Когда-то Эйвери наивно полагал, что мудрость Владыки зиждется на принципе «завоевание умов превыше завоевания плоти»: достаточно потратить немного золота, и верность обитателей двух улиц будет обеспечена.
Стоило лишь полностью подмять под себя самую знаменитую торговую милю Лондона, утвердив власть и в светлом, и в тёмном мирах, как потраченные галеоны вернулись бы сторицей.
«Копи зерно, не спеши с короной».
Чем толще кошелёк, тем твёрже поступь!
Такая выдержка и размах подобали лишь тому, кто метил в Повелители Тьмы; истинная дальновидность.
Но после недавнего наставления Эйвери понял, как он заблуждался.
О, он ошибался катастрофически!
Контроль над торговой улицей? Накопление стартового капитала для организации?
Всё это было лишь мелкими амбициями ничтожных людишек!
Устремления Владыки никогда не ограничивались подобным.
— Что это значит? — Карактакус почувствовал себя уязвлённым, заметив на лице Эйвери многозначительную ухмылку. Хотя именно он первым присягнул Владыке, в искусстве разгадывать помыслы господина он вечно проигрывал Эйвери.
— Карактакус, старый друг, слушай меня внимательно и не перебивай.
Как только Владыка ушёл, Эйвери вернул себе привычное самообладание.
Он первым делом отер пот с пухлого лица и лишь затем пригласил Бэрка сесть, собственноручно налив ему чашку чая.
— Да говори же ты! — Карактакусу сейчас было не до дегустации чая. Слова Владыки напугали его так сильно, что сердце до сих пор отказывалось восстановить ровный ритм.
Он боялся. Боялся, что Владыка оставит их – этих темных волшебников, едва успевших сплотиться в единое целое.
Кроме имени «Саурон», не существовало иного слова, способного заставить каждого темного мага склонить голову.
Если под давлением Министерства они вернутся к прежней жизни…
Как там говорилось? «Я мог бы мириться с тьмой, если бы не видел света».
Темные волшебники больше не желали быть крысами, которых Министерство магии гоняет по подворотням!
— Хе-хе, — Эйвери довольно усмехнулся, глядя на смятение Бэрка. В этом и заключалось преимущество того, кто умел читать между строк.
Пусть Бэрк был старше по положению, он никогда не станет ему ровней.
— Ладно, не смотри на меня так, я всё объясню, — Эйвери отставил напускную весёлость и заговорил таинственным полушпотом. — Владыка Саурон был разочарован нами, это верно. Но разве ты не уловил в его словах иной подтекст? Тебе не кажется, что это было предупреждение?
— Предупреждение? — Бэрк нахмурился.
В присутствии величественного Владыки он едва на ногах стоял, какой уж там глубокий анализ.
Но теперь, если вдуматься…
Да, пожалуй, в этом что-то было.
Однако он не был уверен до конца и вновь обратился к Эйвери за помощью.
— Кончай тянуть книззла за хвост. Если Владыка Саурон разгневается из-за нашей тупости, плохо придется обоим.
— Хорошо, хорошо, не кипятись, — Эйвери становился всё более довольным собой. — Вспомни, что сказал Владыка: «Сейчас враг у дверей и готов ворваться в любой миг, а вы погрязли в праздности. Если эта улица зальется кровью ваших братьев, то лишь по вине вашего ничтожества и лени».
— Но… к чему именно он клонил? — Карактакус чувствовал, что истина где-то рядом, но в силу возраста его реакция была слегка замедленной.
— Не спеши. Владыка также добавил: «Неужели вы думаете, что власть над одной этой улицей обеспечит вашу безопасность?»
Эйвери рассмеялся.
— Прочувствуй эти фразы. Смакуй их.
— Смаковать? Да я тебя сейчас тростью отсмакую! — Карактакус был готов взорваться, видя фальшивую улыбочку подельника.
Этот проклятый выскочка просто издевался над ним!
Тем не менее, он заставил себя успокоиться и шаг за шагом выстроить логическую цепочку.
И, стоит признать, это принесло плоды.
— Ты хочешь сказать… Владыка Саурон желает, чтобы мы не ограничивались Лютным переулком, а начали экспансию вовне?
— В точку! — Эйвери хлопнул в ладоши, взглянув на Бэрка как на способного ученика. — Посуди сам, какая величина – наш Владыка. Неужели он может бояться коалиции Министерств? Нет, он печется о безопасности нас, маленьких людей.
Говоря это, он изобразил на лице крайнюю степень преданности.
— Ты ведь знаешь, когда-то я в жажде силы следовал за Волан-де-Мортом. Но в Повелителе Тьмы я видел лишь алчность смертного, одержимого бессмертием.
Но Саурон другой.
Владыка никогда не говорит об этом прямо, но его поступки заставляют меня чувствовать, что он действительно на нашей стороне.
Я не отрицаю, что пришел к нему из корысти, но сейчас я безмерно счастлив, что принял то решение.
Бэрк на мгновение лишился дара речи.
Он и представить не мог, что в глазах Эйвери образ Владыки Саурона столь велик.
Но все же…
Все они здесь темные маги, кого обманывать?
Алчность – их природа, жестокость – инстинкт.
Разве может Саурон, величайший из темных магов, быть «святым», каким его малюет Эйвери?
Однако, если поразмыслить… Хоть Владыка и явился в Лютный переулок в поисках своего Кольца Власти, после того как он в одиночку бросил вызов Министерству магии, он словно стал частью этого места.
Он назвал их своими «братьями»!
И сейчас происходит то же самое.
Если слова Владыки – правда, и министерства Европы объединяются для сокрушительного удара по темным магам, то сам Саурон, обладая такой мощью, вряд ли должен беспокоиться о себе.
Но он не ушел один. Более того, он не желает бросать даже таких никчемных слуг, как они, раз за разом предупреждая об опасности.
А почему не говорит прямо?
Таков уж его характер. Даже когда он забирал лавку Бэрка, Саурон – подумать только! — Заплатил за неё звонкой монетой.
— Мы разошлем людей. Всех, кто на примете у властей, – прочь из страны. Дадим им золото, пусть открывают филиалы, осваивают рынки, пускают корни в других государствах.
— Пришло время действовать. Мы не можем вечно быть обузой для Владыки.
«Быть на примете» означало списки розыска Министерства магии. В такое неспокойное время скрыться – не позор.
Эйвери легонько застучал пальцами по столу, его взгляд устремился вдаль. Британия станет главной базой, а от неё по всей Европе раскинется исполинская сеть.
Они станут змеями, скрытыми во тьме, безмолвно ожидающими зова своего Дракона.
— Это малореально, — Карактакус покачал головой.
Он слишком хорошо знал природу темных волшебников.
Они готовы делить пир, но не тяготы.
Если отпустить этих парней с мешком золота, они в тот же миг забудут о Лондоне. В лучшем случае – просто скроются, в худшем – ударят в спину, вместо того чтобы создавать филиалы для Владыки.
— Рабское клеймо, Империус, Непреложный обет – что угодно. Непокорных – на корм червям!
Оскалившись, Эйвери сверкнул глазами.
— Они слишком долго наслаждались благами в Лютном переулке. Неужели они не должны добровольно внести лепту в дело Владыки?
— Мой старый друг, запомни: наша организация – это не приют для сирот.
Обновлено: 15.02.2026