— Почему вы так улыбаетесь?
Руфус внимательно осмотрел свои очки на свету и обратился к хозяину:
— Случилось что-то хорошее?
Когда тот вот так мягко улыбался, Руфус чувствовал себя странно.
— Сегодня же слушания Премьер-министра.
— Говорят, Фил Гордон что-то подготовил, но раз вы в таком приподнятом настроении, я и сам жду этого с нетерпением.
В отличие от своего господина, Руфус был предельно напряжен. Кристофер, принадлежавший к Палате лордов, мог присутствовать на слушаниях в Палате общин лишь в качестве свидетеля.
Как доверенное лицо Кристофера, Руфус должен был представить некое «оправдание» касательно отношений между Премьер-министром и Белмором.
Из-за того, что он не ел весь день, Руфус был на грани нервного срыва.
А хозяин тем временем беспечно улыбался. В последнее время казалось, что он постоянно пребывает в добром расположении духа. Руфус с любопытством наблюдал за ним. Он определенно изменился.
— Лорд, что это у вас на рукаве?
Руфус указал на манжет Кристофера.
— Скрепка? Зачем вы носите такое на себе?
В то время как Руфус недоумевал, откуда там взялась канцелярская скрепка, Кристофер оставался невозмутимым.
Руфус протянул руку, чтобы забрать её, но лорд, проигнорировав жест, просто убрал скрепку в карман.
Слушания в парламенте проходили в формате выдвижения обвинений против Премьер-министра и его ответов на них. После долгих и скучных словесных перепалок слово наконец получил член парламента Фил Гордон.
— И что же он притащил на этот раз?
Руфус прошептал это на ухо Кристоферу. Тот поочередно перевел взгляд с лица Премьер-министра на самоуверенное лицо Фила Гордона.
— Достопочтенные члены парламента! Вы должны узнать, на какие гнусные поступки пошел новый отель, открывшийся в нашем Лондиниуме.
Когда Фил Гордон заговорил, Руфус шепнул Кристоферу:
— Многообещающее начало.
Кристофер кивнул, слегка коснувшись пальцами своих запонок из оникса.
— Лорд Белмор запугивал и убеждал различных покровителей прекратить поддержку монастыря, чтобы разорить его.
Взгляды присутствующих — людей в пышных париках с поджатыми губами и суровыми лицами — одновременно устремились на Кристофера, но он сохранял ледяное спокойствие.
— Премьер-министр и его окружение инвестировали в отель. Но всё пошло не по плану, так как монахиня выступила против. И вот, эта самая монахиня «случайно» погибает в аварии с каретой прямо перед отелем.
В зале мгновенно поднялся гул.
— Погодите минуту! Член парламента Фил Гордон! Ваши слова крайне неуместны.
Руфус, не выдержав, прервал его.
— Порядок! Соблюдайте порядок! Говорите только тогда, когда вам дадут слово!
Зал заседаний зашумел, напоминая рыночную площадь.
Кто-то, переступив через проведенную на полу красную черту, начал тыкать пальцем. Председатель стучал деревянным молотком, призывая к тишине, но всё было тщетно.
— Уважаемые члены парламента! Я — Руфус Оливендер, адвокат лорда Белмора, выступающего здесь свидетелем. Член парламента Гордон нагло лжет!
Шея Руфуса покраснела так, будто оскорбили его самого.
— Не пытайся отпираться, заявляя об отсутствии улик! Кому была выгодна смерть монахини? Белмору и его шайке!
— Распространять в парламенте слухи, которые пристали разве что пьянице из Хайброма... Член парламента, я разочарован в вас.
В ответ на это губы Фила Гордона расплылись в ухмылке.
— Достопочтенные коллеги! Раз уж зашла речь о Хайброме... После закрытия монастыря одна из сирот была продана в кабак в этом самом районе.
Это был сокрушительный удар. Больше всего на свете Королева ненавидела, когда её несчастные подданные опускались до уровня проституток или бродяг. Она воспринимала подобные истории как признак несостоятельности своего правления и приходила в ярость.
К тому же в обществе и так царило напряжение из-за беспрецедентно высокого уровня безработицы и недовольства, готового вот-вот взорваться. Момент был крайне неудачным.
— Член парламента Гордон, вы хотите сказать, что из-за лорда Белмора погибли монахини, а находившаяся там сирота стала уличной девкой?
На вопрос председателя Фил Гордон уверенно кивнул.
Тогда Кристофер, молчавший до этого, спокойно поднял руку. Он не произнес ни слова, просто поднял руку, но внимание всех присутствующих мгновенно переключилось с Гордона на кончики его пальцев.
Грязные скандалы, заговоры... Он не мог допустить, чтобы завтрашние газеты пестрели подобными заголовками. Председатель кивнул ему.
— Лорд Гордон, вам, кажется, не удалось привести ту самую сироту из Хайброма?
— Это злачное место! Возможно, она уже подхватила сифилис и лишилась половины лица! Но у меня есть показания владельца кабака в Хайброме.
Кристофер издал короткий смешок. Фил Гордон не знал эту женщину.
