Квартира была небольшой, и диван ей под стать. Даже вместе с подлокотниками он не дотягивал до двух метров, а для сна оставалось от силы метр шестьдесят.
При росте под метр восемьдесят пять Цзян Минъюань не мог даже выпрямить ноги. Он лежал на боку, свернувшись в три погибели, и выглядел непривычно беспомощным.
Звёздочка устроился у отцовской головы и размахивал головоломкой с девятью кольцами. Металл раскачивался прямо над лицом спящего и в любой момент мог сорваться с маленьких пальцев.
Чэн Хуань сняла сына с дивана, спасая Цзян Минъюаня от шрамов, и осторожно толкнула мужчину в плечо.
— Просыпайтесь.
Сон был неглубоким. Цзян Минъюань нахмурился, распахнул глаза и резко сел. На узком диване его повело вперёд; ещё немного — и он полетел бы головой на пол.
— Извини.
Он успел опереться ладонью, выпрямился и зажал пальцами переносицу. Со сна голос звучал хрипло.
— Сам не заметил, как уснул.
— А я заметил! — Звёздочка вынырнул из-за матери, всё ещё сжимая кольца. — Папа сказал, что немного отдохнёт и будет со мной играть. А потом уснул!
Губы у него обиженно надулись.
— Иногда нужно уметь играть самому, — сказала Чэн Хуань. — Что ты за мужчина, если без папы ничего не можешь?
Она отодвинула возмущённого сына и кивнула на кухню:
— Идите умойтесь. Я сварила вам лапшу.
— Спасибо.
Цзян Минъюань наклонился за туфлями, но Звёздочка спешил доказать, что он уже настоящий мужчина. Подбежал к обувному шкафу, вытащил последнюю пару домашних тапочек и поставил перед отцом.
— Пап, переобувайся.
Раньше запасной обуви не было, и Цзян Минъюань ходил по квартире в туфлях. После их разговора Чэн Хуань купила тёплую пару, но из-за рисунка так и не решилась её предложить.
Сын сделал это за неё.
Сопротивляться судьбе уже не осталось сил.
— Наденьте. В туфлях и правда неудобно.
— Спасибо.
Улыбка Цзян Минъюаня была безупречно вежливой, но Чэн Хуань всё равно заподозрила, что он прекрасно помнит их разговор. Мужчина снял туфли и надел пушистые тапочки с папой-кроликом. Звёздочка тут же аккуратно убрал обувь в шкаф.
Модель считалась мужской: спокойный цвет, простой крой. Однако длинный ворс и улыбающийся мультяшный кролик уничтожали всякую солидность.
С Цзян Минъюанем тапочки не сочетались совершенно.
На нём был сшитый на заказ чёрный костюм, тёмно-серый галстук, волосы гладко зачёсаны назад. Резкие черты и сдержанная властность — ничего мягкого, домашнего или забавного.
Сам он противоречия словно не заметил. Прошёлся по комнате и одобрительно сказал:
— Удобные.
Звёздочка тут же выставил вперёд собственную ногу:
— Мои тоже!
Цзян Минъюань потрепал его по голове.
— У нас одинаковые тапочки. И обе пары удобные.
— Ага! У тебя папа-кролик, у меня крольчонок, а у мамы мама-крольчиха.
Мальчик радостно запрыгал вокруг него.
— Они одна семья. И мы тоже семья!
Цзян Минъюань замер и посмотрел на Чэн Хуань.
Их взгляды встретились. Несколько долгих секунд никто не отводил глаз. Наконец она не выдержала первой.
Мужчина опустил голову, снова взглянул на папу-кролика, и лицо его смягчилось.
— Да. Мы семья.
Уши у Чэн Хуань предательски потеплели.
— Хватит ворковать. Идите есть, пока лапша не размокла.
Хозяйка дома сказала — остальные послушались. Звёздочка показал отцу язык и подбежал к матери. Цзян Минъюань умылся холодной водой и сел за стол.
Домашняя лапша сохранила упругость, а пока её несли к столу, успела остыть ровно настолько, чтобы не обжигать. Первый глоток крепкого бульона согрел горло и желудок, будто смывая накопившуюся за недели усталость.
Цзян Минъюань с раннего утра сидел на совещаниях. Голод взял своё: большую порцию он съел быстрее обычного и допил весь бульон.
Затем вымыл миску и палочки и, как обещал, вернулся к сыну.
После горячей еды разморило ещё сильнее. Кондиционер гнал тёплый воздух, веки тяжелели сами собой. Некоторое время Цзян Минъюань держался, помогая Звёздочке с головоломкой, но вскоре откинулся на спинку дивана и снова закрыл глаза.
Мальчик не сразу заметил, что товарищ перестал играть. Потом снял тапочки, забрался на диван и хлопнул отца по плечу.
