Глава 6 — Глава 5.

Я вздохнула от голосов, когда пришла в сознание, с трудом поднимая веки, которые, казалось, весили тонну. Их было очень нелегко открыть. Когда я наконец сделала это, мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к свету. — Мадам! Мадам! Интересно, чей голос перешёл во взволнованный крик? Когда я повернулась, увидела свою горничную. Она звала меня с настойчивым выражением лица. — Всё в порядке. Теперь я в порядке. Полагаясь на Олив, я с трудом поднялась на ноги. Видя, что я всё ещё нахожусь на том же месте, где и упала в обморок, вздохнула. На короткое время я прислонилась телом к Олив и ждала, пока силы наконец вернутся в тело. Так было и раньше, поэтому мне стоило лишь сделать несколько минутный перерыв. — Вы уверены, что с вами всё в порядке? Лицо Оливиэль выражало глубокую озабоченность. Но я кивнула с улыбкой. — Я в порядке. Смотри. Похоже, горничная не поверила мне, даже когда я показала, что могу вполне нормально стоять на обеих ногах. Это ожидаемо. Менее чем через месяц после моего переезда она увидела потерю сознания дважды. — Диана, – я услышала, что кто-то сзади зовёт меня. Это был Ричард. Я медленно повернулась, чтобы посмотреть на его ошеломлённое лицо. — Прямо сейчас… Мне было жаль видеть его с открытым ртом в шоке, он был не в силах подобрать слова, чтобы описать произошедшее. Я хотела отложить рассказ о своей болезни, но теперь мне предстоял долгий путь, чтобы как-то оправдаться. — Ничего такого. Это небольшое дело: потеряв сознание, я тут же очнулась. Ричард выглядел так, будто ему есть, что мне сказать. Но, похоже, больше он не собирался меня здесь допрашивать. Я просто посмотрела на него, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Олив быстро поддержала меня, помогая идти вперёд. — Мадам, почему бы вам не отменить сегодняшнюю встречу с Виконтессой Люси и не обратиться к врачу? Учитывая моё здоровье, Оливиэль была права. Но сегодня я не могла не встретиться с дизайнером. Причина, как минимум, в императорском балу и новом платье. И более того, я даже не сделала предварительный заказ, попросив приехать сегодня. Непозволительно отрывать такого человека от работы лишь из-за плохого самочувствия. — В какое время она прибудет? — Я предполагаю, что до обеда. — Тогда перед этим я зайду к врачу. — Да… – неохотно ответила горничная. После случившегося Оливиэль, казалось, больше внимания уделяла моему отдыху, нежели примерке платья. Горчичная поспешно приказала другим служанкам привести врача. Я же лежала в постели и ждала, слыша крики рыцарей вдалеке. Он думает, что я шпион? Ведь я даже не знаю, как владеть мечом, не говоря уже о красе конфиденциальной информации. Просто хотелось посмотреть на тренировку. Рыцари дома Теодора – гордость Ричарда. Он сказал, что они способны конкурировать с Имперскими. Я же хотела увидеть их хотя бы один раз, но никак не ожидала такого явного отказа. Раньше я могла бы вести себя довольно жалко, поэтому искренне хотелось просто где-то спрятаться. Решительное лицо Ричарда застыло в моей голове. Я не могла смотреть на стол злое и разгорячённое выражение. Вскоре в сплайне раздался небольшой стук. — Мадам, я привела врача. — Заходи. После разрешения дверь медленно открылась, и вошёл старик. Он склонил голову, прежде чем подойти ближе. — Я Норман. Я работаю врачом у Теодоров. И для меня большая честь познакомится с вами, Мадам. Могу ли я осмотреть вас? — Да, конечно. Доктор спросил меня о некоторых симптомах. Об этом было легко говорить, ведь я уже знала о болезни. Сложив мои слова воедино, Норман достал из медицинской сумки стетоскоп. — Мне нужно послушать вашу спину. Не могли бы вы позволить это сделать? – осторожно спросил доктор. — Хорошо. Я следовала всем его инструкциям, вдыхая и выдыхая по команде. — Сколько лет это продолжается? – весьма жалостливо спросил он. Мне было интересно, сможет ли кто-нибудь диагностировать моё состояние