Если бы он увидел её лично, у него бы язык не повернулся говорить о сифилисе, вульгарности или невежестве.
Она была настолько смышленой девушкой, что невольно возникал вопрос, почему её так и не удочерили раньше.
— Если вы купили показания у владельца кабака в Хайброме, они не будут приняты. И еще кое-что: единственная молодая леди из того монастыря работает в моем отеле. И это неоспоримый факт, для которого не нужны ни угрозы, ни деньги.
Обе стороны погрузились в молчание. Лишь Премьер-министр Хобарт удовлетворенно кивнул.
— Если женщина из монастыря работает в отеле «Белмор» без всяких рекомендательных писем, то чьё же это влияние?
Эта женщина находится под моим покровительством.
Более веского аргумента не существовало. Лицо члена парламента Гордона потемнело от злости.
— Не поверю, пока не увижу её своими глазами! Лорд Белмор, пока вы не поставите эту женщину здесь, перед нами, я вашим словам не верю!
— Значит, вы всё-таки не смогли найти эту сироту в Хайброме.
Кристофер нанес последний удар, закрепляя поражение Гордона.
— Догадки лорда Фила Гордона были весьма занятны. Но такие истории больше подходят для детективных романов, что продаются в книжной лавке Мьюдиса.
Упоминание лавки Мьюдиса, где торговали дешевым чтивом, вызвало смех у некоторых членов парламента.
В целом обстановка оставалась тяжелой, но нелепый скандал удалось подавить.
Далее последовали скучные вопросы и ответы о политической нестабильности в странах-союзниках, сумасшедшем убийце, эпидемии холеры и расходах на проведение Выставки. Наконец слушания завершились, и политики начали покидать зал.
В этот момент Фил Гордон преградил путь Кристоферу. Тот нахмурился, глядя сверху вниз на невысокого мужчину, который едва доставал ему до плеча.
— Я знаю, что твоя кровь грязна.
— Надеюсь, вы говорили это и моему деду в лицо.
С этими словами Кристофер просто оттолкнул его и направился к дверям.
— Хорошо сказано. А ты задумывался, сколько крови на руках твоего деда? Ты еще затоскуешь по своему никчемному папаше —
Прежде чем тот успел договорить, Кристофер резко развернулся и мертвой хваткой вцепился в плечо Фила Гордона. Хватка была настолько сильной, что Гордон невольно застонал.
Лицо Кристофера исказилось. Было очевидно, что Гордон задел нечто личное.
— Раз дедушка сохранил вам жизнь, должно быть, он хотел дать шанс своему внуку.
— Что? Как ты смеешь так грязно угрожать мне?
— В следующий раз принесите роман поинтереснее. Не какую-нибудь гнусную историю про шлюх и убийц, а что-то более элегантное.
Он резко разжал пальцы.
Фил Гордон, из последних сил сопротивлявшийся давлению, пошатнулся.
Кристофер даже стряхнул пыль с его плеча, будто там было какое-то загрязнение.
Подавленный аурой этого холодного лица, Фил Гордон всё же выдавил последнюю фразу:
— Хотел бы я, чтобы Сесиль Хобарт увидела тебя таким. Хотя Джон Хобарт — человек, способный продать родную дочь, так что ему всё равно.
Фил Гордон ввязывался только в заведомо проигрышные битвы.
Он даже не понимал, что Сесиль Хобарт для Кристофера ровным счетом ничего не значит. Кристофер издал сухой смешок. Почему все они ведут себя так предсказуемо?
— Мисс Хобарт скоро устраивает прием, так что вы наверняка там будете. Ведь слушания закончились, и вам пора начинать кампанию за вотум недоверия.
— Посмотрим, долго ли ты еще пробудешь великим Белмором. Помни, что это имя — история, написанная кровью.
— А мне любопытно, долго ли вы еще намерены так жить.
Он невозмутимо закончил разговор и отвернулся.
Когда Элизабет Гарднер, эта женщина, бросилась к нему в Хайброме, словно олень, убегающий от охотника, он и представить не мог, что это приведет к подобным спорам.
— Нужно было вызвать ту женщину на слушания.
Сегодня он защищал её больше, чем того требовали обстоятельства. И Руфус точно подметил этот момент.
Руфусу казалось, что хозяин выбрал сложный путь вместо легкого. Ведь в Палате общин всегда найдутся те, кто косо смотрит на выступления аристократов.
— Тот факт, что она провела в Хайброме целый день — правда. Если бы они в это вцепились, мы бы оказались в невыгодном положении.
— Но они могут решить, что Палата лордов вмешивается в дела Палаты общин.
— Статуса свидетеля на слушаниях вполне достаточно. Если тебя это так беспокоит, не нужно было так горячиться.
Слушания были временем варварства. Было неприятно наблюдать за тем, как дикие псы пытаются вонзить зубы в то, что принадлежит ему.
— Вам всегда есть что ответить.
— Мы бы ничего не выиграли, выставив её там. Это всё, что я хотел сказать.
— И у вас действительно нет других мотивов?
На этот вопрос Руфуса Кристофер отвечать не стал.
Обновлено: 09.04.2026