Так Чэн Хуань и отправилась в аэропорт — закутанная в огромный пуховик, словно булочка в нескольких слоях теста.
В городе Си было два аэропорта. Старый построили тридцать лет назад, новый открыли лишь в прошлом году. Их рейс отправлялся из старого, недалеко от центра, поэтому дорога заняла двадцать минут.
До вылета оставалось всего сорок минут. Нужно было получить посадочные талоны и сдать два неподъёмных чемодана, однако отдельное обслуживание пассажиров первого класса сэкономило время. К выходу на посадку они пришли без опоздания.
Звёздочка летел впервые. Всё вокруг казалось ему чудом: огромные окна, тягачи с багажом, самолёты на перроне. Когда вдали оторвалась от земли большая белая машина, мальчик подпрыгнул.
— Мам, смотри! Самолёт!
Глаза сияли ярче сигнальных огней.
— Тебе нравится?
Чэн Хуань с трудом высвободила ладонь из длинного рукава и ущипнула сына за щёку.
— Очень! Я вырасту и тоже буду водить самолёт.
Ветер успел выстудить лицо. Звёздочка прикрыл щёки ладонями, но мечтать не перестал.
— Тогда придётся много учиться.
— Я куплю два больших самолёта! Один маме, второй себе.
Он раскинул руки, пробежал несколько шагов с гулом воображаемых двигателей и вернулся.
— Мы с мамой будем летать вместе!
Цзян Минъюань шёл чуть позади, наблюдая за ними с улыбкой. Наконец не выдержал:
— А папа?
Звёздочка остановился.
О забытом отце он вспомнил слишком поздно. Два самолёта уже были распределены, а отнимать подарок у мамы нельзя. Мальчик мучительно сморщил лицо и нашёл компромисс:
— Мы с папой будем пользоваться одним.
Второй всё равно останется только маминым.
Позади шла другая семья из трёх человек, тоже направлявшаяся в первый класс. Услышав разговор, все рассмеялись.
— Неправильно делишь, малыш, — сказал мужчина. — Папа с мамой должны лететь вместе.
— Почему? Я хочу подарить самолёт маме. Только ей!
— Потому что мамино принадлежит и папе. Они ведь муж и жена. Муж с женой всегда вместе: дома спят в одной комнате, а ребёнок — в своей.
— Неправда. Я сплю с мамой.
Звёздочка обладал железной логикой. Если совместный сон определяет, кто с кем летит, вывод очевиден.
— Значит, мы с мамой полетим вместе, а папа один?
Мужчина удивлённо округлил глаза. Детская реплика слишком многое рассказала о семье, которую он по ошибке принял за обычную супружескую пару. Он уже собирался спросить ещё что-то, но жена ткнула его локтем.
— Простите, — сказала она Чэн Хуань и Цзян Минъюаню. — У нашего Лю язык всегда бежит впереди головы.
— Ничего страшного.
Чэн Хуань улыбалась спокойно. Госпожа Лю облегчённо выдохнула, одарила мужа предупреждающим взглядом и сменила тему:
— Вы отдыхать едете?
— Да. Выходные случаются редко, решили выбраться на остров Красных кораллов. А вы?
— Вот совпадение! Мы тоже. — Госпожа Лю подтянула мужа ближе. — Он в молодости служил на острове. Теперь хочет посмотреть, как всё изменилось.
— Значит, вы знаете его лучше любого путеводителя.
Господину Лю только этого приглашения и не хватало.
— Когда меня туда перевели, первые три месяца стоял в ночном карауле. Какой там рассвет!.. Сначала над морем появляется тонкая золотая полоса. Потом разгорается всё ярче, из воды показывается край солнца, и волны тоже становятся золотыми. Будто из моря поднимается огромная светящаяся жемчужина.
От караулов он перешёл к солдатским тоннелям, от тоннелей — к огороду, потом вспомнил тайфун, который однажды сорвал крышу с казармы и оставил весь отряд без сухого угла.
Поток воспоминаний не иссяк даже во время посадки. Господин Лю умолк лишь после объявления экипажа перед взлётом.
Звёздочка слушал с открытым ртом. Благодарный за такое внимание, господин Лю рассказывал ещё охотнее: жена и взрослый сын слышали эти истории не меньше двадцати раз и давно перестали изображать интерес.
Во время разбега мальчик прижался к креслу. Когда самолёт оторвался от земли, неприятная пустота ухнула в живот, заложило уши. На глазах сами собой выступили слёзы.
После набора высоты стало легче. Погасло табло ремней, и Звёздочка тут же перебрался к матери.
— Мам, я передумал. Не буду водить самолёт.
— Хорошо. Найдём другую профессию.
— Угу.
Он кивнул так серьёзно, словно только что окончательно определил судьбу.
