Глава 13 — Глава 13: Единственный брат

Горничная подала две чашки тёплого чая. Острый взгляд алых глаз Шеберта скользнул по комнате и остановился на девочке, что скромно сидела и пила чай. Что же она задумала? Из любопытства он всё же вошёл в комнату и сел, но так и не мог предугадать, о чём заговорит Мериэн. «Неужели она собирается завести разговор о помолвке, про которую упоминал отец?» Шеберт решил, что если так, то он сразу же её отбреет, и на его лице появилось свирепое выражение. Однако слова Мериэн, нарушившие тишину, оказались совершенно неожиданными. — Ты знаешь, какая любимая игрушка у Крима? — ...Что? К чему это ты вдруг? — А тогда знаешь, какое у него любимое лакомство? — Да что за!.. Наверное, пу... пудинг? Лицо тринадцатилетней Мериэн мгновенно омрачилось. — Ты совсем ничего не знаешь. А ещё старший брат. — Эй, эй! Мало ли, чего я не знаю! Я ему что, нянька по вызову? Шеберт огрызался, но в голове продолжал судорожно перебирать варианты: что же на самом деле любит Крим? Конечно, ничего конкретного на ум не приходило. В конце концов, раздосадованный, Шеберт почти закричал: — Мы, братья Керейс — враги друг другу. Только через конкуренцию можно доказать своё право наследовать этот род. Керейс не доверяют даже кровным братьям. Разве такая девчонка, как ты, может это понять? Чёрные глаза Мериэн спокойно смотрели на Шеберта. — Но Крим ведь ещё ребёнок. Ему всего четыре года. Шеберт лишился дара речи. От раздражения он нахмурился. Но тут же перед его глазами возник образ малыша, ковыляющего короткими ножками. Вспомнилось, как ребёнок искренне и радостно улыбался, когда впервые пробовал вкусный суп. Вспомнилось, как Крим хватался за его штанину, зовя: «Блатик!» — ... В груди у Шеберта неприятно кольнуло. Прокрутив в голове только что сказанные слова, он почувствовал себя жалким. Зачем он вообще это ляпнул? Какая ещё конкуренция с маленьким младшим братом? Однако он не подал виду и, напротив, огрызнулся ещё резче. Таков был его единственный способ общения. — Ну и что? Кто ты такая, чтобы меня отчитывать? «Ты всего лишь приживалка». Шеберту показалось, что, добавив это про себя, он одержал победу. Но даже после таких резких слов Мериэн осталась невозмутима. Она твёрдо произнесла: — Можете говорить мне что угодно. Я выдержу. — ...Что? — Но у меня есть одна просьба. Пожалуйста, играйте с Кримом хотя бы раз в неделю. Вы ведь единственный, его единственный старший брат, который остался в этой резиденции герцога. — Ах, ты!.. — Шеберт хотел было что-то возразить, но слова снова застряли в горле. Если в первый раз он смог прийти в себя, то теперь растерялся окончательно. Губы его слегка приоткрылись, но ни звука не вырвалось. В голове была такая же пустота. Казалось, все мысли замерли. Шеберт, впервые оказавшийся в подобной ситуации, мог только глупо стоять и хлопать глазами. В ушах набатом звучали слова: «Единственный старший брат». Единственный старший брат, один-единственный... Шеберт резко вскочил, сверкнув алыми глазами. — Ты... неужели думаешь, что я сделаю так, как ты сказала? Мериэн не ответила. У неё было милое личико, но сейчас она выглядела совсем не по-детски серьёзной. Она лишь спокойно поманила его пальцем. — Что... что! Что такое! — Наклони голову. Жест означал «склонись ко мне». Шеберт был ошарашен — за все семнадцать лет его жизни с ним никогда так не обращались. — Ты... ты сейчас приказываешь мне поклониться? Когда Мериэн кивнула, алые зрачки Шеберта задрожали, словно от землетрясения. Сглотнув слюну и не зная, что делать, он в конце концов сам не заметил, как слегка наклонился к ней. Их лица оказались на расстоянии ладони друг от друга. В его алых глазах отразилась разгневанная девочка. Её нахмуренные брови красноречиво говорили: «Я сержусь». — Повторяю ещё раз: в твоём теле столько дырок... — Ик! А, х-хватит! — Поэтому играй с ним, пока я прошу по-хорошему! Сказав это, девочка, чьи щеки раскраснелись, прижала к ним ладони и опустилась на пятки (до этого она приподнималась на цыпочках, чтобы быть повыше). Затем она, сердито сопя, вышла из комнаты — хотя это была её собственная комната. Шеберт озадаченно дернул бровью, глядя на эту странную сцену. «Что это было? Похоже, меня опять обвели вокруг пальца?» Давно мы не собирались за завтраком вчетвером. Герцог, казалось, стал уделять Криму чуть больше внимания после того случая. Хотя «больше» — это значит, что он