Цзян Минъюань вздрогнул и проснулся.
— Прости, малыш. Папа очень хочет спать.
— Тогда надо идти в кровать, — строго объяснил Звёздочка. — Мама говорит, на диване спать нельзя. Заболеешь.
— Мама права. Ты так не делай.
Цзян Минъюань растёр лицо ладонями. Утром он ещё держался. Почему, едва он приходил сюда, организм немедленно требовал своё?
— Идём в кровать, — решил сын.
Он подтолкнул отца к спальне и постучал в закрытую дверь.
— Мам, открывай!
— Подождите.
Через минуту дверь распахнулась.
Чэн Хуань успела переодеться. Длинное пальто верблюжьего цвета, белый шерстяной свитер с высоким воротом и узкие джинсы подчёркивали стройную фигуру. Волосы свободно лежали на плечах, кончики завивались крупными волнами.
Цзян Минъюань на миг забыл о сне.
— Ты уходишь?
— Нужно проверить ресторан. — Она взяла сумку. — Вы до скольких останетесь?
— Примерно до трёх. А что?
— Тогда присмотрите за Звёздочкой. На улице холодно, не хочу тащить его с собой.
— Конечно. Пусть остаётся. — Цзян Минъюань взял сына за руку. — Ветер сильный. Тебя отвезёт мой водитель.
Машина была лучше такси, которое пришлось бы ждать на холоде.
— Не слишком хлопотно?
— Водитель всё равно внизу.
Он оставил Звёздочку в квартире, вызвал лифт и проводил Чэн Хуань до машины.
— До свидания.
— Будь осторожна.
Автомобиль выехал из подземной парковки. Цзян Минъюань проводил его взглядом и вернулся наверх.
Дверь он открыл ключом, который Чэн Хуань только что оставила ему.
Звёздочка сразу выбежал навстречу. Теперь мамы дома не было, а значит, за порядком отвечал он. Мальчик ухватил отца и потянул к спальне.
Цзян Минъюань не пошёл. Подхватил сына на руки, усадил на диван и улыбнулся:
— Я уже проснулся. Давай играть.
Он обещал Чэн Хуань присмотреть за ребёнком и не собирался нарушать слово.
Звёздочка, разумеется, предпочитал игры отцовскому сну. Он радостно поднял головоломку, которую никак не мог разобрать:
— Тогда вот эту!
— Давай.
---
Чэн Хуань задержалась и вернулась почти в четыре. К тому времени Цзян Минъюань уже научил сына полностью разбирать головоломку с девятью кольцами.
Они оба вышли встречать хозяйку. Звёздочка обнял мать за ноги и гордо показал разобранную головоломку. Отец стоял рядом и с улыбкой кивнул: поручение выполнено безупречно.
На улице снова моросило. От пальто Чэн Хуань тянуло холодом, на обуви темнели влажные следы, уложенные волосы слегка опали. В руке она держала коробку с тортом и сразу отдала её сыну.
— Простите, задержалась. Я не помешала работе?
— Нет. Днём дел немного, да и водитель ждал по моей просьбе. — Цзян Минъюань усмехнулся. — Если совсем не оставлять времени на отдых, зачем тогда зарабатывать?
— Вот именно. Иногда отдыхать всё-таки нужно.
Близился вечер. Чэн Хуань сняла пальто, переобулась и направилась на кухню.
— Поужинаете с нами?
— Сегодня не смогу. Мне пора возвращаться.
Эти несколько часов он вырвал у работы ценой долгого вечера. До полуночи лечь точно не получится.
— Уже? — Чэн Хуань нахмурилась.
Вблизи особенно хорошо были видны красные прожилки в его глазах. Недосып длился явно не первый день.
— И долго у вас будет такой график?
— Скоро станет легче. Просто декабрь тяжёлый.
Цзян Минъюань достал туфли, переобулся и вдруг предложил:
— В январе давайте втроём куда-нибудь съездим. Туда, где тепло. В городе Си в этом году слишком холодно.
Мысль была заманчивой. Здешняя зима напоминала Чэн Хуань родной город из прошлой жизни: вечная сырость, серое небо, холод, пробирающий до костей.
— На Новый год дают всего три дня. Успеем?
— Если не выезжать из страны, вполне. Можно остаться на одну ночь.
У него уже имелось несколько вариантов, но сейчас обсуждать их было некогда. Цзян Минъюань застегнул пиджак, поправил галстук и взялся за дверную ручку.
— Я поеду. Позже решим, куда именно.
— Подождите.
Чэн Хуань вспомнила кое о чём, подошла к холодильнику и достала небольшую банку.
— Я сама сделала мятные конфеты. Они бодрят. Вы едва держитесь на ногах — рассасывайте по две, когда начнёте клевать носом.
Обновлено: 14.07.2026