с вещами. Но рук у него было всего две, и его заботы хватало лишь на одну девушку.
В чужих краях без друзей приходится рассчитывать только на себя. Линь Юйчжу в очередной раз поблагодарила прозорливость матери Ли — благодаря её настояниям у неё ещё оставались силы тащить свой багаж.
Вещей у Чжан Яньцю было предостаточно: два огромных баула в руках, один за спиной и холщовая сумка через плечо. Она шла так, будто в любой момент могла свалиться в обморок. Глядя на то, как Ли Сянбэй помогает исключительно Ли Сянвань, она помрачнела. Впрочем, сейчас всем было настолько плохо, что Ли Сянбэю было не до чужих обид — даже если он что-то и заметил, то предпочёл проигнорировать.
— Давай я помогу тебе с одной сумкой, — предложила Линь Юйчжу, видя, с каким трудом та передвигает ноги.
Не считая мути в желудке, сил у неё было достаточно. Тело оригинала оказалось крепким, а молодость давала преимущество — в своей прошлой жизни Юйчжу была куда слабее. Она даже почувствовала мимолётную гордость, не подозревая, что в деревне эта её «сила» окажется пшиком.
Чжан Яньцю благодарно улыбнулась, и её лицо немного посветлело.
Сделав ещё одну пересадку, четвёрка наконец добралась до городка. Когда они дошли до местного комитета по делам образованной молодёжи, груз с плеч словно спал. Представители деревни Шаньшуй уже ждали их. Молодой парень в очках весело замахал им рукой. Ли Сянбэй ускорил шаг, и через мгновение они с парнем уже обменивались крепкими объятиями и по-мужски хлопали друг друга по плечам.
Линь Юйчжу сразу догадалась: это Ван Ян, лучший друг детства Ли Сянбэя. Он тоже был из семьи военных, но из-за политических потрясений его отправили «поднимать целину» на несколько лет раньше.
Ли Сянбэй, по сути, оказался в той же лодке. Сейчас их положение казалось незавидным, но когда буря утихнет, статус их семей снова вознесёт их на недосягаемую высоту.
— Всем привет! — радостно представился парень. — Я Ван Ян. Ян — как солнце!
От него действительно исходила аура открытости и дружелюбия, эдакий «соседский старший брат». Девушки по очереди назвали свои имена.
Забирать их приехал сам староста деревни на воловьей упряжке. Под руководством Ван Яна ребята быстро погрузили вещи на телегу.
Старосте на вид было за пятьдесят, хотя на деле едва перевалило за сорок. Линь Юйчжу даже представить не могла, сколько лишений выпало на долю этого поколения.
— Ну что, мелюзга, прыгайте в телегу, — вполне дружелюбно скомандовал староста.
Поприветствовав его, ребята забрались в повозку. В пути разговаривали в основном Ван Ян и Ли Сянбэй, староста лишь изредка вставлял пару слов. Солнце припекало, и вскоре три девушки, прижавшись друг к другу, провалились в глубокий сон.
Линь Юйчжу проснулась от того, что Ли Сянвань легонько похлопала её по плечу. Она открыла глаза, всё ещё пребывая в полудрёме, и не сразу сообразила, где находится. Её заспанный, потерянный вид вызвал у Ли Сянвань тихий смешок.
Когда сознание окончательно прояснилось, они уже въезжали в деревню. Толпа любопытных ребятишек окружила повозку, разглядывая «городских». Сейчас была страдная пора, взрослые трудились в поле, и им было не до зрелищ.
К тому же за последние годы в деревню уже приезжало несколько партий молодёжи, так что диковинкой они не были. Кое-кто из местных, прослышав о пополнении, лишь недовольно ворчал. Эти городские — народ нежный, чуть прижмёт — сразу болеют. Какая от них польза? Помреть с голоду им не дашь, а работы от них кот наплакал. Получается, будут просто проедать общие запасы зерна — невыгодная сделка.
В деревне был всего один бык, и староста берёг его как зеницу ока. То, что он довёз их до самого въезда, было жестом величайшей щедрости. В некоторых деревнях молодёжь высаживали за несколько вёрст и заставляли идти пешком.
— Ван Ян, проводи их к жилью, — распорядился староста, когда ребята спрыгнули на землю. — А мне пора быка в стойло вести, кормить надо. Вы сегодня отдыхайте, а завтра с утра — в поле вместе с остальными.
— Вы вовремя приехали, — заметил Ван Ян, когда староста уехал. — Успеете до осенней жатвы набрать трудодней, чтобы зерно получить. Когда я приехал, была зима, амбары почти пустые. Зерна на всех не хватало. Пришлось втихаря со старостой договариваться, деньги платить, чтобы хоть что-то выкупить.
