Какой парень не мечтает стать… магом? Только представьте: взмахнул левой рукой – и в воздухе расцветает огненный дракон, дернул правой – и во врага летит «Громовой бабах». Спецэффекты при использовании навыков – это же чертовски круто, понимаете?
А что до гвардейцев… Разлетающиеся во все стороны брызги крови, когда ты ловишь своим телом чужой клинок, – это считается за спецэффект?
Разбитые мечты о магическом поприще привели унылого Уильяма в королевскую гвардию. Его основной обязанностью стала охрана парадных дверей Его Величества.
Впрочем, жаловаться не приходилось: условия службы в дворцовой охране были весьма недурными. Мало того что платили щедро, так еще и график дежурств – сутки через сутки – позволял в свободное время наслаждаться операми и танцами. В тот период Уильям, имея деньги и массу досуга, жил припеваючи.
Увы, беззаботные деньки пролетели быстро. Счастье «ленивой рыбы» продлилось меньше полугода – грянула война.
После двух крупных сражений личная гвардия королевы понесла тяжелые потери. Из-за острой нехватки людей Уильяма, подпиравшего до этого двери дворца, перевели в свиту. Счастливая жизнь, состоявшая из «ловли рыбы в мутной воде» на работе и созерцания прекрасных балерин после нее, канула в лету.
В должности телохранителя он прослужил два года. Хотя в Фалане сражения кипели не каждый день, бесконечные мятежи то и дело вспыхивали по всей стране, и опасностей хватало. Уильяму даже разок довелось активировать свой спецприем «Стойкость».
Пережив несколько смертельных передряг, он почти достиг потолка в профессии гвардейца, подняв уровень до девятого. Королеве с трудом удалось подавить пожар восстаний, и казалось, что всё вот-вот закончится, но тут рванула самая мощная мина замедленного действия.
Земля – ресурс ограниченный. Если отдал участок одному, другому уже не достанется. Наделы нового дворянства оказались куда скромнее земель старой аристократии: владения иных графов были даже меньше виконтств, что совершенно не соответствовало их титулам.
Богатство туманит разум. Новое дворянство роптало, но разве старые аристократы добровольно выпустят кусок мяса из зубов? Противоречия между ними обострялись с каждым днем.
И надо же было такому случиться, что в землях эрцгерцога Эйтона грянула внезапная засуха. Доведенные до отчаяния простолюдины, подстрекаемые некоторыми «безродными» дворянчиками, подняли беспрецедентный бунт. При поддержке нового дворянства они ворвались в резиденцию Эйтона и отправили этого жадного правителя на плаху.
Мятеж быстро перекинулся на соседнее герцогство Кейн, где ситуация была ничуть не лучше. После нескольких жалких попыток подавления герцог Кейн был изгнан из своих земель и с остатками верных войск позорно бежал в Столицу.
В это же время на севере Империя Фалан сдерживала натиск варваров, а на юге назревал конфликт со Священной Империей. Когда большая часть элитных войск оказалась связана боями на границах, новое дворянство решило идти до конца. Собрав огромные толпы обывателей, они двинулись на Столицу, сметая всё на своем пути.
Основные силы Фалана находились в руках великих герцогов. Если не считать тех двоих бездарей, эрцгерцог с крайнего севера вел войну не на жизнь, а на смерть с варварами. Войска южных провинций, подчиненных короне, были слишком далеко. Ближайший к Столице эрцгерцог Коул откровенно тянул время, а двое других герцогов помогали лишь на словах, явно не желая спасать трон. Империя Фалан стояла на краю гибели.
По мнению Уильяма, настало самое время делать ноги. Хотя Королева уже отдала приказ о переброске южных гарнизонов, они явно не успевали. Сейчас она ставила на карту всё, пытаясь удержать Столицу лишь ради того, чтобы сохранить остатки достоинства королевского дома Фалана.
***
Эльвира и не подозревала, что ее гвардеец только что получил три безумных задания. Она весело протянула руку и ущипнула Уильяма за щеку, с улыбкой глядя, как он, нахмурившись, пытается уклониться.
— Ах ты, паршивец. Когда ты был мне едва по грудь, то ходил с такой же ледяной миной. Теперь ты на целую голову выше меня, но лицо всё такое же – словно на тебе лежит вся скорбь мира.
Уильям отклонил голову, избегая ее шаловливых рук. Его мужественные брови-мечи сошлись на переносице, и он с недовольством произнес:
— Ваше Величество, призываю вас к благоразумию. Вам надлежит соблюдать аристократическое достоинство. Кроме того, я уже взрослый мужчина, и прошу вас воздержаться от столь фамильярных жестов.
Эльвира, посмеиваясь, ухватилась за ворот его доспеха и снова ущипнула Уильяма за нарочито серьезную щеку.
— Какой ты взрослый? Ты младше меня больше чем на десять лет! В моих глазах ты всё тот же заносчивый мальчишка.
Казалось, она на миг забыла о приближающихся мятежниках. Сузив свои лучистые глаза, Эльвира с удовольствием тискала лицо Уильяма, словно ребенок, нашедший любимую игрушку.
Обычно Уильям из-за пассивного эффекта «Лика амбициозного героя» всегда оставался серьезным. Его лицо круглый год сохраняло бесстрастное и строгое выражение, и увидеть на нем тень беспомощности было редкостью.
