Глава 18 — Глава 18: Поездка в Патру

Кауц промолчала, словно я попала в самую точку. Видя её замешательство, я решила объясниться честно: — Как ты уже поняла, поселившись в этом доме, Кауц, я живу здесь временно. После смерти родителей меня выставили на улицу ни с чем, а дядя, который должен был заботиться обо мне, просто продал меня Дому Керейс. — Юная леди... — Побывав в роли живого товара, я осознала одну вещь: я хочу зарабатывать деньги сама. И на эти деньги я хочу жить свободно с теми, кто мне дорог. Это всё, чего я желаю. Пока я говорила, мои истинные чувства вырвались наружу. Я и впрямь всем сердцем хотела спокойной и свободной жизни. Лицо Кауц стало серьёзным. Некоторое время она о чём-то размышляла, а затем медленно подняла голову и произнесла: — Я отведу вас в район Патра, юная леди. Я накрыла её грубую ладонь своей маленькой рукой. Мы почувствовали тепло друг друга. — Спасибо, Кауц. Давай постараемся. В этот момент из-за двери спальни послышался весёлый топот — «топ-топ-топ». Я хорошо знала этот звук. Неужели он всё ещё не спит, хотя уже почти полночь? Вскоре раздался голос главной горничной, и дверь отворилась. — Крим! — Сестлёнка! Крим, прямо в пижаме, подбежал ко мне и прижался к моим коленям. Я нежно погладила его по волосам. — Он проснулся. Наверное, из-за того, что уснул вечером, пропустив ужин, — ответила вошедшая следом главная горничная с материнской заботой, в которой смешивались беспокойство и улыбка. — Вот оно что. Крим, ты проголодался? — Я голоде-ен! Крим выпятил свои губки-вишенки и похлопал маленькой ручкой по животику. Главная горничная недовольно проворчала: — Я предлагала ему суп и молоко, но сегодня он почему-то капризничает и ничего не ест. Она цокнула языком, всем своим видом показывая, как непросто растить детей. Что ж, я её прекрасно понимала. — Значит, ты не мог уснуть от голода? — И это тоже, но на самом деле, юная леди... — М? Главная горничная подошла ближе и прошептала мне на ухо: — На самом деле, чуть раньше заходил молодой господин Шеберт и, представляете, отобрал и съел печенье молодого господина Крима! — Что-о? Этот паршивец... ой. Ругательство вырвалось само собой, и я поспешно прикрыла рот ладонью. Крим удивлённо захлопал круглыми глазками. — Аха-ха! Я рассмеялась, делая вид, что ничего не произошло, и снова прислушалась к словам горничной. — В общем, после того как братья повздорили, молодой господин Крим уснул раньше времени. Семнадцатилетний старший брат затеял ссору с малышом? Да он просто издевался над Кримом! Ух, во мне вскипел непроизвольный гнев. С чего это он вздумал отбирать подарок, который я дала Криму?! — Ох, бедный мой Крим. Так ты из-за этого расстроился? Выслушав всю историю, я недолго думая велела горничной принести одну из упаковок печенья, купленных недавно в Южных землях. — Юная леди, неужели вы... Услышав шуршание обёртки, главная горничная напряглась. Её лицо так и говорило: «Ни в коем случае нельзя есть сладости перед сном». Заметив это, Крим, который на удивление быстро сообразил, что к чему, вцепился в меня: — Чоко! Я разломила круглое печенье с кусочками шоколада на несколько частей и сказала Криму: — Скушаешь только один кусочек, больше нельзя. Ну-ка, Крим, обещай. В его глазах читалось желание съесть всё, но я была непреклонна. Если он объестся сладостями и у него заболит живот, мне будет ещё хуже. — Обесяю! Увидев, как Крим послушно кивнул, я поднесла кусочек печенья к его ротику, который он открыл, словно птенец. Было невероятно мило наблюдать, как его пухлые щечки, покрытые нежным пушком, задвигались, пережёвывая лакомство. — Теперь я тоже съем кусочек. И вы, главная горничная, попробуйте. Горничная поначалу отказывалась, но я настояла, сказав, что мы должны разделить трапезу, чтобы лучше понять чувства Крима. Главная горничная, которая всегда твердила, что терпеть не может шоколад, откусив кусочек, тут же расплылась в улыбке от невероятной сладости. «Ну погоди, Шеберт, я это тебе так просто не оставлю». Я твёрдо решила отомстить ему в ближайшее время. Ведь я теперь сестрёнка Крима. О том, что мы с Кримом стали не разлей вода, в поместье знали уже все. В свободное время он хвостиком ходил за мной повсюду, и даже когда у нас с Кауц были уроки