Рейс вылетел после шести, как раз к ужину. Едва самолёт вышел на эшелон, бортпроводница раздала меню.
В прошлой жизни Чэн Хуань летала только экономклассом. Обслуживание с выбором блюд было для неё таким же новым, как для Звёздочки сам полёт. Она листала страницы и не могла решить, чего хочет.
— Мам, давай это.
Сын указал на стейк. Не из-за мяса — рядом на фотографии лежала розочка, вырезанная из редьки.
— Хорошо. Возьмём стейки. — Чэн Хуань повернулась к Цзян Минъюаню. — А вы?
— То же самое.
Всю дорогу он оставался непривычно молчаливым. Чэн Хуань не понимала, о чём он думает.
— Что будете пить?
— Воду.
Она сделала заказ и спросила сына:
— А тебе?
— Вот это!
Палец немедленно нашёл яркую картинку.
— Ещё кокосовый сок, пожалуйста.
Бортпроводница записала и перешла к семье Лю.
Там выбор ужина превратился в семейный совет с повышенными голосами. Господин Лю хотел рис с горячими блюдами, жена — стейк. Он называл стейк бессмысленным, она ругала самолётный рис. Их сын некоторое время наблюдал за спором, потом ткнул в первую попавшуюся страницу:
— Три порции лапши. Спасибо.
Родители мгновенно помирились и дружно набросились уже на него.
В конце концов каждый заказал своё: рис, стейк и лапшу.
Бортпроводница сохранила улыбку до последней секунды, но, отходя, едва заметно выдохнула.
— Простите за это представление, — смутилась госпожа Лю. — У нас совершенно разные вкусы. Каждый поход в ресторан заканчивается спором.
Муж рядом демонстративно фыркнул.
Чэн Хуань не собиралась вмешиваться в чужую семейную жизнь и ограничилась вежливой улыбкой.
Но госпожа Лю уже успела сравнить две семьи. Сначала она решила, что молодые родители холодны друг с другом. Теперь видела внимательность Цзян Минъюаня и смотрела с лёгкой завистью.
— А у вас всё хорошо. Сразу видно, любите друг друга.
Улыбка Чэн Хуань стала немного натянутой.
— Наш Лю в молодости замечал только работу, — продолжала женщина. — Исчезал на месяцы. Однажды вернулся через полгода, а сын его не узнал.
— Я семью кормил, — вмешался господин Лю. — Если бы ты чаще рассказывала обо мне, ребёнок бы не забыл.
— Теперь я виновата?
— Я не это сказал.
— А что тогда?
Старая обида разгорелась с новой силой.
Чэн Хуань неловко втянула голову в плечи и повернулась к своему спутнику. Цзян Минъюань смотрел прямо на неё.
— Что?
— Ничего.
Он отвёл взгляд. Мысли были, но обсуждать их в самолёте и при посторонних не стоило.
Супруги Лю спорили до появления тележки с едой. Когда перед каждым поставили ужин, в салоне наконец воцарилась тишина.
Звёздочка никогда не ел стейк и не умел обращаться с ножом. Чэн Хуань взяла его тарелку, нарезала мясо маленькими кусочками и вернула.
— Теперь накалывай вилкой.
— Спасибо, мама.
— Не за что.
Она погладила сына по голове и заметила, что Цзян Минъюань тоже держит нож и вилку. На его тарелке весь стейк уже был нарезан.
Нетрудно догадаться, для кого.
— Надо было предупредить, — улыбнулась Чэн Хуань. — Я бы не мучилась со своим ножом.
Цзян Минъюань молча забрал её тарелку и поставил вместо неё свою вместе с чистой вилкой.
— Эту порцию я не трогал. Ешь, пока не остыла.
Сам принялся нарезать её стейк.
За две жизни ни один мужчина прежде не делал этого для Чэн Хуань. В прошлой, правда, она всегда ужинала одна.
Забота ощущалась непривычно, но приятно. Она наколола кусочек, попробовала и улыбнулась Цзян Минъюаню одними глазами.
Самолётный стейк был жёстким и посредственным. И всё же втроём они съели его с удовольствием.
После ужина господин Лю продолжил воспоминания. Теперь рассказывал о стрельбе.
— На первых учебных стрельбах дали три патрона. Две десятки и одна девятка! Инструктор сказал, из меня вышел бы снайпер. Ты знаешь, кто это?
Звёздочка честно покачал головой.
— Нет.
— Стрелок, который поражает цель с огромного расстояния. Вот так: прицелился, бах — и попал.
Господин Лю сложил пальцы воображаемым оружием. Звёздочка немедленно повторил жест, сказал «бах» и повернулся к матери. В глазах уже горела новая мечта.
— Мам, я решил. Я стану снайпером!
Обновлено: 14.07.2026