Этот контраст явно подстегнул азарт Эльвиры. Чем сильнее смущался Уильям, тем больше она воодушевлялась. Однако она была заметно ниже него, и стоило Уильяму задрать голову, как она переставала доставать до его щек.
Чтобы подольше продлить «забаву», Эльвира с энтузиазмом встала на цыпочки и даже обхватила белой, как фарфор, рукой шею Уильяма, пытаясь притянуть его раскрасневшееся лицо обратно.
— Ваше Величество, прибыло донесение от эрцгерцога Коула…
Боковая дверь за спиной Уильяма внезапно распахнулась. Фрейлина-наставница, несшая поднос, поспешно вошла в комнату, но тут же замерла на месте. Ее миловидное лицо стало белее мела.
С ее позиции картина выглядела однозначно: всегда чинная и благородная Королева всем телом прильнула к груди высокого гвардейца. Ее изящная фигура словно лиана обвила стальной доспех. Одной рукой она нежно обнимала мужчину за шею, а другой ласкала его лицо.
Лицо Королевы сияло улыбкой, на щеках играл нежный румянец, а в глазах плескалась такая сладость, что можно было захлебнуться. Алые, пухлые губы были слегка приоткрыты, и в сочетании с рукой на шее Уильяма всё это выглядело так, будто она жаждет поцелуя.
В голове фрейлины-наставницы громом пронеслась мысль:
«ЛЮ! БОВ! НИ! КИ!»
А следом ударила молния осознания:
«МНЕ! ХА! НА!»
Она стояла с широко разинутым ртом, напоминая растерянного Псайдака, получившего удар в десять тысяч вольт. Она не смела ни кричать, ни бежать. Ноги под длинной юбкой мелко дрожали от страха, что в следующую секунду гвардеец выхватит двуручный меч и снесет ей голову.
Заметив появление служанки, Эльвира поняла, насколько двусмысленно выглядит ее поведение. Смутившись, она убрала руку с шеи Уильяма, а правой рукой, всё еще касавшейся его щеки, сделала вид, будто поправляет ему волосы.
Она выпрямилась и, стараясь сохранять хладнокровие, откашлялась. С едва заметным румянцем она спросила:
— Мия, есть вести от эрцгерцога Коула?
Эльвире было неловко от того, что кто-то увидел ее минутную слабость. Она начала корить себя: видимо, нервы в последнее время натянуты до предела, раз наедине с Уильямом она позволяет себе лишнее. Странное дело – каждый раз, когда этот парень был рядом, она словно сбрасывала тяжкий груз с плеч и вела себя необычайно раскованно.
Фрейлина-наставница дрожащими глазами мельком взглянула на лицо Уильяма, и ее сердце ушло в пятки. Словно посреди зимы ее окатили ушатом ледяной воды.
Высокий красавец-гвардеец выглядел крайне сурово. Его взгляд, устремленный на нее, был пугающе холодным и лишенным всяких эмоций. Он смотрел на нее как на покойника.
Заметив взгляд Мии, Уильям, пойманный за дурачеством с начальницей в рабочее время, испытал жуткую неловкость. Прикрываясь своим «Ликом амбициозного героя», он выдал натянутую, вымученную улыбку и вежливо кивнул ей.
Этот оскал, который Уильям считал дружелюбным, едва не заставил фрейлину-наставницу лишиться чувств. Она содрогнулась, опустила голову и не могла вымолвить ни слова – в ее мозгу отпечаталась лишь эта ледяная и беспощадная (по ее мнению) усмешка.
Она и представить не могла, что движение лицевых мышц другого человека может внушать такой ужас. Улыбка на этом красивом лице была подобна треснувшему льду, но холод в глазах (который на самом деле был смущением) пробирал до костей.
— Мия?
Не дождавшись ответа, Эльвира с недоумением переспросила:
— Почему ты молчишь? Что передал эрцгерцог Коул?
— Ко… Коул…
Девушка попыталась начать доклад, но стоило ей снова встретиться взглядом с Уильямом, как зубы начали выбивать чечетку. Образ гвардейца заполнил всё ее сознание. Этот жаждущий крови (на самом деле – пытающийся сохранять спокойствие) взор словно ледяная рука сжал ее горло, не давая вымолвить ни слова.
Увидев ее реакцию, Эльвира всё поняла по-своему. Она со снисходительной улыбкой похлопала Уильяма по плечу, как старшая сестра младшего брата, и пояснила:
— Всё в порядке. Уильям – мой личный телохранитель, при нем можно говорить открыто.
Она имела в виду, что донесение эрцгерцога не является секретом для Уильяма, которому она полностью доверяла. Однако для ушей фрейлины эти слова прозвучали как удар тайфуна.
— Можно… открыто?
— Да, Уильям со мной уже два года. А до этого он принадлежал Его Величеству королю. Тайны здесь ни к чему.
Мия почувствовала, будто в ее голову ударила молния, а мозги закипели.
«Этот гвардеец… и Королева… уже два года?! И до этого… он был… у Короля?! О боги, неужели у аристократов… всё НАСТОЛЬКО закручено?!»
Обновлено: 20.02.2026