магии, он, клюя носом, засыпал у меня на коленях. Но самые заметные перемены произошли во время завтраков. — Крим, тебе нужно сесть на своё место. А он оказался тем ещё упрямцем. Я попыталась поднять его кругленькое тельце, чтобы пересадить, но, увидев, как он надул губы, готовый вот-вот расплакаться, сдалась. Глядя на него, я невольно подумала, что он похож на оживший зефир. С какого-то момента Крим перестал садиться напротив Шеберта и неизменно занимал место рядом со мной. Из-за этого порядок рассадки стал весьма странным. Герцог сидел во главе стола, а справа от него в ряд расположились Шеберт, я и Крим. Напротив же нас не сидел никто. — Хм. Герцог, заметив перемены, нахмурился и посмотрел на меня. Шеберт, старший сын, тоже с неприязнью отвернулся и открыто выразил своё недовольство: — У всяких шуток должен быть предел. И это при том, что ты живешь здесь из милости. Ах ты... Если бы не присутствие Герцога, я бы в ту же секунду вцепилась ему в волосы. Погоди у меня, ты ещё поплатишься. Я бросила на него свирепый, предостерегающий взгляд. Невзирая на негласную перепалку, Крим с детской непосредственностью закинул в рот вишенку. Он перекатывал её за щеками, словно леденец, отчего его и без того пухлые щеки раздулись ещё сильнее. При виде этой картины на моем лице невольно заиграла улыбка. «Что ж, если Крим счастлив, то и ладно». — Кушай побольше, Крим. Незаметно для самой себя я обрела в лице Крима союзника. Конечно, он был самой слабой картой среди мужчин семьи Керейс. Криму всего четыре года, и даже спустя время он всё ещё будет мал, так что большой пользы от него ждать не приходилось. Но это было неважно. Когда я только попала сюда, я была совсем одна. И я была искренне благодарна Криму за то, что он открыл мне своё сердце. Спустя несколько дней мы с Кауц покинули поместье под предлогом уроков на свежем воздухе. Герцог приставил ко мне пятерых сопровождающих. К счастью, это было меньше, чем когда я ездила в город. Карета мчалась вперёд и, наконец, остановилась неподалёку от района Патра. — Подождите нас здесь какое-то время, — распорядилась Кауц. — Что это значит? — недовольно переспросил один из стражников. Их обязанностью было защищать Мериэн, так что подобная реакция была вполне естественной. Я вмешалась прежде, чем разгорелся спор: — Это ненадолго. Магия, которую мы будем сегодня практиковать, опасна для окружающих. Но если вы не против остаться без ноги или, скажем, руки, то, конечно, пойдёмте с нами. — Ох! Рослые воины тут же попятились. Кауц, стоявшая рядом, тоже удивлённо взглянула на меня. Она и раньше знала, что юная леди Мериэн необычная девочка, но не ожидала, что она ещё и настолько находчива. Видя, как стражники послушно отступили, Кауц искренне восхитилась: — Юная леди, вы поразительны. — Пустяки. Ну что, пойдём? Отряхнув ладошки, я зашагала впереди. Озеро в районе Патра. Оно было настолько огромным, что казалось, будто оно может поглотить две высокие горы. Перед кристально чистой гладью воды стоял большой указатель. — Написано, что входить запрещено. Видимо, здесь опасно. — Юная леди, с виду это обычное озеро, но... видите, как там бурлит вода? — Ой, и правда! Там, куда указала Кауц, вода действительно пенилась пузырьками. — Она горячая? — Нет. Напротив, она настолько холодная, что при соприкосновении с кожей можно получить обжог. Будьте осторожны. Это было загадочное озеро, ледяная вода которого могла обжечь. Единственное подобное место во всей Империи. В этот момент Кауц воскликнула: — О! Юная леди, смотрите, вот та трава, из которой делают краситель! Я посмотрела туда, куда она указывала. Чуть поодаль от берега росли редкие пучки травы. Как и подобает сырью для фиолетового красителя, их листья сочетали в себе два цвета: зелёный и фиолетовый. — Значит, из них можно получить краску. — Было бы здорово, но, юная леди, эти листья мгновенно вянут, если их вынести за пределы Патры. Поэтому собирать и обрабатывать их можно только здесь. — Понятно. Но потрогать-то их можно? Кауц кивнула и только собралась сорвать листок, как вдруг... — Что это вы тут вытворяете! От внезапного яростного крика мы застыли на месте. В ту же секунду к нам подлетел какой-то грузный мужчина и бесцеремонно вырвал лист из наших рук.