Во время утреннего заседания суда все присутствующие чиновники торжественно встали. После обсуждения государственных дел, когда император уже думал, что это будет обычный, ничем не примечательный день, цензор внезапно выступил вперед, чтобы отчитать его старшего сына за хорошую учебу, но отсутствие надлежащих манер в поведении.
– Что? – император подумал, что ослышался. Забыв о своём императорском достоинстве, он поднял руку и приподнял кисточки короны, закрывавшие ему обзор. – Вы говорите, что мой сын невежественен?
Цензор почувствовал что-то неладное в тоне императора и, выдавив улыбку, произнёс:
– Его Высочество принц – правитель, а дочь министра Юня – его подданная. Его Высочество пренебрег этикетом и, будучи принцем, издал императорский указ дочери семьи Юнь из предместья. Это великое неуважение к Вашему Величеству.
Император: «...»
Какая пустая трата времени! Он, как отец, не видел ничего предосудительного, так почему же этот цензор так суетится?
Император отпустил кисточки короны, жемчужины звякнули друг о друга. Император невольно закатил глаза.
Вперёд выступили ещё несколько чиновников:
– Ваше Величество, мы считаем, что то, что сказал главный цензор, разумно.
Император снова закатил глаза. Он знал, что некоторые из этих учёных, постоянно разглагольствующих об этикете и морали, просто не в своём уме.
– Ваше Величество, ваш скромный подданный не осмеливается, – Юнь Вангуй вышел из строя и отвесил официальный поклон, как придворный чиновник. – Это полностью моя вина, что я вынудил Его императорское Высочество унизиться.
– Министр Юнь, указ был издан моим сыном по моему распоряжению. Вы не знали об этом заранее. В чём ваша вина? – император поднял руку.– Пожалуйста, быстро встаньте.
Императорский евнух поспешно спустился по ступеням, улыбаясь и помогая Юнь Вангую подняться на ноги.
– Милость Вашего Величества столь велика, что ваш скромный подданный преисполнен благодарности, – Юнь Вангуй вытер уголки глаз рукавом, всем своим видом напоминая верноподданного, готового пожертвовать жизнью, чтобы служить своему сюзерену.
Другие чиновники почувствовали укол зависти при виде этой сцены. Гармоничные отношения между правителем и подданным — это хорошо; будь они подданными, это было бы ещё лучше.
– Цензор прав, нужно оказывать уважение высшим, но я не только принц, но и сын.
После того, как Юнь Вангуй перебил его, чиновников не слишком волновало, как принц отдал указ; их больше интересовало, почему Юнь Вангуй пользуется таким доверием Его Величества. Услышав принца, они поняли, что Его Высочество даже не начал говорить.
– Могу ли я спросить вас всех, если бы кто-то спас ваших родителей в трудную минуту, как бы вы отплатили ему? Разумеется, вы бы отнеслись к нему как к почётному гостю; даже скромных подношений за доброту было бы недостаточно, чтобы выразить вашу благодарность. Если благодетель – старший, к нему следует относиться с уважением, как к своему родному дяде или тёте. Если он принадлежит к младшему поколению, к нему следует относиться как к своему ребёнку или племяннику.
Кто из присутствующих чиновников осмелился бы сказать, что не благодарен человеку, спасшему его родителей, если только он не проявил непочтительности?
По мере того, как они говорили, все понимали смысл вопроса Его Высочества.
– При императорском дворе министр Юнь — подданный, и его дети, естественно, тоже подданные. Однако закон и разум неотделимы от человеческих чувств. Если бы благодетель императорского цензора, спасший его мать, был простолюдином, разве вы ожидали бы, что он поклонится вам трижды и девять раз, чтобы продемонстрировать ваше благородство? – Суй Тин Хэн не предпринял никаких попыток оправдать свои действия. – Возможно, в моих вчерашних действиях не было приличий, но я с готовностью принял последствия. Хотя рассуждения главного цензора могут быть обоснованными, они не мои.