посмотрел на него не один раз, а целых два. В остальном всё было по-прежнему. Стояла тишина, прерываемая лишь редким звоном столовых приборов. Но при этом я чувствовала себя как-то странно. А всё из-за этих двоих братьев, которые то и дело на меня пялились. Старший, Шеберт, грубо кромсал мясо ножом и сверлил меня кровожадным взглядом. Стоило мне отвести от него глаза, как я натыкалась на взгляд Крима. — Хе-хе. Крим на протяжении всего завтрака тайком поглядывал на меня своими глазами, сияющими подобно рубинам. Я радовалась, что в его глазах больше нет слёз, которые раньше были готовы брызнуть в любой момент, но... С другой стороны, почему он так на меня смотрит? Малыш был очарователен, но такое внимание меня немного тяготило. «Эй, перестань на меня глазеть». Мужчины семьи Керейс быстро закончили трапезу и удалились. Наконец-то я осталась одна... так я думала. Но нет, Крим всё ещё был здесь. Он был настолько маленьким, что над столом виднелась только его макушка. — Ты ещё не закончил есть? В ответ на мой вопрос Крим засучил ножками. Топ-топ-топ — от этого шумного топота подошла няня. — Хотите ещё супа, молодой господин? — А-а. — Тогда помочь вам спуститься со стула? — Угу. Спустившись со стула на руки горничной, Крим бодрым шагом обошёл половину длинного стола. Я нахмурилась, глядя на странное поведение малыша. Неужели он выздоровел и снова превратился в того маленького разбойника? Крим подходил всё ближе. «Ч-что это? Зачем он идёт сюда!..» К тому же, зачем он так крепко сжал кулачки! И почему бежит ко мне, выпятив губы! Я на миг забыла. Крим был главным маленьким злодеем в доме Керейс. Как бы мы ни сблизились и как бы он ни называл меня «сестрёнкой», злодей остаётся злодеем. К тому же он всего лишь непредсказуемый четырёхлетний ребёнок. Мои зрачки задрожали. Вспоминая прошлое, я крепко вцепилась в подол своего нового платья. Он может швырнуть в меня едой или, чего доброго, плюнуть молоком, которое только что выпил. Я ведь только умылась и надела новое платье. Нельзя же снова идти переодеваться. Прокручивая в голове разные варианты, я уже хотела позвать стоящую сзади горничную. Но семенящий ко мне Крим оказался быстрее. — Сестлёнка! Крим, уже вплотную прижавшийся ко мне, вытянул вперед сжатый кулачок. Ой! Неужели там лягушка... или дождевой червяк, или паук..? Сглотнув, я в панике позвала горничную. — С-скорее, дайте мне что-нибудь вытереться! — Вытереться? — Горничная огляделась, думая, что я что-то пролила, но всё было чисто. Я закричала в спешке: — Чтобы вытереть или закрыться! Неважно что, тащи скорее! Живо! Быстрее-е! Кидай сюда-а! Пока перепуганная моим криком горничная металась туда-сюда, Крим разжал кулачок. — Сестлёнка, подалок! А-а-а, нет! Не надо подарков! Я зажмурилась. Я до смерти боюсь лягушек! Этих скользких тварей с выпученными глазами! Которые могут прыгнуть куда угодно! У-а-а, только не это! Сколько времени я так просидела с закрытыми глазами, мысленно крича? — ... Почувствовав тишину, я осторожно приоткрыла один глаз. А? К моему удивлению и облегчению, никакой лягушки не было. Был только Крим, смотрящий на меня своими невинными глазищами, и печенье, лежащее в его ладошке. — Кхм, это... печенье? — Сестлёнке дам. В крошечной ладошке, перепачканной крошками, лежало слегка подтаявшее шоколадное печенье. Это было особое лакомство, которое повар готовил специально для маленького Крима. — Неужели... ты даёшь это мне, чтобы я съела? Крим кивнул и снова радостно улыбнулся. Опешив от такой чистосердечной улыбки, я всё же взяла печенье. Видимо, он так сильно сжимал его в руке, что оно потеряло форму. — Юная леди, вот три сухих полотенца! Я неловко улыбнулась горничной, которая спохватилась и принесла целую гору полотенец. — А, спасибо. Но, кажется, они больше не нужны. Лягушек нет. — Лягушек? — Ха-ха, ничего. Пожав плечами, я отправила подаренное Кримом печенье в рот. Раздался хруст, и рот наполнился сладостью. Хм, а ведь вкусно. — Крим, а ты довольно милый. — Сестлёнка! Люблю! Маленький разбойник с радостным криком уткнулся мне в колени. Любит? Он меня любит? Получить признание от маленького злодея, который ещё недавно в меня плевался. Глядя сверху вниз на его синие волосы, я чувствовала себя странно. А когда я увидела, что шоколад с рук Крима перепачкал моё новое платье, я не выдержала и рассмеялась. Это был очень искренний и приятный смех, поднимающийся из самой глубины души.