Чэн Хуань не понимала, откуда взялся такой ужас. Подумаешь, мокрая постель. С детьми случается.
Но Звёздочка плакал так отчаянно, что у неё самой заболело сердце. Она немного отстранила его, поцеловала в горячий лоб и вытерла слёзы со щёк.
— Ну что ты, малыш? Как я могу тебя бросить? Я люблю тебя больше всех.
Глаза у Звёздочки покраснели, на ресницах дрожали прозрачные капли. Он судорожно вдохнул, потёр лицо кулачком и прижался к матери.
— Я тоже... тоже больше всех люблю маму.
Он поцеловал Чэн Хуань куда-то в скулу и упрямо повторил:
— Больше всех на свете.
Чужая память досталась ей обрывками. В ней сохранились важные события, но не такие мелочи, как испачканное бельё и раздражение от лишней стирки.
Зато ребёнок ничего не забыл.
В прошлый раз он намочил постель в три с половиной года. Мать тогда зажала нос и посмотрела на него с таким отвращением, будто перед ней было что-то мерзкое. Когда Звёздочка попытался подойти, она приказала ему убраться подальше.
А потом бросила:
— О чём я только думала, когда тебя рожала?
Взрослые часто уверены, что маленькие дети ничего не запоминают. Поэтому произносят самые жестокие слова, не задумываясь. Но ребёнок может пронести одну такую фразу через всю жизнь — и снова слышать её в кошмарах, от которых некуда спрятаться.
За свою короткую жизнь Звёздочка видел маму только холодной. Он не понимал, почему она его не любит, и решил, что виноват сам.
Поэтому не шумел и не капризничал. Спал один, сам одевался, сам пытался есть. Каждым поступком словно просил: «Посмотри, какой я хороший. Пожалуйста, полюби меня».
А потом мама внезапно изменилась. Начала улыбаться, обнимать, готовить вкусную еду и читать сказки. Звёздочка был счастлив — и всё это время ждал, когда счастье закончится.
Он боялся снова оказаться в душной каморке. Боялся, что с ним перестанут разговаривать, не дадут еды, велят не попадаться на глаза.
Сегодня Звёздочка совершил ошибку. Ошибаются плохие дети, а плохих детей мама не любит.
Для четырёхлетнего малыша эта цепочка была безупречной.
Если бы Чэн Хуань накричала, он проглотил бы слёзы. Плакать перед прежней матерью было бесполезно и опасно. Но нынешняя мама по-прежнему держала его на руках и ласково успокаивала. Накопившийся страх наконец нашёл выход.
Чем нежнее Чэн Хуань утешала сына, тем горше он плакал. Затихал на минуту, вспоминал прошлое и заходился снова. Она перебрала все ласковые слова, какие знала, и долго качала его в объятиях. Лишь когда сил на слёзы не осталось, маленькое тело обмякло.
Звёздочка лежал у неё на груди с закрытыми глазами и изредка всхлипывал. Щёки были мокрыми, веки опухли, голова наверняка болела.
Чэн Хуань промокнула его лицо салфеткой и понесла на кухню. Её одежда тоже промокла от слёз, но сейчас это не имело значения.
— Открой рот. Хотя бы ложечку.
Аппетита у малыша почти не осталось. Он послушно съел несколько ложек каши, осилил половину маленькой миски и отвернулся.
Заставлять его Чэн Хуань не стала. Уложила на диван, а сама быстро позавтракала и вымыла посуду.
К тому времени Звёздочка уже уснул.
Перед едой Чэн Хуань положила влажное полотенце в холодильник. Теперь сложила его и осторожно накрыла воспалённые веки. От холода малыш поморщился и во сне потянулся сорвать компресс. Она придержала его руку. Через несколько минут сняла согревшуюся ткань, снова смочила и вернула в холодильник.
Пока сын спал, Чэн Хуань несколько раз повторила процедуру, а потом занялась переездом.
Большую часть вещей она упаковала накануне. Да и брать из старой квартиры было почти нечего: немного одежды, посуда, постельное бельё. Утреннее солнце уже высушило одеяло и летнюю циновку. Чэн Хуань свернула циновку, сложила одеяло в чемодан и принялась за последние мелочи.
Звёздочка проснулся в пустой комнате.
Не увидев маму, он вскочил, даже не надел обувь, и босиком бросился на поиски. Только обнаружив Чэн Хуань среди сумок, перевёл дух.
— Мама.
Не дожидаясь ответа, малыш развернулся и с топотом убежал. Через минуту вернулся уже обутый и с безупречно послушным видом присел рядом.
Он пытался помогать: подавал вещи, придерживал пакеты, перекладывал уже сложенное. Пользы было немного, зато тревога постепенно отступала.
Вскоре весь их скромный багаж стоял в гостиной. Чэн Хуань приготовила сыну слабую подсоленную воду. После слёз его мучила жажда, и стакан опустел почти за два глотка.
Звёздочка уселся на плетёный мешок, обнял пустой стакан и спросил:
— Когда мы поедем?
— Как только приедет машина.
Грузчиков Чэн Хуань вызвала к часу дня. На прощальный обед испекла две простые яичные лепёшки.
Машина с грузчиками приехала даже раньше. Звёздочка ещё не успел доесть, когда раздался звонок.
Он мгновенно соскочил со стула и помчался в прихожую. У двери остановился и, вспомнив мамины уроки, громко спросил:
— Кто там?
— Мы за вещами. Позови кого-нибудь из взрослых, — весело ответил мужчина снаружи.
— Подождите, пожалуйста.
Звёздочка обернулся, но Чэн Хуань уже подошла.
— Мама, там дядя тебя ищет.
— Спасибо, Звёздочка.
Он смущённо спрятался за её спиной.
— Пожалуйста.
Грузчики работали быстро. Один мужчина брал чемодан в одну руку, тяжёлый плетёный мешок — в другую и исчезал на лестнице. Несколько ходок — и квартира опустела окончательно.
Чэн Хуань в последний раз проверила комнаты, заперла дверь и повела сына вниз. До нового дома им предстояло ехать вместе с вещами.
Маленький грузовик очаровал Звёздочку. Они с мамой устроились в пассажирской части кабины, а мальчик вытянул шею и с восторгом рассматривал приборную панель, зеркала и дорогу за окном.
— Мама, какая машина! Большая! Самая лучшая!
Он принялся сравнивать её со всем транспортом поблизости и наконец указал на автомобиль, который как раз остановился у обочины напротив.
— Даже лучше той.
Чэн Хуань проследила за его пальцем.
На капоте незнакомой машины блеснула дорогая эмблема. Даже под полуденным солнцем автомобиль выглядел так, словно отбрасывал тень из денег.
Обновлено: 14.07.2026