**Глава 42. Зрители покидают зал**
Дун Мими, напитавшись свежими сплетнями, пулей вылетела из дома и помчалась к огороду, где её сестра Дун Тяньтянь собирала фасоль. Она юркнула в густые заросли, где стебли поднялись почти в человеческий рост. Там, скрытая от посторонних глаз, она могла говорить свободно, создавая иллюзию, что просто болтает с сестрой.
— Ты чего здесь? — удивилась Тяньтянь. — Ты же вечно ноешь, что здесь полно жуков, и носа сюда не кажешь.
Мими, задыхаясь от возбуждения, приложила палец к губам.
— Ой, сестрица, ты бы слышала, что Чжан Яньцю там Чжао Сянлань наговаривает! Угадай, что она про Ли Сянвань несет?
Дун Тяньтянь лишь растерянно моргнула.
— Да я даже вслух произносить такое боюсь! — громко, так, чтобы было слышно на половине участка, воскликнула Мими. — В общем, получается, что Ли Сянвань на двух лодках одновременно плывет: на людях с Сянбэй-гэ милуется, а втихомолку с Ван Яном крутит!
Сидящая на пороге своего дома Линь Юйчжу медленно повернула голову и посмотрела на Ли Сянбэя. Лицо того стремительно наливалось свинцовой тяжестью.
«М-да... — подумала Юйчжу. — Неужели все злодейки в романах такие... беспардонные? Прямо в лоб прут».
Дун Мими было плевать, что о ней подумает Ли Сянбэй. Её целью был не он. Она хотела лишь бросить тень сомнения на Ли Сянвань, чтобы та тень разрослась и отравила их отношения. А если он поверит сразу — тем лучше, тогда у её сестры появится реальный шанс. Ведь если убрать Сянвань, то Тяньтянь — первая красавица... Хотя нет, есть еще эта Линь Юйчжу. Но про ту говорят, что характер у неё — не дай бог, да и сама она из какой-то глухомани, разве она чета Ли Сянбэю?
Пока Дун Мими путалась в собственных мыслях, Ли Сянвань уже вышла на крыльцо. Крики Мими были слышны во всем поселке, так что пропустить их было невозможно. Лицо Сянвань застыло, превратившись в маску из льда и гнева. Не говоря ни слова, она решительным шагом направилась к переднему двору.
Ли Сянбэй, словно тень, последовал за ней. Ван Ян, неловко почесав затылок, немного помедлил, но тоже двинулся следом — всё-таки он был одним из главных героев этой басни.
Ван Сяомэй с кухонным ножом в руках и глазами размером с плошки подскочила к Линь Юйчжу.
— Что там? Что происходит?! — прошипела она, сгорая от любопытства. — Ли Сянвань и Ван Ян... правда того?
Линь Юйчжу покосилась на нож, опасаясь, что подруга в порыве чувств может кого-нибудь случайно зарезать.
— Идем смотреть или обед доваривать будем? — спросила она, осторожно отодвигаясь.
— Какой обед?! — Ван Сяомэй уже неслась к калитке. — Такое пропустить нельзя!
Юйчжу ловко перехватила нож — от греха подальше — и забросила его в комнату.
— Ладно, пошли. В такой собачьей жизни только сплетнями и спасаться.
— Эй, это мой нож! — крикнула Сяомэй.
Линь Юйчжу лишь закатила глаза. Нужен ей её тесак, как же.
Когда они подошли к переднему двору, Ли Сянвань уже скрылась в доме. Чжоу Нань, сидевший на лавке, не спеша сложил газету и тоже поднялся.
— Смотри-ка, — шепнула Сяомэй, — даже товарищ Чжоу Нань не устоял перед соблазном приобщиться к прекрасному!
Линь Юйчжу промолчала, не отрывая взгляда от газеты в его руках. Чжоу Нань, почувствовав её внимание, обернулся.
— Газеты старые, — раздался его холодный, как родниковая вода, голос. — Хочешь почитать?
