**Глава 138. Какая жалость для такой красавицы**
До Нового года оставались считаные дни, и деревня погрузилась в предпраздничную суету. Те, кто не мог позволить себе белую муку на паровые булочки-маньтоу или пампушки с бобами, готовили их из смеси разной муки. Даже если на пельмени высшего сорта не хватало, лепили их из того, что было, и выставляли на мороз — впрок.
Над каждой избой вился легкий сизый дымок, наполняя воздух ароматами домашнего уюта. Крохотная деревня Шаньшуй словно преобразилась, окутанная праздничным оживлением.
Линь Юйчжу не ожидала, что Ван Сяомэй настроена так решительно. Рано утром та уже вовсю барабанила в её дверь, веля собираться. Как говорится, кто от халявы нос воротит, тот последний дурак. Линь Юйчжу тут же принялась наводить марафет: заплела свободную, чуть небрежную косу и, любуясь своим отражением в зеркале, довольно хмыкнула:
«До чего же хороша! Какая жалость, что такая красавица пропадает... Никто и не ухаживает даже. Эх, суровые времена!»
Когда девушки встретились на крыльце, между ними повисло недолгое молчание.
— Ты Ли Сянвань сказала?
— Так ты же угощаешь, ты и должна была звать!
Пришлось им, таким нарядным и «напомаженным», идти к Ли Сянвань. Та, окинув их взглядом, лишь холодно фыркнула.
Линь Юйчжу виновато потерла нос:
— Ой, Сянвань-эр, ну не сердись. Поедешь с нами? У Ван Сяомэй руки коротковаты, двоих не удержит, а я могу вас обеих на багажнике докатить!
Ли Сянвань тут же замотала головой с таким видом, будто ей предложили прыгнуть в пропасть.
— Нет уж. Мне ногу беречь надо, скоро совсем заживет.
Она всерьез опасалась, что после такой поездки ей придется пролежать еще месяц. Линь Юйчжу только вздохнула. Неужели её навыки вождения велосипеда совсем не внушают доверия? Где же вера в ближнего?
Подзуживаемая скепсисом Ли Сянвань, Линь Юйчжу, едва они вышли за ворота, решительно натянула меховые рукавицы.
— Сегодня я за рулем!
Ван Сяомэй набрала в грудь побольше воздуха. «Ладно, — подумала она, — поверим ей в последний раз».
Линь Юйчжу оседлала велосипед, Ван Сяомэй немного пробежала рядом и ловко запрыгнула на заднее сиденье.
— Ой-ой-ой! — закричала Линь Юйчжу. Она честно пыталась удержать руль, но тот словно взбесился.
Велосипед вильнул, колесо скользнуло на льду, и обе девушки с громким вскриком кувыркнулись в сугроб. Линь Юйчжу придавило велосипедом, и если бы не толстый слой мягкого снега у дороги, кости бы ей точно пересчитало.
Отряхнув голову, Линь Юйчжу посмотрела на Ван Сяомэй, у которой снег был даже на ресницах, и с максимально серьезным лицом заявила:
— Сяомэй-цзе, ты растолстела! Я из-за тебя руль удержать не смогла.
Ван Сяомэй яростно смахнула снег с лица и выдохнула:
— И зачем только я... зачем я тебе поверила?
Выкарабкиваясь из сугроба, Линь Юйчжу лишь сокрушенно покачала головой:
— Эх, женское слово — обман да и только. Позавчера говорила, что веришь мне, а сегодня... Как быстро всё меняется, — цокнула она языком.
Ван Сяомэй лишилась дара речи.
Ли Сянвань, которая в это время ковыляла во двор за дровами, издалека увидела две барахтающиеся в снегу фигурки и смахнула холодный пот со лба. «Какая же я умная, что отказалась!» — подумала она.
— Так вам и надо, летуньи! Будете знать, как в сугробах купаться! Ха-ха-ха! — злорадно пробормотала она. Распознать их было несложно — во всей округе только эти две дурехи могли решиться на велосипедную прогулку в такую погоду.
Вторую попытку Ван Сяомэй пресекла на корню. Когда они, наконец, добрались до городка, припорошенные снегом и продрогшие, им показалось, что они попали в другой мир.
В преддверии праздника городок гудел. Повсюду сновали люди с полными сумками новогодних припасов, лица у всех светились радостью. В переулках звенел детский смех. Какой-то озорник поджег петарду и бросил её в сторону прохожих. Девчонки с визгом бросились врассыпную, а Линь Юйчжу про себя отметила, что этому мелкому хулигану дома наверняка всыплют по первое число.
