На обратном пути Ли Яоинь сняла с себя маску демона и вспомнила тот момент перед тем, как войти в дворец, когда она специально показала маску Судан Гу. Его взгляд тогда был полон раздумий. Знал ли он об установленных традициях на банкетах в королевском дворце Гаочана? Если знал, не подумал ли он, что она сделала это нарочно? Когда он некоторое время смотрел на нее, неужели он сомневался, стоит ли ей напомнить о смене маски?
Ли Яоинь действительно сделала это намеренно, но она и не подозревала о таких правилах. Ей просто хотелось показать, что она купила маску, похожую на его.
Стоит ли ей объяснить это ему?
Эта мысль только мелькнула в ее голове, но Ли Яоинь сразу отмела ее. Судан Гу тогда только мельком взглянул на нее, не проявив никаких эмоций. Возможно, он вовсе не придал этому значения. Ее объяснения только вызовут неловкость. Он такой человек, что не держит в сердце никаких забот, и ему вряд ли важно, какая у нее маска.
Так что объяснять ничего не нужно.
Осознав это, Ли Яоинь не стала прятать маску. Она спустилась с кареты, собираясь поговорить с Судан Гу о встрече Юйчи Дамо и Хайду Алиня, но заметила краем глаза приближающуюся фигуру. Она остановилась и вдруг радостно улыбнулась.
— А-Цин!
Се Цин подошла ближе и церемонно поклонилась Ли Яоинь, оставаясь безучастной и почтительной. Ли Яоинь улыбалась, глядя на нее, и быстро шагнула в коридор, чтобы рассмотреть ее поближе.
— Твои раны зажили?
Се Цин ответила:
— Принцесса, не беспокойтесь, мне уже намного лучше.
Ли Яоинь выглядела обеспокоенной, она приподнялась на цыпочки и внимательно осмотрела ее лицо. Се Цин была упрямой и никогда не жаловалась на боль и усталость, тренируясь каждый день, несмотря на любые погодные условия. Ее руки были покрыты мозолями. В этот раз, чтобы спасти Цзинь Бо, она получила серьезное ранение и вынуждена была покинуть город для восстановления. Се Чун рассказал, что она заслонила Цзинь Бо своим телом и потеряла сознание на целый день. Все думали, что ее шансы на выживание были ничтожны. Как такое тяжелое ранение могло так быстро зажить?
При тусклом свете ламп лицо Се Цин казалось спокойным, спина была прямой. Ли Яоинь не могла понять, действительно ли ее раны зажили.
— А-Цин, я сейчас в безопасности. С генералом Су со мной ничего не случится. Ты должна хорошо восстановиться, не перенапрягайся. Ведь для вас, воинов, самое опасное — это недолеченные раны.
По-прежнему сохраняя каменное лицо, Се Цин торжественно произнесла:
— Я уже выздоровела и могу вернуться к защите принцессы.
Ли Яоинь понимала, что не сможет ее уговорить, и, вздохнув, обернулась, чтобы спросить мнение Судан Гу, но не увидела его поблизости. Кажется, он недавно прошел мимо, но Ли Яоинь была слишком увлечена разговором с Се Цин и не заметила его.
Она вернулась к беседе с Се Цин, продолжая говорить тихим голосом. В саду охранники и слуги постоянно двигались туда-сюда, и один из взглядов остановился на их соединенных руках.
Ли Яоинь почувствовала что-то странное и подняла голову. В тени коридора стоял Юань Цзюэ, его серо-карие глаза мрачно смотрели на ее руку, губы изогнулись в холодной улыбке, на лице отражались затаенные гнев и обида. Когда она повернулась, он резко отвел взгляд, с раздражением повернулся и ушел прочь. Ли Яоинь была озадачена: почему Юань Цзюэ сердится, если она разговаривает с Се Цин?
Среди охранников, близких к Тунмо Луоцзя, лидером был Божа. Когда они видели Ли Яоинь, их взгляды выражали презрение, как будто она была демоницей, соблазняющей Будду в «Преображении демона». Только Ашина Бисо и Юань Цзюэ с самого начала относились к ней вежливо. За последние дни Юань Цзюэ стал более дружелюбным и почтительным, почему же он вдруг изменился?
Неужели он поссорился с Се Цин?
Ли Яоинь не могла понять причины и на время отложила эту мысль, решив расспросить Се Цин о событиях того дня в гостинице.
Се Цин хриплым голосом сказала:
- Принцесса напомнила мне о защите Цзинь Бо, и я стала следить за ним. Танцовщицы, среди которых были убийцы, оказались первой волной нападающих. Я и его охрана разобрались с ними, но оказалось, что настоящие убийцы — его собственные телохранители. Цзинь Бо не был готов, и они чуть не достигли своей цели. Я спасла его, но, опасаясь привлечь внимание других, нам пришлось покинуть город. В последние дни в городе была строгая охрана, повсюду были патрули, и люди Ци-лао не могли связаться с принцессой. Сейчас охрана ослабла, и я, залечив раны, пришла в город, беспокоясь о вашей безопасности.
Ли Яоинь спросила:
- А как насчет принца Цзинь Бо? Сильно ли он пострадал?
Лицо Се Цин исказила тень отвращения:
- Он получил лишь легкие раны. Люди из его двора уже сопроводили его обратно в Северный Жун. Он был безмерно благодарен и пообещал, что однажды отплатит Сыну Будды за спасение его жизни.
Она, казалось, не хотела говорить больше о Цзинь Бо, и Ли Яоинь не стала настаивать. Цзинь Бо был самым любимым сыном хана Вахана. Его едва не убили в Гаочане, и он наверняка первым заподозрит Хайду Алиня. Вернувшись в Ятинь, он пожалуется хану Вахану, и что тогда сделает Вахан?
