Несмотря на его поздравления, Сесиль не сдвинулась с места. Кристофер в вежливой форме намекнул, что ей пора уходить.
— Уже поздно. Вы ведь тоже собираетесь посетить Выставку? Мы сможем увидеться и поприветствовать друг друга там.
Сесиль проигнорировала его намек и продолжила говорить. Ей не нравилось, что он обращается с ней как с прислугой, которой отдают распоряжение и отсылают прочь. Тем более в присутствии его секретаря.
— Я пока не хочу садиться в поезд. В последнее время я чувствую себя не очень хорошо.
— Что именно вас беспокоит?
— Резиденция премьер-министра слишком старая, и там ужасные сквозняки. Я немного волнуюсь, что мне снова придется там жить.
Закончив фразу, Сесиль достала платок и изящно кашлянула. Наблюдая за этим неумелым спектаклем, он даже не изменился в лице.
— Отец тоже очень беспокоился. Он хотел отправить меня на лечение в деревню, но это слишком далеко, чтобы ехать в экипаже, верно?
Сесиль Хобарт определенно была по-своему очаровательна. Она никогда не говорила прямо о том, чего хотела.
— Как вы смотрите на то, чтобы провести хотя бы зиму в моем особняке в центре города? Сейчас он пустует, но после небольшого ремонта там будет вполне уютно.
Сесиль решительно отвергла это предложение.
— Мы еще не обручены. Если пойдут слухи о том, что я живу в особняке лорда, это будет неловко.
— Я не подумал об этом. Тогда как насчет того, чтобы остановиться в отеле?
Кристофер планировал по возможности потакать капризам Сесиль. Для него это было выгодное предложение, позволяющее косвенно продемонстрировать близость к недавно переизбранному премьер-министру.
— В отеле?
— Поживите в пентхаусе. Там удобно принимать подруг в чайной комнате.
Сесиль сделала паузу, делая вид, что серьезно обдумывает его слова.
— Все равно весной вы дебютируете в светском обществе, и будет удобно проводить приемы в отеле. Я подготовлю все так, как вы пожелаете.
Кристофер добавил еще одну фразу:
— Если премьер-министр позволит.
Втайне Сесиль ждала, что он заговорит о помолвке весной и свадьбе летом, поэтому была разочарована.
Конечно, благовоспитанная леди не могла дать согласие немедленно. Сесиль просто кивнула.
— Если отец разрешит, проблем быть не должно.
— Вам не стоит об этом беспокоиться. Снегопад усиливается, так что вам лучше поспешить домой, мисс Сесиль.
«Сесиль». Он назвал ее по имени.
Этот жест значил для нее больше, чем любая любезность с предложением пожить в отеле. Переход от «мисс Хобарт» к «Сесиль» подарил ей надежду, выходящую за рамки простого трепета.
Кристофер слегка поклонился и кивнул Руфусу. Руфус, ожидавший окончания их беседы, почтительно склонил голову, как и в начале встречи, и открыл дверь.
Казалось, Сесиль уже собиралась уйти, но вдруг с озадаченным видом обернулась.
— Что же делать? Я оставила пальто в экипаже. На улице довольно холодно, у вас не найдется какой-нибудь шали?
Она знала, что у него не может быть женской шали. Глаза Сесиль уже косились на пальто, висевшее на стене.
— Руфус, отдай мисс свое пальто.
Руфус молча снял висевшее на стене пальто и набросил его на плечи Сесиль.
— Благодарю, лорд Белмор.
Сесиль вежливо попрощалась взглядом и вышла наружу.
Она не проронила ни слова Руфусу, который следовал за ней, чтобы проводить, и сохраняла высокомерное выражение лица вплоть до того момента, как села в экипаж.
Ее мысли были заняты другим. Она засунула руку в карман пальто, ощупывая его содержимое. Как истинный джентльмен, он, очевидно, не носил в карманах ничего лишнего.
Сесиль сосредоточилась на том, чтобы одной рукой расстегнуть маленький бриллиантовый браслет на своем запястье. Затем она уронила его глубоко во внутренний карман.
— Теперь можете идти.
Сесиль как раз вовремя подошла к дверце экипажа. Затем она довольно улыбнулась и небрежно вернула пальто.
— Когда я буду жить в отеле, Руфусу придется мне во многом помогать.
— Разве я могу быть чем-то полезен вам, мисс?
— Кто знает.
Увидев недовольное лицо Руфуса, Сесиль пообещала себе, что, когда выйдет замуж за лорда Белмора, первым делом избавится от этого человека.
И лорд Белмор, и Руфус Олливандер были из тех людей, которые в какой-то степени вызывали дрожь. Если лорда Белмора было невозможно прочесть, то Руфус Олливандер был наглым слугой, который открыто пытался наблюдать за людьми.
С этими мыслями Сесиль закрыла дверь экипажа. С этого момента она собиралась быть очень занятой.
Поскольку ее отец снова обрел власть, Сесиль чувствовала необходимость поочередно избавиться от всех женщин в окружении Белмора.