– О, я никогда не ожидал, что императорский цензор окажется таким человеком, который ожидает от своего благодетеля трёхкратного и девятикратного поклона. Я вами восхищаюсь, – лорд Ян, обычно ничем не примечательный при дворе, поднял большой палец вверх и саркастически заметил: – Поистине учёный, намного превосходящий нас.
– Имперский цензор действительно проницателен. Когда я, старый Цао, встречаюсь с благодетелем, я думаю только о том, как отблагодарить его; меня не волнует чьё-либо положение, – генерал Цао хлопнул себя по бедру: – Сегодня я действительно расширил свой кругозор.
Офицеры разразились смехом, словно услышали самую смешную шутку. Цензоры, покраснев от смущения, не смогли возразить. Какой чиновник мог бы вынести позор «недочернего» поведения?
– Мой сын прав, – сказал император, уже устав от постоянных разговоров цензоров об этикете и морали. Видя их униженными, он воспрянул духом. – Если бы мой сын не был принцем, он бы тоже был обязан преклониться перед тем, кто спас его мать.
Чиновники, обвинившие принца, лишились дара речи.
Короче говоря, с дочерью Юнь Вангуя вчера действительно поступили несправедливо?
Они посмотрели на Юнь Вангуя, который всё ещё вытирал слезы с выражением искренней благодарности, не выказывая ни малейшего намерения помочь им выбраться из затруднительного положения. Не имея другого выбора, чиновники преклонили колени и стали молить о прощении.
Какой ужасный день!
Император воспользовался случаем и оштрафовал их на два месячных жалованья, и покинул суд в приподнятом настроении.
Сэкономить национальную казну – какой счастливый день!
– Министр Юнь.
Юнь Вангуй, сохраняя благодарное выражение лица, только что вышел из ворот дворца, как увидел Его Высочество принца, ожидающего снаружи.
– Ваше Высочество, – Юнь Вангуй сложил ладони рупором и поклонился в знак приветствия.
– Министр Юнь, нет нужды в таких формальностях, – сказал Суй Тин Хэн, помогая Юнь Вангую подняться. – Я сегодня доставил вам неприятности.
– Ваше императорское Высочество – сыновний и великодушный человек; все почтительные сыновья в мире смотрят на вас снизу вверх. Как вы можете говорить, что вы доставили мне неприятности?
Как только Юнь Вангуй закончил говорить, чиновники, обвинившие Суй Тин Хэна, вышли и подслушали это.
– Пожалуйста, поймите меня правильно, джентльмены, – Юнь Вангуй слегка кивнул им. – Я не хотел вас обидеть, не говоря уже о том, чтобы предположить, что вы не по-сыновьи воспитаны.
Чиновники: «Хе».
Хм, как будто!
Видя, как они кланяются принцу, а затем поспешно уходят, Юнь Вангуй тихо вздохнул:
– Такой нетерпеливый нрав вреден для здоровья.
Евнух Мо Вэнь, стоявший вместе с Его Высочеством у двери, хотел рассмеяться, но не осмелился, отпрянул и опустил взгляд.
– Я слышал, что министр Юнь любит чай. Несколько дней назад я приобрёл банку свежего чая, – Суй Тин Хэн протянул Юнь Вангую парчовую коробочку. – Пожалуйста, министр Юнь, попробуйте.
– Благодарю за вашу щедрость, Ваше Высочество, – Юнь Вангуй почтительно принял его обеими руками. – Этому скромному подданному он наверняка понравится.
– Я рад, что министру Юню он понравился, – Суй Тин Хэн слегка махнул рукой. – Я провожу вас из дворца.
Юнь Вангуй спрятал коробочку с чаем в рукав. После нескольких вежливых отказов у него, наконец, не осталось иного выбора, кроме как принять приглашение принца проводить его. Благодаря заслугам его дочери в спасении императрицы, его императорское высочество оказал ему великую честь лично сопровождать его до ворот дворца всего через два месяца после возвращения в столицу. Что за день!
