Но ни на следующий день, ни на следующий после него Мана не смог сбежать. Мана двигался бесшумно, не издавая ни звука, но Пёнхва была ещё тише. Если Мана старался ходить на цыпочках, то Пёнхва перемещалась так, будто у неё и вовсе не было ног.
Более того…
— Ты когда-нибудь вообще спишь?
Спросил Мана с измученным лицом. Он пытался дождаться, пока она уснёт, чтобы выбраться, но всякий раз, когда он бодрствовал, она тоже не спала. Однажды глубокой ночью он даже выпрыгнул из окна и столкнулся лицом к лицу с Пёнхвой, которая в это время поливала травяное поле.
«Почему она поливает огород в такой час?»
На возмущённый крик Маны Пёнхва лишь улыбнулась, не проронив ни слова. Ему было не по себе от того, что он, сумевший сбежать из замка Хелены, окружённого рыцарями, не мог выбраться из этой маленькой хижины.
Перед Маной, уткнувшимся лицом в стол от усталости, поставили чашку чая. Пёнхва выскребла из сахарницы последнюю ложку сахара, добавила её в чай Маны и невозмутимо ответила:
— Ох. Я не сплю.
— …Что?
— Если точнее, я не могу спать. Потому что цветы ещё не расцвели.
Потрясённый, Мана пропустил её последние слова мимо ушей.
Не спит?
— Ты вообще не спала? Все эти дни, ни разу?
— Да. С тех пор как я уснула, когда мы встретились… хм. Думаю, ещё неделю всё будет в порядке.
Сказала Пёнхва с обыденным лицом.
— …Неделю?
Ошеломлённо повторил Мана. Может ли человек продержаться неделю без сна? И вообще, она что, какое-то животное в спячке, которое высыпается наперёд?
Более того, если последний раз она спала при их первой встрече, то сейчас шла уже вторая неделя. Обычно люди в таком состоянии теряют рассудок, но женщина выглядела лишь слегка уставшей.
«Кто она такая вообще?»
Какой-то сверхчеловек, страдающий бессонницей? Пёнхва, не слышавшая его бормотания, взглянула на его бледное лицо и сказала:
— Мана, ты выглядишь уставшим.
Это было естественно, ведь каждую ночь он толком не спал, выжидая момент для побега.
— Я беспокоюсь, потому что в последнее время ты часто просыпаешься по ночам. Этот чай помогает при бессоннице, так что выпей его.
«…По-моему, тебе он нужнее», — подумал Мана, но вместо этого лишь недовольно уставился в чашку.
Из-за чая, выпитого утром, Мана погрузился в глубокий сон, и впервые за долгое время ему приснился сон. Снова кошмар. Мана убегал, но не мог никуда уйти. Кто-то надел на его шею ошейник. Раздался крик.
«Дитя».
«Какие красивые глаза».
Сказал мужчина, и Мана поднял руку, чтобы выколоть себе глаза.
— Мана.
Однако рука не шевелилась. Как бы он ни старался, его рука словно превратилась в камень. Мана отчаянно кричал от обиды, не понимая, почему ему не позволяют сделать даже это.
Я убью тебя. Нет, я сам умру.
— Мана.
Только когда этот зов раздался снова, Мана понял, что голоса, терзавшие его голову, исчезли. Он открыл глаза и встретился взглядом с Пёнхвой, которая держала его за руку. Они ничего не сказали друг другу. Пёнхва держала его за руку, пока он снова не уснул.
— У нас закончился сахар, так что я собираюсь в деревню. Хочешь пойти со мной?
Мана, убирающий пустую посуду, поднял голову на слова Пёнхвы.
— …Вместе?
У него было такое странное выражение лица, будто он впервые слышал это слово. Пёнхва, складывая пучки трав в сумку, повторила:
— Да. Вместе.
Мана, конечно, думал, что она свяжет его и уйдет по делам. Как делали те, кто «владел» им раньше. Но Пёнхва, казалось, действительно собиралась взять его с собой, поэтому поторопила его с приготовлениями.
Готовиться было особо не к чему, поэтому Мана вышел как был. Пёнхва уже ждала его у двери.
— Поппи довезёт нас до подножия горы.
Ошарашенный, Мана вышел на улицу вслед за Пёнхвой. Было разгаре лета. Лесная зелень была настолько густой, что казалась ярко-синей. Поппи, жевавший дерево неподалеку, увидев Ману, слегка оскалил зубы, но под строгим взглядом Пёнхвы присмирел.
Поппи мчался с невероятной скоростью. Пейзажи вокруг мелькали так быстро, что его даже немного укачало. Поппи остановился у дороги, соединяющей горы с деревней. Перед тем как слезть со спины Поппи, Мана прочитал слово на деревянном указателе, вкопанном в землю:
«Элкандель».