Они планировали заглянуть в снабженческий кооператив, но, подойдя к дверям, замерли. Людей было столько — не протолкнуться. Настоящее человеческое море! Ван Сяомэй, засидевшаяся в деревне, истосковалась по шуму и суете, поэтому, схватив подругу за руку, потащила её внутрь.
В кооперативе стоял невообразимый гвалт. Продавцы надрывали глотки, пытаясь перекричать толпу, но их голоса тонули в общем гуле. Товар на полках таял на глазах. Но, на удивление, эта неразбериха не раздражала Линь Юйчжу. Напротив, ей здесь нравилось — в этом хаосе чувствовалась настоящая, густая жизнь. Здесь не было гнетущей спешки будущего или холодного безразличия городов. Пусть времена трудные, но каждый здесь жил с каким-то неистовым задором и верой в лучшее.
Пока Линь Юйчжу завороженно наблюдала за сутолокой, кто-то легонько коснулся её плеча. Она обернулась и встретилась взглядом с парой теплых, чуть прищуренных глаз. Лицо её тут же озарилось улыбкой.
— Брат Шэнь! — крикнула она, пытаясь перекрыть шум.
Шэнь Боцзюнь кивнул и, наклонившись к её уху, громко спросил:
— Пришли что-то купить?
— Да так, смотрим просто! А вы?
Когда Линь Юйчжу и Ван Сяомэй наконец выбрались на свежий воздух, компанию им составили толстяк Ли и Шэнь Боцзюнь. Мужчины были нагружены покупками, а толстяк Ли прижимал к груди внушительный рулон красной бумаги.
Ван Сяомэй с любопытством спросила:
— Брат Толстяк, зачем тебе столько красной бумаги?
— Ха-ха! Фонари буду мастерить. Негоже, чтобы у всех висели, а у нас пусто было.
— Разве ты не едешь домой на Новый год? — удивилась Линь Юйчжу.
Толстяк Ли почесал затылок и со вздохом пояснил:
— Эх, вы же знаете мои отношения с мачехой. Вернусь — только нервы себе мотать. Уж лучше здесь останусь.
Договорив, он заметил, что девушки как-то странно на него смотрят. Линь Юйчжу примерно догадывалась о причинах, а вот Ван Сяомэй, вспомнив слухи о «темном прошлом» толстяка Ли, мучилась сомнениями: хороший он человек или всё-таки нет?
Шэнь Боцзюнь лишь приподнял бровь. Видимо, была какая-то история, о которой он не знал.
Узнав, что девушки направляются в государственный ресторан, толстяк Ли тут же решил составить им компанию. Шэнь Боцзюнь, разумеется, последовал за ними. Однако и в ресторане их ждало разочарование. Едва они переступили порог, как официантка крикнула из окна раздачи:
— Продукты закончились! Заказы больше не принимаем!
Девушки застыли в дверях. Неужели зря ехали?
— Сяомэй-цзе, ты была права, — подколола подругу Линь Юйчжу. — Ты пришла «съесть ресторан», но он, похоже, сдался без боя.
Толстяк Ли, не понимая шутки, растерянно захлопал глазами.
Ван Сяомэй же выглядела по-настоящему расстроенной. Видя это, толстяк Ли поспешил предложить:
— Да ладно вам, сестренки! Раз уж выбрались, пойдемте ко мне. Я сам чего-нибудь соображу. Не хвастовства ради скажу — готовлю я не хуже любого шеф-повара из этого ресторана.
Шэнь Боцзюнь негромко кашлянул. Ван Сяомэй колебалась — идти в гости к малознакомым мужчинам казалось не совсем приличным. Линь Юйчжу понимала мотивы толстяка Ли, но тоже медлила. Существовало негласное правило: девушке в период ухаживаний не стоит слишком уж пользоваться щедростью кавалера.
Шэнь Боцзюнь тихо вздохнул. «Ох уж эта девчонка...»
— Нам на работе выдали праздничные пайки, — спокойно произнес он. — Мы сами готовим редко, продукты лежат без дела, того и гляди испортятся. Если вам неловко — просто накиньте Толстяку немного «за труды».
Толстяк Ли замигал, подавая Шэнь Боцзюню знаки: мол, брат, ты чего, какие деньги! Но тот лишь мельком глянул на него и проигнорировал.
Линь Юйчжу посмотрела на Шэнь Боцзюня. Сразу видно — человек за друга всей душой болеет. В конце концов, они уже принимали от него целую корзину угля... Ну что ж, придется «продать» Ван Сяомэй.
— Ну, раз так, тогда не откажемся, брат Толстяк! — бойко ответила Линь Юйчжу.
Ван Сяомэй только и смогла, что вытаращить глаза. Ей определенно казалось, что здесь что-то не так.
Обновлено: 10.07.2026