…
– Его Высочество принц лично вручил мне этот указ, несомненно, из уважения к преданности моего отца стране, – Фуй И вертела в руках кубок с вином, болтая со своей обычной компанией. – Я всего лишь дочь придворного чиновника, и мне посчастливилось спасти жизнь императора. Необычайное дарование Его Величеством титула уездной дамы само по себе является актом безграничной милости; как оно может оправдать личное присутствие Его Высочества? Неважно. Сегодня вы приготовили для меня праздничный пир; я собираюсь выпить ещё несколько бокалов.
Независимо от причины, Фуй И не хотела, чтобы принц слишком много с ней общался. Он был уважаемым принцем, будущим наследным принцем, с детства практиковавшим Шесть Искусств Благородного джентельмена, восхваляемым как гражданскими, так и военными чиновниками. Привлечение таких раздолбаев (纨绔子弟плейбоев/избалованных мальчишек), как она, только запятнало бы его репутацию.
– Правильно, сегодня мы пьем до упаду! – Цао Сань Лан грохнул кубком по столу. – Дела, требующие ума, нас не касаются.
– Я получил эту интересную новость, и она связана с тем Лу Таньхуа, который оскорбил нас вчера, – Линь Сяо Ву закатала рукава, выражение её лица было полным презрения при упоминании этого человека. – Особняк принца Шуня намерен взять его в зятья.
– Кто ты сказал? – Ян Эрлан потер уши, думая, что ослышался в пьяном угаре. – Суй Ань Ин положила глаз на этого парня?
– Конечно, нет!
Дверь распахнула богато одетая женщина, села рядом с Фуй И, выхватила у неё из рук кувшин с вином, запрокинула голову и сделала несколько больших глотков, вытирая рот рукавом.
– Я понятия не имею, к лаю какого пса прислушался мой отец, настаивая на том, чтобы взять его в свои зятья.
– Вкусы твоего отца, безусловно, уникальны, – Цао Сань Лан протянул Суй Ань Ин пару палочек для еды, которые она взяла и с головой погрузилась в еду.
– Ты что, несколько дней ничего не ела? – Фуй И, потрясенная её прожорливостью, налила ей тарелку супа. – Сначала выпей суп.
Суй Ань Ин залпом допила суп, с волнением оглядывая всех.
– Наконец-то я жива! Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить за последние несколько дней. Чтобы заставить меня согласиться выйти замуж за этого человека по фамилии Лу, отец запер меня дома и не выпускал.
– Неудивительно, что управляющий особняка принца говорил, что ты всегда занята, когда мы ходили приглашать тебя в гости в последние дни, – Линь Сяо Ву быстро подцепила несколько кусочков мяса палочками для еды и положила их ей на тарелку. – Почему ты так проголодалась?
– В знак протеста против этого брака я объявила пятидневную голодовку. В противном случае этот парень по фамилии Лу стал бы моим женихом три дня назад, – Суй Ань Ин схватила со стола несколько пирожных и начала есть. – Все сообщения, которые я отправляла с просьбой о помощи от вас, ребята, были перехвачены охраной поместья – ни одно из них не прошло.
Видя её в таком жалком состоянии, все перестали пить и начали выбирать для неё овощи и мясо.
– К счастью, Его Высочество вчера обнаружил, что человек по фамилии Лу притеснял жителей Абрикосовой рощи, и заключил его в тюрьму, – Суй Ань Ин с благодарностью посмотрела на Фуй И. – Фуй И, ты мой великий благодетель!
– Его Высочество арестовал Лу, а ты благодаришь меня? – Фуй И с сочувствием погладила Суй Ань Ин по голове.