Это была та самая деревня, в которую Мана попал в самом начале. Он невольно попятился.
В этот момент Пёнхва, забрав сумку, привязанную к Поппи, жестом подозвала Ману. Мана нерешительно подошёл к ней. Пёнхва протянула ему плащ, который был повязан у неё на поясе.
— Солнце слишком жаркое.
Она так сказала, но Мана был уверен, что она заметила его беспокойство. Он молча взял плащ и надел его. Благодаря глубокому капюшону его лицо было полностью скрыто.
Пёнхва накупила много всего.
«А говорила, что пришла за сахаром…»
Мана безучастно смотрел на Пёнхву, которая с серьезным видом выбирала рыбу. Он не знал, что Пёнхва действительно шла только за сахаром, но, придя на место, поняла, что Мане много чего нужно, и поэтому проявила такой энтузиазм в покупках.
На самом деле, когда Пёнхва жила в хижине одна, она почти не ела нормально. Обычно она пила только воду или жевала свежевыкопанные лечебные травы. Ей не нужно было тратить много сил, так что такого питания ей хватало. Из-за притупленного вкуса её не интересовала кулинария, и, честно говоря, готовила она из рук вон плохо.
Однако с появлением Маны всё изменилось. Мана говорил, что он не ребенок, но в любом случае он выглядел как десятилетний мальчишка, и Пёнхва не могла позволить ему вести такой же образ жизни, как она. В конце концов, по сравнению с ней, он был обычным человеком.
Увидев пустую банку из-под сахара, Пёнхва осознала перемены, которые невольно произошли в её жизни. Эту банку Пёнхва купила три года назад, когда только поселилась здесь, ошибочно приняв её за соль. К тому же, случайно просыпав половину, она больше к ней не прикасалась.
Сама Пёнхва забыла о её существовании, но после того как она несколько раз добавляла сахар в чай для Маны, банка быстро опустела. Глядя на пустую емкость, Пёнхва призналась себе, что, когда Мана уйдет, ей станет немного одиноко. И что нынешняя жизнь доставляет ей куда больше удовольствия, чем она думала.
«Наверное, это и есть обычная жизнь…»
Мечтая об обычной жизни, она бросила всё и сбежала. Однако отсутствие того, кто мог бы дать определение твоему «я», в конечном итоге означало, что это «я» становилось ничем.
Поэтому Пёнхве нравилось быть с Маной, который настороженно относился к ней и то и дело скалился. Поскольку Мана мало что знал о Пёнхве, он, по крайней мере, не смотрел на неё так, как остальные.
Купив продукты, Пёнхва заглянула и в книжную лавку. Пока она выбирала книгу для чтения, Мана, который не отходил от неё ни на шаг, впервые проявил инициативу. Он, всё время шедший с опущенной головой, впервые поднял её и взял кулинарную книгу. Когда Мана протянул её ей, Пёнхва выглядела смущенной.
— Я читала такое раньше, но у меня не очень получалось.
Однако Мана с упрямым видом положил выбранную книгу на прилавок.
«Видимо, еда была совсем невкусной…»
Повторимся… у Пёнхвы не было таланта к кулинарии. Она вспоминала свои блюда и думала, что они были не так уж плохи, но выражение лица Маны было настолько решительным, что она без лишних слов оплатила и книгу.
Закончив покупки, Пёнхва выглядела весьма довольной. В её руках была гора вещей, но даже когда Мана попытался помочь, она не отдала ему ни части груза.
Мана думал, что теперь они пойдут домой, но, вопреки ожиданиям, Пёнхва направилась в противоположную сторону. Мана поспешил за ней.
— Куда ты?
Ответ нашелся быстро. Как только Пёнхва вошла в ветхую лавку, навстречу ей, раскинув руки, выбежал старик.
Мана спрятался за спину Пёнхвы и низко опустил голову. Но старик был так рад появлению Пёнхвы, что, кажется, совсем не заметил Ману.
— О-о, ты пришла! Сколько лет, сколько зим!
— Как вы поживаете?
Пёнхва вежливо поздоровалась и передала старику сумку, полную целебных трав. Старик заглянул в сумку и не знал, как сдержать радость.
— Снова такие ценные вещи… Я даже не знаю, как мне отблагодарить тебя.
— Не стоит. Для меня они всё равно бесполезны.
Элкандель был маленькой деревней, и там не было нормальной больницы. Поэтому старик, который в молодости был врачом, исполнял обязанности лекаря, но даже если он выписывал рецепты, большинство людей не могли купить травы из-за их высокой цены. С тех пор как открылся Мир демонов, монстры, рассеявшиеся по горам, повысили уровень опасности, а вместе с ним взлетели и цены на лекарственные растения.
