«Как и договаривались, я заберу ребёнка».
«Благодарю за милость Солнца».
Поставив две подписи и забрав свой экземпляр Клятвенного договора, Иван подтвердил уговор. Амелия низко поклонилась, вкладывая в этот жест всю свою искреннюю благодарность.
— …У ребёнка есть имя? — спросил Иван, пристально глядя на неё.
— Вы будете называть его так?
В гостиной на мгновение воцарилась тишина. Амелия признавала, что просить Императора называть Иана тем именем, которое дала она, было проявлением жадности. Тот, кто пытается защитить дитя, но в итоге не справляется и отдает его в чужие руки, не имеет права на подобные желания.
— Да, — ответил Император.
Амелия только собиралась сказать, что он может дать мальчику новое имя, как вдруг он согласился.
— Говори, как ты его называла.
Его голос звучал ласково — совсем как у того мужчины, которого она когда-то любила.
Амелия невольно сжала руки, лежащие на бедрах. Пока она твердила себе, что Император — не тот человек, которого она любила, подол её платья смялся в кулаках, превратившись в жалкое зрелище.
— …Иан.
И это было не всё. Прежде чем она успела придумать оправдание, чтобы скрыть правду, слова сами сорвались с губ.
— Мать звала его Ианом.
— ...
— На самом деле его не бросили... я спасла ребёнка, которого собирались бросить. Она сказала, что назвала его в честь отца.
Лишь после этих слов Амелию охватил страх: а что, если он спросит, откуда ей известно имя отца? Она поспешно добавила оправдание, словно пересказывала чужую историю:
— Почему мать бросила его? — спросил Иван.
Амелия округлила глаза. Ей казалось, что причина, по которой бросили ребёнка, — это последнее, что могло заинтересовать Императора.
— Я слышала, что отец ребёнка погиб в результате несчастного случая.
— ...
— О беременности стало известно слишком поздно. Семья девушки и так была против этого мужчины, а когда узнали, что он отец, хотели убить младенца сразу после рождения.
Потому-то она и была так спокойна, передавая его незнакомцу. Амелия отвечала, полуприкрыв глаза. Для того, кто просто пересказывает услышанное, она была слишком погружена в рассказ, а её лицо казалось чересчур печальным.
— …Вот как, — ответил Иван спустя мгновение.
Невозможно было понять, что именно он почувствовал, но Амелия заметила в его взгляде мимолётную тень жалости.
— Надеюсь, как ты и сказала, этот ребёнок станет доказательством союза между Храмом и Императорским двором.
Амелия молча склонила голову в знак благодарности.
— Чтобы это произошло, я первым проявлю благосклонность и тоже дам обещание. Мальчика по-прежнему будут звать Иан, и он вырастет другом моих детей.
«Какое облегчение». Услышав обещание Императора, Амелия с улыбкой кивнула. Неизвестно, сдержит ли он слово, но здесь ребёнку в любом случае будет лучше. А если обещание будет исполнено, он наверняка вырастет счастливым. Этого было достаточно.
— Если захочешь увидеть его, можешь приходить в любое время. Это пойдёт на пользу и Храму, и Императорскому двору.
Иван проявил неожиданную доброту. Губы Амелии приоткрылись от удивления. У этого человека ещё не было ни императрицы, ни наследника. Он не мог понимать чувств матери, расстающейся со своим дитя.
— Я распоряжусь, чтобы тебя всегда были готовы принять.
— …Благодарю, — с трудом ответила Амелия охрипшим голосом. Боясь расплакаться, она не поднимала взгляда от чайной чашки на столе.
Иван не ответил. Он просто убрал один из экземпляров договора за пазуху и поднялся с места.
«Неужели это и правда не Иван?»
Внезапно в груди вскипело странное чувство. Она была уверена, что это не он, но после проявленной Императором доброты в душе робко шевельнулась надежда.
— Иван, — осторожно подняв голову, Амелия позвала своего мужчину.
Тогда Аарон тоже говорил, что Иван мертв, но он выжил. Так, может быть, и в том огне ему чудом удалось спастись?
— ...
Но ответа не последовало. Лишь равнодушный, холодный взгляд сверху вниз.
«Все-таки нет». Амелия печально опустила глаза, понимая, что зря ухватилась за призрачную ниточку надежды.
— Прости, — тихий голос Ивана нарушил тишину между ними.
— Сначала я должен защитить ребёнка.
Глаза Амелии широко распахнулись. Она резко вскинула голову и впилась взглядом в Ивана. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах больше не было того безразличия, с которым смотрят на незнакомца.