Эта девушка и без того была не самой сообразительной, а после нескольких дней голодания, она, вероятно, ещё больше утратила способность соображать.
– Если бы ты не спасла Её Величество, зачем бы Его Высочество отправился в Абрикосовую рощу? – Суй Ань Ин позволила Фуй И взъерошить её волосы. – В любом случае, ты тоже моя спасительница.
– Если бы я знала об этом, я бы пнула этого парня ещё пару раз после того, как столкнула его вчера в канаву, – сказала Фуй И с оттенком сожаления.
Теперь, когда он был заперт в тюрьме префектуры Цзинчжао, у неё не было возможности пнуть его ещё раз.
– Ты его даже пнула? – глаза Суй Ань Ин загорелись. – Ты и правда моя добрая сестра!
– Поздравляю, сестра, с избавлением от этой напасти! Давай выпьем!
– Как ты выбралась из поместья?
– Я перелезла через стену и выскользнула! И дай мне ещё два пирожных!
В соседней комнате служанка услышала шум и прошептала:
– Ваше Высочество, попросить их вести себя тише?
– В этом нет необходимости, – принцесса Нин мягко покачала головой. – Мне не кажется, что там шумно.
Какая беззаботная и раскрепощённая жизнь, хоть она никогда её и не испытывала, всегда ей завидовала.
Фуй И.
Глядя на мир смертных, слишком ленивая, чтобы возвращаться, она взмахнула полами, готовая оседлать небесный ветер.
Какое красивое имя*.
*Прим.: Фуй И 拂衣 – Взмахнув полами.
…
После ещё одного дня досуга и веселья Фуй И собралась возвращаться домой с приближением сумерек. Но когда она увидела фигуру, преграждающую путь её экипажу, она усмехнулась:
– Суй Жуй Цзин, чего ты, собственно, хочешь?
– Фуй И, почему между нами всё дошло до этого? – глаза Нин Вана были чёрными как чернила, казалось, бурля от бесконечных эмоций. – Я не понимаю.
– Не понимаешь? – парировала Фуй И. – Точно так же, как я не понимала, почему кто-то тогда выследил всю мою семью?
– Это был не я, – принц Нин посмотрел на Фуй И, пытаясь найти проблеск доверия на её лице, но оно оставалось бесстрастным.
Он вздрогнул; ночной ветер был невероятно холодным.
Фонари под карнизом шатались. Выражение его лица изменилось, и он схватил Фуй И за запястье, оттаскивая её в сторону.
– Берегись!
Стрела рассекла воздух, разорвав ткань на его плече и глубоко вонзившись в деревянную колонну неподалеку.
– Эта стрела была нацелена на то, чтобы убить тебя. Будь осторожна... – принц Нин смотрел на руку, впивающуюся в рану на плече, его глаза дрожали, – Фуй И?!
– Хитрый способ нанести себе рану или герой спасает девицу в беде? – кровь капала с его предплечья, но Фуй И не ослабляла хватки. Вместо этого она с силой вонзила пальцы в рану на плече принца Нина. – Суй Жуй Цзин, твоя мать использовала этот метод, чтобы добиться благосклонности императора, а теперь ты используешь его на мне? – видя, что принц Нин истекает кровью всё сильнее, Фуй И рассмеялась. – От столицы до провинции Чун наша семья Юнь подверглась семнадцати нападениям. Неужели среди этих семнадцати группировок не было ни одного члена группировки принца Нина?
– Я никогда не хотел причинить тебе вред, – губы принца Нина побелели от боли, но он не сопротивлялся, – никогда.
– Это важно? – Фуй И убрала руку от раны и сильно пнула принца Нина, заставив его упасть на колени от боли.
Она осторожно вытерла окровавленные руки платком, глядя на его растрепанное лицо.
– Кто станет говорить о чувствах и разуме с мерзавцем, который причиняет вред себе и моей семье? Разве я выгляжу глупо или подло?
Обновлено: 17.01.2026