Узнав об этой ситуации, Пёнхва стала приносить старику собранные травы, когда приходила в деревню. За исключением цветков Ральф, это была причина, по которой Пёнхва выращивала и обрабатывала травы, которые не были нужны ей самой. Для Пёнхвы это было приятным времяпрепровождением, а старик мог давать людям надлежащее лечение — настоящая выгода для обеих сторон.
Выйдя из дома старика, Мана искоса взглянул на Пёнхву.
— Строишь из себя святую…
— Ха-ха.
Пёнхва легко рассмеялась и указала на ближайший ресторан.
— Может, пообедаем?
От неожиданности Мана нахмурился.
— Тебе не кажется, что ты слишком беспечна? А если мы столкнемся с теми, кто меня ищет?
— Всё будет в порядке.
Пёнхва сказала это как привычную фразу и потащила Ману в маленький ресторан.
Она усадила Ману за столик в самом углу и поставила рядом с ним покупки. Затем она продиктовала официанту, подошедшему принять заказ, столько блюд, сколько они вдвоем явно не смогли бы съесть, и поднялась с места.
— Я схожу в уборную. Это ненадолго.
Пёнхва добавила последнее, заметив, как на лице Маны проступило беспокойство.
— Ладно, — буркнул Мана, склонив голову. Ей хотелось погладить его по голове… но она сдержалась.
Сделав вид, что идет в туалет, Пёнхва вышла на улицу и посмотрела на мужчину, который направился прямо к ней, как только встретился с ней взглядом.
— Привет, милашка. Мы ведь знакомы, верно?
Пёнхва поняла, что этот мужчина был одним из наемников, которые похитили Ману и которых она вырубила. Пёнхва и сама была довольно высокого роста, но подошедший мужчина был на две головы выше её. Его раздраженное и тревожное лицо напоминало лицо наркозависимого.
Он затолкнул Пёнхву в переулок и сказал:
— Я расспросил местных, и оказалось, что травниц в горах Мэлкин не так уж много. А черноволосая женщина и вовсе одна. Услышав, что ты изредка появляешься в деревне, я поджидал здесь, и вот — вуаля, попалась.
— Вот как.
На этот чересчур спокойный ответ брови мужчины, Джеда, сильно дернулись.
После того как его выгнали из отряда наемников за самоуправство, Джед продолжал искать Ману. Он не мог забыть то странное чувство, которое испытал в тот момент, когда встретился взглядом с этим мальчишкой.
Оно было слабее, чем в первый раз, но в груди всё еще зияла пустота, словно там пробили огромную дыру. Джед инстинктивно чувствовал, что только этот мальчишка может избавить его от этого неприятного ощущения.
Джед оскалил желтые зубы и сказал:
— Не буду тянуть. Ты его украла, верно? Отдавай.
— Не понимаю, о чем вы.
— Смеешь прикидываться дурочкой? Я слышал, что это ты выкрала его у рыцарей. Вижу, ты мастер перехватывать чужое? Этот малец мой, так что если не хочешь пострадать, отдавай его немедленно.
— Я правда не понимаю.
Как только Пёнхва это сказала, Джед замахнулся на неё. Он думал, что, если немного припугнуть её, она сама всё выложит.
— …А?
Однако рука Джеда в какой-то момент замерла и не двигалась. Не по его воле.
— С чего вы взяли, что этот ребенок ваш?
Пёнхва, легко перехватившая запястье Джеда, по-прежнему сохраняла невозмутимое лицо.
— Гх-х!
Джед изо всех сил пытался вырваться из рук Пёнхвы… но рука не сдвинулась ни на сантиметр. Даже когда на его предплечье вздулись синие вены от напряжения, ничего не изменилось.
— Ч-что за…
Джед не мог поверить, что маленькая рука, которая была в несколько раз меньше его собственной, лишила его возможности пошевелиться.
— Сумасшедшая…
Джед попытался ударить Пёнхву ногой. Но как только Пёнхва сжала его руку, он закричал и упал на колени.
— А-а-а-а!
Казалось, его руку засунули в камнедробилку. Пёнхва с сочувствием посмотрела на Джеда.
— Ну вот зачем вы так резко дернулись… Я испугалась и сжала сильнее. Теперь она сломана?
От звука этого голоса, в котором слышалась искренняя жалость, у Джеда по всему телу пробежали мурашки.
— Т-ты… чу-чудовище!
Что ж. Пёнхва не почувствовала особого волнения, так как это слово было ей знакомо. Прошло слишком много времени, чтобы подобные слова могли её ранить.
Она небрежно отпустила запястье мужчины и легко произнесла:
— Верно. Так что если вернешься, сестрица-монстр сделает «р-р-р»!
— У-у-у-а-а-а!
— …Вот так. Понял?
Проводив взглядом убегающего мужчину, Пёнхва обернулась. И встретилась взглядом с Маной, который стоял в конце переулка.
Обновлено: 04.04.2026