Линь Юйчжу намотала это на ус: по сути, это была скрытая купля-продажа. Новость была неплохой — если есть деньги, с голоду не помрёшь. Но для тех, у кого в карманах гулял ветер, это был тревожный звоночек.
— А зерно... оно общее? Мы все из одного котла едим? — нерешительно спросила Чжан Яньцю. Как землячке, ей было проще задать этот вопрос. Она переживала, что как девушка не сможет съедать столько же, сколько парни, и если всё будет общим, она останется в убытке.
— У каждого свой мешок, — с улыбкой успокоил её Ван Ян. — Помечаете его, и когда готовите, каждый отсыпает свою долю. Никто ни у кого кусок изо рта не вырывает.
Чжан Яньцю облегчённо выдохнула.
Линь Юйчжу же была озадачена. В книге всё было иначе: из-за еды постоянно вспыхивали скандалы, и в итоге все разбились на пары или группки, готовя отдельно. Похоже, реальность всё же отличалась от сюжета.
Мысли Линь Юйчжу и Ли Сянвань потекли в одном направлении: «Если кухня общая, как незаметно доставать еду из пространства? Нельзя же просто так начать всех угощать деликатесами!»
И дело было не в жадности. Даже в семьях высокопоставленных чиновников мясо видели не каждый день. Сейчас все жили в режиме строжайшей экономии. Купоны ввели именно для того, чтобы контролировать потребление. Мясо выдавали по граммам. Если вынести кусок, на всех получится по паре укусов — даже вкуса не почувствуют.
Обе девушки нахмурились. Для тех, кто привык к хорошей еде, переход на скудный рацион был сродни пытке. Из роскоши в нищету — путь всегда тернист.
Ли Сянбэй, который уже начал проявлять симпатию к Ли Сянвань, заметил её состояние.
— Что такое? — заботливо спросил он. — Плохо себя чувствуешь?
— Нет, — покачала она головой, согретая его вниманием. — Просто устала немного.
Чжан Яньцю, наблюдая за ними, не смогла скрыть укола ревности. Линь Юйчжу же, погружённая в планы о том, как устроить свой быт, молча следовала за Ван Яном.
Жильё для молодёжи обустроили в доме, оставшемся после смерти одинокого старика. В те годы кирпичные дома были только у бывших помещиков, остальные жили в саманных хатах — мазанках из глины и соломы. На вид они казались хлипкими, но на деле отлично держали тепло зимой и прохладу летом. Линь Юйчжу знала: если за таким домом следить и вовремя латать, он простоит долго. На северо-востоке наводнения редки, а главное — не давать снегу зимой продавить крышу.
В каждой деревенской усадьбе был свой порядок: пристройки для дров и инвентаря, курятники, хлев. Если не прибираться, двор быстро превращался в свалку. Однако «пункт чжицинов» произвёл на Юйчжу приятное впечатление — во дворе было довольно чисто.
Ли Сянвань и Чжан Яньцю, глядя на приземистую, ветхую мазанку, побледнели ещё сильнее, чем в автобусе. К горлу подступил горький ком. Они знали, что будет трудно, но не ожидали, что им придётся жить в доме, который, кажется, вот-вот рухнет.
Линь Юйчжу была готова к этому психологически, поэтому держалась стойко. А вот её спутницы были на грани срыва. Сельские дороги — это сплошная пыль. После короткой прогулки их когда-то чёрные туфли стали серыми, а полы брюк покрылись грязью. Для городских чистюль это было тяжёлым ударом.
В доме уже жили трое: две девушки и парень. Девушки боялись спать в комнате, где когда-то умер старик, поэтому все ютились в одной большой спальне. Планировка была простой: за дверью сразу начиналась кухня, гостиной не было — гостей принимали прямо у плиты.
Старожилы ещё не вернулись с работы. Ван Ян провёл новичков внутрь. Глядя на утоптанный земляной пол, девушки окончательно лишились дара речи.
«Да уж, суровые времена», — мысленно вздохнула Линь Юйчжу, прикрывая лицо рукой.
В ту эпоху бетонные полы были только в госучреждениях. В городах полы выкладывали красным кирпичом — обычным, строительным, а не плиткой. Если хозяйка была чистоплотной, она брызгала пол водой, чтобы не летела пыль. В противном случае в доме стоял вечный сероватый туман. Поэтому людей с идеально чистой кожей и одеждой тогда было немного.
А в деревне... Забудьте о кирпичах. Только земля. Впрочем, если её хорошенько утрамбовать, она становилась твёрдой как камень и почти не пылила.
Ван Ян, заметив их кислые мины, лишь усмехнулся. Он вспомнил себя в первый день. Теперь-то он привык, но в глубине души всё равно гадал: когда же это всё закончится?
Обновлено: 10.07.2026