Неожиданная враждебность заставила Лили попятиться.
Герцогиня, всё так же сидя на коленях, яростно уставилась на кончики пальцев Лили, с которых всё ещё стекала святая сила. Лили поспешно убрала её.
Сквозь слегка задравшийся рукав платья Герцогини промелькнул шрам, похожий на след от меча. Кровь, сочившаяся из этой раны, окрашивала тёмно-синюю ткань в алый цвет.
Герцогиня закричала свирепо, словно дикий зверь:
— Как ты смеешь на это смотреть!
Лили застыла с открытым ртом, даже не подумав склонить голову в извинении. Сквозь эту рану текла не только кровь.
Зловещая аура, которую она чувствовала впервые в жизни, отчаянно рвалась наружу. Тьма буквально выплескивалась из раны, и Лили отступила ещё быстрее.
— Я… я позову… позову Герцога.
Это было единственное, что она смогла выдавить из себя, глядя на женщину, которая, казалось, была готова её убить.
Быстро покинув оранжерею, Лили сообщила о состоянии Герцогини горничной, ожидавшей неподалёку. Услышав, что госпожа в критическом состоянии, та с побледневшим лицом поспешила в главное здание.
Герцог, наблюдавший за оранжереей сверху, направился туда сразу же, как только Лили выбежала на улицу. Благодаря этому он прибыл на место гораздо быстрее, чем ожидалось.
Лили ждала перед входом, думая, что ей придётся объяснять ситуацию, но и Герцог, и горничная, похоже, были к такому привычны.
Вынося супругу из оранжереи на руках, Герцог заметил Лили, стоявшую в стороне у входа.
— Герцогиня… внезапно почувствовала сильную боль. А потом приказала мне уйти…
— Должно быть, ты испугалась,
Кратко ответил Герцог и тихо вздохнул. Лили занервничала, чувствуя, что этот вздох, раздавшийся над её головой, — её вина.
— Она запретила тебе использовать святую силу?
— Да, верно.
— Так и думал… Ты наверняка потрясена, иди отдохни. С завтрашнего дня тебе предстоят тренировки.
Похлопав Лили по плечу, Герцог развернулся и вошёл в главное здание. В его голосе, который был чуть выше и мягче, чем у Стюарта, явно смешивались беспокойство и усталость.
«Это какая-то старая болезнь?»
Если так, то отказ от лечения святой силой был понятен. В Храме твердят, будто святая сила может исцелить любой недуг, но на самом деле она лишь возвращает тело в исходное состояние. Хронические болезни, имеющиеся с рождения или раннего детства, она вылечить не способна.
Однако для всех остальных недугов она была поразительно эффективна. Те, кому святая сила не помогла, часто не могли смириться с тем, что неизлечима именно их болезнь, и в итоге теряли веру.
Решив, что с Герцогиней именно такой случай, Лили побрела к себе в комнату.
«Но что же тогда это было за мерзкое ощущение?»
Это была зловещая энергия, какой она никогда раньше не чувствовала в людях. Любой человек наверняка заболел бы, носи он в себе нечто подобное.
«Когда мы пили чай, я ничего такого не ощущала».
Значит, эта сила обладает собственной волей? Что же это такое?
Вернувшись в комнату, Лили не находила себе места и мерила шагами пол. Если болезнь Герцогини застарелая, нельзя быть уверенной в успехе, но с той зловещей аурой, что извивалась внутри неё, Лили чувствовала, что сможет справиться.
Но Герцогиня…
— Сказала ничего не делать.
«Может, Первосвященник провернул с ней какую-то пакость?» При этой вполне правдоподобной догадке глаза Лили невольно сузились.
Герцогиня просила ничего не предпринимать, но такая сила внутри должна причинять невыносимую боль. Лили просто не могла сидеть сложа руки.
«Если бы я могла её исцелить…»
Возможно, Стюарт привез её именно для этого. Ведь у Лили нет ничего, кроме святой силы, и умеет она только пользоваться ею.
Лили тут же покинула комнату. Рыцари, охранявшие флигель, уставились на неё, но когда она направилась к главному зданию, они заметно расслабились и опустили плечи.
Чем ближе она подходила к главному зданию, тем тяжелее становилась атмосфера. Однако служанки в саду весело переговаривались и смеялись, а лица стражников были совершенно спокойными.
Среди этой повседневной картины сгущалась чёрная тень, но, кажется, никто не обращал на неё внимания.
«Неужели они не чувствуют?»
В таком случае вероятность того, что святая сила сработает, была высока.
Лёгким шагом Лили обогнула главное здание. Рыцари равнодушно мазнули по ней взглядом и тут же отвернулись.
«…Сказали, что герцогская семья живет на втором этаже главного здания».
Ей хотелось войти в комнату Герцогини и проверить всё лично, но Лили не была уверена, позволено ли ей вообще входить внутрь.
Она стояла позади здания, вытянув шею и глядя на окна второго этажа. Заметив, что одно из окон внезапно распахнулось, Лили быстро спряталась.
— Тебе лучше, Лелия?
— …Я же сказала, уходи.
— Оставить тебя одну и уйти? Я не могу этого сделать.
Из открытого окна доносились обрывки разговора. Голос был похож на голос Стюарта, но чуть звонче и выше. В нём было столько нежности и заботы, что слушать его было одно удовольствие.
«Я думала, все аристократические пары холодны друг к другу, но, кажется, ошиблась».
Что за люди эти дворяне? Когда они приходят в Храм на молитву, то едут в одной карете и притворяются любящими супругами, а после молитвы разъезжаются в разные стороны к своим любовникам.