Это не значило, что он был распутником. Однако если находилась женщина, пускающая на него слюни, Сесиль намеревалась ясно дать понять, кто достоин быть рядом с ним.
«Ах, нужно еще проверить, как выглядит дочь семьи Эванс. Подумать только, на эту роль взяли какую-то другую девчонку вместо меня. Безумные старикашки».
Пока Сесиль медлила из-за инцидента с печеньем, дамское общество быстро сменило главную героиню. Ей нужно было показать этим старухам, кто на самом деле станет королевой светского общества.
Дочь семьи Эванс в любом случае окажется у ног Сесиль.
динь-дон *
— Лири! Долго ждала?
Тимоти нежно помахал рукой и подбежал к Лири. Лири слегка улыбнулась и поднялась со стула в холле.
— Пойдем.
Когда они вышли на улицу, снег, который на время утих, повалил снова. На улицах не было ни души.
— Пахнет снегом!
Когда Лири со смехом побежала вперед, Тимоти поспешил за ней.
— Осторожнее, не упади.
— Тимоти, счастливого Рождества.
Лири резко обернулась и сказала это, делая вид, будто ловит снежинки обеими руками.
Снег поглощал все звуки мира, и вокруг воцарилась тишина. Глядя на летящий снег, Тимоти по-настоящему почувствовал, что в этот мир спустился ангел.
Если бы не крохотные следы на свежем снегу, он мог бы подумать, что у Лири выросли крылья.
— Тебе тоже счастливого Рождества, Лири.
Тимоти быстро спустился по ступеням и надел свои перчатки на руки Лири.
— Лири, у тебя руки замерзли.
От этого нежного прикосновения Лири замерла, глядя на кожаные перчатки. Специфический запах кожи коснулся ее носа. Обоняние часто внезапно переносит сознание в далекие места.
«Выйдя из монастыря, она работает в таком месте?»
Тот мужчина и сегодня был в перчатках. Руками в перчатках он обхватывал лицо партнерши по сцене…
Тимоти, не зная, о чем думает Лири, просто рассмеялся, глядя, какими забавными кажутся перчатки на ее тонких руках.
Он твердо решил, что сегодня Лири поужинает вместе с ним в доме семьи Ратленд. Его родители — набожные люди, и они не станут пренебрегать Лири в Рождество.
Для Лири, которой впервые пришлось встречать Рождество одной, это станет подарком.
— Лири.
На тихий зов Тимоти Лири ответила коротким «да» и только тогда подняла голову, поглаживая гладкую кожу перчаток.
— Пойдем к нам домой. Нельзя проводить Рождество в одиночестве в общежитии.
На эти слова Лири покачала головой.
— Я не хочу, Тимоти.
— Почему?
— Это праздник для семьи. А я не член твоей семьи. Нет нужды из-за меня мешать вашему времени.
Лири всегда делала шаг назад, но он намеревался настолько же приближаться к ней.
— Родители тоже захотят тебя увидеть.
Он не понимал, что такими словами Лири не убедить. Как и все прямодушные и порядочные мужчины, Тимоти был невежественен в вопросах беспричинной чужой злобы.
— Тебе не нужно так заботиться обо мне. Твои родители ждут именно тебя.
— В таком случае, я тоже не пойду.
Тимоти замер, как щенок, который вышел на прогулку и отказывается возвращаться домой. Лири ничего не оставалось, кроме как уступить его упрямству.
Возможно, это было лучше, чем Рождество, когда самый ожидаемый человек не приходит, а вместо этого приводит с собой незваного гостя.
Пока они препирались, остановился четырехместный экипаж. Леди, вышедшая из Ротонда-холла, и сопровождавший ее мужчина прошли мимо них быстрым шагом.
Мужчина в очках, проходя мимо Лири, мельком оглянулся назад, и Тимоти не упустил этот жест.
Когда экипаж уехал, Тимоти подошел к мужчине, который забрал пальто и возвращался обратно. Мужчина первым заговорил с Тимоти с доброжелательной улыбкой.
— Я посмотрел, так как подумал, что это мой знакомый. Прошу прощения за бестактность.
Он естественно протянул руку для рукопожатия. По его дорогой одежде, но при этом по манерам, впитавшимся в тело, Тимоти уже догадался, что он не аристократ.
— Меня зовут Руфус Олливандер. А вас?
— Тимоти Ратленд.
После того как их руки на мгновение соприкоснулись и разошлись, последовал обмен банальными рождественскими поздравлениями.
Тимоти проводил взглядом спину уходящего мужчины и снова перевел взгляд на Лири.
— Странный человек.
— Почему? У него вежливая и учтивая манера речи. Он и вправду мог перепутать тебя со знакомым.
— Он ведь не спросил о тебе. Он не мог ошибиться.
Лири с беспокойством посмотрела на Тимоти. Тогда Тимоти смягчил суровое выражение лица и ускорил шаг.
Обновлено: 09.04.2026