— …Позже.
Это он. Тот самый Иван.
— Родан!
Как и миг озарения, их зрительный контакт длился лишь секунду. Прежде чем Амелия успела прийти в себя и подняться, Иван рывком распахнул дверь спальни. Выходя широким шагом, он позвал Родана.
— Забирай ребёнка. Возвращаемся в Императорский дворец.
— Слушаюсь.
Послышалось хныканье младенца — должно быть, его взял на руки слуга, пришедший с Иваном. Одновременно с этим затихали шаги уходящего императора.
Смятение в душе длилось недолго. Даже не видя ничего перед собой, она почувствовала облегчение. Амелия закрыла глаза и спрятала лицо в ладонях.
Иван был жив. И жизнь Иана была спасена руками его собственного отца. От этой мысли на сердце стало спокойно.
— Амелия Эсклифф.
Всё было хорошо. Даже если в комнату ворвётся разъярённый Аарон и позовёт её по имени своим обманчиво мягким голосом. Даже если он прямо сейчас захочет бросить её в пламя.
Родан посмотрел на младенца в своих руках. Глядя на кроху, которая крепко спала, даже не подозревая о разлуке с матерью, он не знал, что и сказать.
— Значит, у неё действительно был ребёнок.
— Да. Похоже, он был на грани смерти, — равнодушно отозвался Иван.
Он смотрел на своё дитя, но в его глазах не было и следа привязанности. Казалось, он не испытывал даже того мимолётного умиления, которое обычно вызывают младенцы.
— На грани смерти? Что вы имеете в виду?
— Святые девы обладают человеческими телами, но вот уже двести лет поддерживают Священные предания о бессмертии, — Иван говорил спокойно, и Родан удивлённо моргнул.
— Рожая дочерей с такими же черными волосами и черными глазами, снова и снова...
— ...
— Посмотри на цвет волос.
Иван указал указательным пальцем на голову ребёнка. Родан перевёл взгляд с обтянутой перчаткой руки Ивана на волосы младенца.
— Даже на первый взгляд цвет такой же, как у меня. Но глаза черные. Кем бы ни был этот ребёнок, с такой внешностью он бесполезен.
«Бесполезен». Иван без колебаний произнёс то, что Родан не посмел бы сказать вслух.
— И что вы планируете делать с ним дальше?
— Он символ дружеских отношений между Храмом и Императорским двором. Значит, нужно вырастить его подобающим образом, в роскоши.
Сидя, закинув ногу на ногу, император был прекрасен, словно изваяние, но в этот момент он напоминал не отца, а покупателя, оценивающего приобретенный товар.
— Вырастить его таким прекрасным, чтобы у его матери сердце разорвалось от горя, если он однажды умрёт.
Иван оценил собственного сына как товар высшего сорта. Родан служил ему не первый день и без труда прочитал его мысли по одному лишь взгляду.
— Я сам займусь покоями и распределением слуг.
Иван обладал внешностью с картинки, но совершенно не имел сердца — и это не было новостью. Просто Родан надеялся услышать другой ответ.
— Хорошо.
Иван легко согласился, будто с самого начала не собирался заботиться о ребёнке. Словно тема была закрыта, он отвернулся к окну.
Младенец не выбирал родителей, но его судьба уже казалась трагичной. Родан невольно почувствовал укол жалости.
— Как мне называть малыша?
Возможно, именно поэтому ему захотелось дать ребёнку достойное имя. Родан снял перчатку и легонько коснулся носа младенца. Иван, безучастно смотревший в окно, на миг обернулся.
— Иан.
Иван негромко ответил.
— Его имя созвучно с вашим, Ваше Величество.
— Вот как.
Иван ответил небрежно, будто и не заметил этого, но в его голове всё ещё звучали сбивчивые слова Амелии.
«На самом деле его не бросили... я спасла ребёнка, которого собирались бросить. Она сказала, что назвала его в честь отца».
Иван пытался представить, что чувствовала эта женщина, когда смотрела на новорожденного, вспоминала его и давала имя, изменив лишь один слог.
Радость? Печаль? Одиночество? Обиду?
Он перебирал эти чувства, словно товары на прилавке, но не мог выбрать ни одно. Для него, никогда не испытывавшего ничего подобного, это было непостижимо.
— ...
Единственное, в чём Иван был уверен:
Амелия Эсклифф, ведомая этими чувствами, с каждым днем всё ближе к тому моменту, когда она собственноручно разрушит мир, в котором живет.
Обновлено: 08.04.2026