Лили не раз задавалась вопросом, что для них значит брак, но, видимо, существовали и те, кто женился по любви.
«Впрочем, неудивительно, что молодой господин такой добрый».
То, что он добр даже к простому рыцарю, — это заслуга родителей. Подумав об этом, Лили даже немного позавидовала Стюарту.
— Хм-м…
Герцогиня хотела вскрикнуть от боли, но поспешно зажала рот рукой.
— Эта мазь больше не помогает, — горько пробормотал Герцог. Похоже, Герцогиня что-то закусила, потому что её тяжелое дыхание звучало приглушённо.
Лили не видела, что происходит в комнате, но могла смутно догадаться, что Герцогиня страдает от какого-то кожного заболевания.
— Может быть, стоит позвать ту девушку, которую привез Стюарт…
— Я сказала, что не хочу, Оскар!
Услышав упоминание о себе, Лили широко раскрыла глаза, зажав рот руками. Сердце забилось так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди.
— Я понимаю твои чувства. Я тоже ненавижу Храм. Но…
— Ты хочешь, чтобы я показала свою слабость кому-то из Храма, кого я даже не знаю?
— Ты ведь сама видела, когда она лечила рану Стюарта. Тот яркий свет. Видела ли ты когда-нибудь нечто подобное?
— Видела. И едва сдержала тошноту.
Голос Герцогини был необычайно резким. Лили показалось, что эти слова полоснули её по коже. На душе стало тоскливо.
Её угостили ароматным чаем и поблагодарили за спасение молодого господина, но это, похоже, не означало, что её приняли.
Лили задумчиво сжимала и разжимала ладони. Почему же тогда чета герцогов позволила ей вступить в Орден Рыцарей-Защитников?
«Уж в чём-чём, а в ненависти к Храму я точно могу с ними посоревноваться…»
Она чувствовала себя маленькой лодочкой, которую, как ей казалось, надёжно привязали к берегу озера, но внезапный шторм унёс её в открытое море.
Сдерживая волнение в груди, Лили вложила всю свою печаль и искреннее желание помочь Герцогине в святую силу и направила её в небо.
В лазурном небе вспыхнул ещё более глубокий синий свет, подобный фейерверку. Сияние, напоминающее Млечный Путь, прочертило длинную дугу и рассыпалось драгоценными искрами. Люди в саду замерли, раскрыв рты от изумления.
Это было настолько прекрасное зрелище, что даже рыцари прервали тренировку и вышли за пределы площадки.
— Неужели метеоритный дождь бывает днем? Никогда о таком не слышал!
Слуги выбегали в сад, даже не успев обуться. Лили спряталась ещё надежнее, чтобы её не заметили.
Пока Герцог и Герцогиня, поражённые, наблюдали за падающим с неба синим светом, святая сила, старательно карабкавшаяся по стенам поместья, достигла открытого окна на втором этаже.
— Посмотри на это, Лелия!
Весь особняк наполнился восторженными криками. Воспользовавшись суматохой, святая сила, поднявшаяся по стене, по-хозяйски расположилась на полу в комнате Герцогини.
Герцогиня, завороженно смотревшая в небо, услышала возглас мужа и оглядела комнату.
— Что это…
— Похоже, это святая сила. Никогда не слышал, чтобы она была способна на такое!
Герцогине казалось, будто она стоит прямо на небесах. Ей и раньше казалось это красивым, когда сила окутывала Стюарта, но вблизи это выглядело как россыпь ослепительно сияющих бриллиантов.
Святая сила медленно приблизилась к Лелии. Несмотря на то, что её окружала чужая энергия, страха не было. Напротив, в душе поднялась буря эмоций — тёплых и уютных, будто она вернулась домой.
Синий свет медленно впитался в тело Лелии.
Глаза Герцога округлились. Симптомы болезни Лелии то ослабевали, то усиливались. Ещё утром всё было терпимо, но состояние внезапно ухудшилось: кожа трескалась, из ран сочилась кровь и сукровица.
Никакие методы лечения не помогали. Последней надеждой была святая сила. Хотя Герцогу Ивонн она была так же противна, исцеление Лелии было важнее.
После долгих уговоров ему удалось уговорить ненавидящую Храм Лелию отправиться в Империю Найад. Однако нигде в Империи не нашлось человека, способного снять проклятие Лелии. Надежда, раздувшаяся в груди, лопнула, и её осколки больно ранили сердце.
На обратном пути из Империи Найад Лелия, глядя на свою кожу, из которой по-прежнему сочилась влага, впервые разрыдалась.
Больше всего в той карете она винила саму себя за то, что позволила себе глупую надежду на исцеление.
В конце концов Лелия отказалась от всякого лечения. Она больше не хотела сидеть в одиночестве на руинах своих надежд и плакать. Герцог Ивонн тоже смирился, лишь мечтая, чтобы этой весной боль была хоть немного слабее.
— Лелия!
Кожа Герцогини стала чистой, какой она была до того, как её поразило проклятие. Лелия молча смотрела на свои руки. Долгие пятнадцать лет она терпела эту муку.
И вот эта святая сила в мгновение ока стерла все следы болезни, будто этих пятнадцати лет и вовсе не существовало.
Тук-тук.
Птица, прилетевшая откуда-то, постучала в окно комнаты Герцогини. В клюве она держала клочок бумаги. Когда Герцогиня взяла записку, птица радостно чирикнула и снова скрылась в небе.
<Я ненавижу Первосвященника больше всех на свете.>
Обновлено: 09.04.2026