Если бы это был кто-то другой, он бы непременно пришел в ярость и убил Хайду Алиня, чтобы отомстить за сына. Тогда внутри Северного Жун начались бы внутренние распри, и люди Ян Цяня смогли бы передать сообщение через блокаду. Но, к сожалению, хан Вахан не такой человек.
В молодости хан Вахан был мудрым и решительным, обладал и умом, и храбростью, благодаря чему смог поднять малопримечательное тюркское племя, превратив его в могущественное государство, покорив северные степи и завоевав Западные регионы. Многие годы он вел завоевательные походы на юг и север, победил множество городов, редко терпел поражения. Это неизбежно привело к гордости и недооценке противника. В результате он потерпел сокрушительное поражение от молодого короля-марионетки Тунмо Луоцзя, что стоило ему значительных потерь среди элиты. Он был настолько поражен, что пришлось бежать, переодевшись в одежду солдата. Этот удар оставил в нем глубокую рану, и его действия стали осторожными и нерешительными. Добавились и внутренние противоречия в племени, которые приходилось решать наряду с военными делами, что усугубляло его положение. Безуспешные осады Королевского Двора ухудшили его состояние, и он стал более консервативным.
Тем не менее, хан Вахан остается опасным противником, и его реакцию на конфликт между сыном и Хайду Алинем предугадать сложно.
Ли Яоинь на мгновение задумалась, затем спросила о состоянии других раненных. Се Цин ответила, что двое из телохранителей были серьезно ранены, остальные не пострадали.
Ли Яоинь заметила, что у Се Цин слабый голос, очевидно, ее раны еще не зажили, поэтому она отправила ее в комнату отдыхать. Се Цин нахмурилась. Ли Яоинь сказала:
- А-Цин, помоги мне разобрать вещи в нескольких сундуках. Я так устала за день, что руки не могу поднять.
Се Цин немедленно, с почтением, согласилась.
Вечером, после ужина, Ли Яоинь не легла спать, а написала несколько писем Ян Цяню, отправив их с Се Чуном, который должен был доставить их ночью. Посидев немного у лампы, она встала и отправилась к Судан Гу.
Судан Гу также не спал, в его комнате горел свет, и сквозь окно пробивалось холодное сияние. Юань Цзюэ стоял на страже у двери, увидев подходящую Ли Яоинь, он лишь слегка кивнул головой, не проявляя обычного дружелюбия.
Ли Яоинь вспомнила произошедшее на обратном пути.
- Юань Цзюэ, у тебя и Се Цин есть какие-то разногласия? Она прямолинейная, и не очень хорошо понимает ваш язык. Если она тебя обидела, скажи мне, я извинюсь за нее.
Лицо Юань Цзюэ напряглось, он несколько раз пытался что-то сказать, но так и не смог. Ли Яоинь посмотрела на него, ее глаза светились искренностью.
Юань Цзюэ сдался, почесал затылок и неуверенно произнес:
- Нет... нет ничего такого. Се Цин меня не обидел*, я просто потерял самообладание. Принцессе не стоит обращать на это внимание.
(ПП: в китайском языке нет разницы между «он» и «она», поэтому он думает, что Се Цин - мужчина)
Он просто считал, что принцессе не следует быть так близко с телохранителем. Но эти слова не могли сорваться с его губ. Если принцесса сблизится с другим мужчиной, она, конечно, забудет Сына Будды. Разве это не должно его радовать? Но почему, видя, как принцесса и Се Цин держат друг друга за руки, в его душе закипала буря, словно кастрюля с кипящей водой? В этот момент в его голове мелькнула мысль: раз уж принцесса — это Дева Морденга, она должна всем сердцем восхищаться Сыном Будды... Юань Цзюэ покачал головой, возвращаясь в реальность. Если бы Божа узнал о его мыслях, он бы захотел вырезать его мозг.
Ли Яоинь перевела взгляд на лицо Юань Цзюэ. Удостоверившись, что он не ссорился с Се Цин, она улыбнулась и озвучила свою цель. Юань Цзюэ не осмелился впустить ее внутрь. Он развернулся и зашел в дом сообщить о ее прибытии. Через некоторое время он открыл дверь и пригласил ее войти.
В комнате горела лишь одна свеча, свет был тусклым. Судан Гу сидел перед ложем, на коленях лежал его верный черный длинный меч, а вокруг витала холодная и убийственная аура.
Ли Яоинь слегка нахмурилась. Прошла всего пара часов, а ощущение смертельной опасности вокруг Судан Гу стало сильнее. И еще холоднее. Это был тот самый регент, который лично казнил преступников на башне.
Она смотрела на Судан Гу, он был без маски, его бирюзовые глаза поднялись и скользнули по ее лицу.
— Генерал Су? — Ли Яоинь сделала шаг вперед и осторожно окликнула его.
Судан Гу опустил глаза, указав ей сесть. Ли Яоинь села напротив него и сказала:
— Прошу прощения за поздний визит, генерал. У меня есть вопрос, который я не могу понять: почему Северный Жун смог установить такие многочисленные заграждения и остановить всех, кто пытался передать сообщения в Центральные равнины?
Скоро Ян Цянь и ее люди отправятся в путь на восток, им придется пересечь территорию, захваченную Северным Жун, и пройти через их заставы. В это время многие могут быть разоблачены и погибнуть. Она хотела, чтобы они были более подготовлены перед отправлением, чтобы могли вовремя распознать опасность. Каждая спасенная жизнь имела значение.
Судан Гу сражался с Северным Жун и должен был хорошо знать их слабости.
Ли Яоинь выпрямилась и сказала:
— Если генерал может рассказать об этом, прошу, не отказывайте в наставлении.
Обновлено: 15.02.2026