Ван Сяомэй переводила взгляд с одного на другую, прикидывая: «Неужели и Чжоу Наню нравятся красивые мордашки?»
— А у тебя есть еще? — улыбнулась Линь Юйчжу.
Чжоу Нань кивнул.
— Одолжишь мне те, что уже прочитал?
Снова кивок.
— Спасибо!
И снова короткий кивок.
Атмосфера, честно говоря, была так себе. Разговор явно не клеился.
Тем временем из дома донесся резкий голос Ли Сянвань:
— Чжан Яньцю, покажи-ка мне, каким глазом ты видела мои «неуставные отношения» с Ван Яном?
Когда Сянвань ворвалась в комнату в сопровождении Ли Сянбэя, Чжан Яньцю буквально онемела. Дурное предчувствие ледяным комом подкатило к горлу. Она-то рассчитывала просто пустить слушок через Дун Мими, надеясь, что ложь, повторенная тысячу раз, станет правдой. Пока Ли Сянвань будет оправдываться перед Сянбэй-гэ, ей будет не до поисков источника сплетен. Но она никак не ожидала, что эта дура Мими вывалит всё прямо сейчас.
— Я... я ничего такого не говорила, — заикаясь, выдавила Чжан Яньцю. Её мозг лихорадочно искал оправдание, но выдавал лишь жалкое отрицание.
Дун Мими, стоявшая в дверях, возмущенно взвизгнула:
— Как это не говорила?! А кто Сянвань-цзе лисицей обзывал? Кто кричал, что она всех подряд соблазняет ради сытой жизни? Чжао Сянлань всё слышала, она рядом сидела!
Чжао Сянлань, всё еще сидевшая на кане, натянуто улыбнулась. Она перевела взгляд на Мими и совершенно спокойным тоном произнесла:
— Ну... слово за слово, всякое бывает. Чжан-чжицин, верно, не то имела в виду, а ты, Мими, просто не так поняла.
Мими едва не задохнулась от такой наглости.
— Сестрица Лань, ты же с ней дружишь, но совесть-то имей! Сянвань-цзе к тебе всегда со всей душой, а ты её так подставляешь?
Чжао Сянлань с видом миротворца посмотрела на Ли Сянвань, потом на Чжан Яньцю.
— Ой, да ладно вам, это просто недоразумение. Скоро на работу, все устали... Давайте потом как-нибудь...
Ли Сянвань, которой до смерти надоело это лицемерие, резко шагнула вперед. Прежде чем кто-то успел моргнуть, её рука взметнулась, и звонкая пощечина эхом разнеслась по комнате, оборвав все пересуды.
Наступила мертвая тишина. Чжан Яньцю замерла, прижимая ладонь к горящей щеке.
— Это тебе за то, — ледяным тоном произнесла Ли Сянвань, — чтобы знала: я не груша для битья. Не смей полоскать моё имя за моей спиной. Ты сама прекрасно знаешь, как важна для девушки репутация. Если повторится — одним шлепком не отделаешься.
Она с презрением окинула взглядом съежившуюся Чжан Яньцю.
— И еще: если надумаешь снова «сводить счеты с жизнью», выбери способ пооригинальнее. А то со сломанной ногой прыгать в реку — затея сомнительная, можешь и не дождаться спасителей. Хотя... — Сянвань горько усмехнулась. — Даже если ты и впрямь утопнешь, мне будет плевать.
Чжан Яньцю задрожала всем телом, её душила ярость.
— Ты... как ты смеешь... как ты смеешь поднимать на меня руку?!
— Погоди, — вклинилась Ван Сяомэй, чьи глаза недобро блеснули. — Что это значит? Она тогда нарочно в реку сиганула?
Ли Сянвань холодно улыбнулась, глядя, как Ван Сяомэй закипает.
— А разве я не говорила? Еще в поезде Чжан-чжицин хвасталась своими подвигами. Она ведь у нас — почетный спасатель на водах, ей даже в горкоме красную ленту вручали!
При этих словах Ван Сяомэй, казалось, стала на голову выше от переполнявшего её гнева.
Обновлено: 10.07.2026