с помощью стетоскопа, но лицо доктора выражало полную серьёзность. Похоже, он уже знал о болезни. — Пять лет. — Хм… Похоже, он не хотел говорить, медленно складывая вещи обратно в сумку. Но я прекрасно знала, о чем он собирался мне рассказать. — Это болезнь Дарнеллы, верно? Я не могла дождаться, когда он что-то скажет, поэтому заговорила первая. Доктор Норман кивнул и тяжело вздохнул: — Это так. Значит, Мадам уже знает. — Это моё тело. Конечно, я знаю. Доктор сохранял серьёзность в лице, несмотря на мои беззаботные слова. — Вы говорите, что прошло уже пять лет? — Да, ровно пять лет. Человек, заболевший болезнью Дарнеллы будет жить от пяти до шести лет. Удивительно, но последние несколько дней я в отличном состоянии, учитывая, что я была создана для того, чтобы стать обузой в истории. Мне очень повезло, ведь в действительности можно было умереть в любой момент. У меня было много носовые кровотечений, сильные головные боли и накопившаяся усталость. Из-за этого участились и потери сознания. — Не беспокойтесь слишком сильно, Мадам. Хотя болезнь Дарнеллы имеет высокий уровень смертности, она не является неизлечимой. — Потому что лекарство – это корни цветка Розьера, верно? Я перехватила его слова быстрее. — Но как я могу получить этот драгоценный цветок? Его сложно найти даже за огромные деньги. Этот цветок крайне редкий. И распускался лишь раз в сто лет. Вот почему лекарство называется «цветение Розьера». Потому что болезнь можно вылечить только корнем распустившегося растения. Однако даже если найти его, нельзя точно сказать: когда же тот расцветёт. Хотя мой отец уверял, что пытался достать растение, я все ещё не уверена в этом. Всё потому, что моя семья желала смерти неродной дочери. Более того, те люди, у которых было несметное богатство, также умирали. И найти лекарство – чудо. — Если единственная Надежда – тот цветок, то я не думаю, что нужно проводить какое-либо ещё лечение. — Да, Мадам. Доктор Норман кивнул, ведь болезнь действительно могла быть вылечена лишь этим путём. — Тогда, Мадам, я выпишу вам обезболивающее. Завтра вы сможете забрать их у слуг. — Я поняла. Доктор вежливо извинился и попрощался. В конце концов, мне напомнили лишь уже известные факты. Дело в том, что мне осталось жить всего лишь год. — Мадам, насчёт болезни… Это то, о чём я думаю? Оливиэль, которая стояла все это время поодаль, тихо спросила, колеблясь. Болезнь Дарнеллы малоизвестная. И лишь немногие знали об этом. Даже если горничная понимала, что это, всё равно ничего не могла сделать с моим состоянием. — Да. Это она. Олив вздохнула. — Значит, вы смертельно больны… Я посмотрела на её искажённое горем лицо. — Не знаю, слышала ли ты ранее, но болезнь не неизлечима. Если это правильно так называть. Ведь цветок Розьера не видели уже много лет. Но в теории лекарство есть. Конечно, проблема заключалась в том, что найти это растение крайне сложно. Обеспокоенное выражение лица Оливиэль так и не исчезло. На самом деле, я даже не знала, что делать и как себя вести. Казалось, она вот-вот заплачет. Я же уставилась на неё и открыла рот при мысли, что пришла мне в голову: — Оливиэль, как я уже сказала, я сама расскажу Ричарду о болезни. — Да? — Да. Так что ничего не говори ему, хорошо? Если бы Граф узнать хоть чуть-чуть о болезни, очевидно, что стал бы обращаться, как с ношей и обузой, как было в романе. — Извините, но я не думаю, что это возможно, – горчичная редко возражала, но сейчас был именно тот случай. — Граф должен знать о вашем здоровье, поскольку вы женаты. Если честно, Оливиэль права. Узнай я о смертельной болезни Ричарда, то чувствовала бы себя просто ужасно. Но я не хотела рассказывать Графу об этом, потому что он бы подумал, что его жена – неполноценная. Знаю, веду себя по-детски, но ничего не могу сделать с собой. — Мадам, вы должны быстрее сказать ему, чтобы он нашёл лекарство. — Кто? Ричард? Ричард найдёт лекарство от моей болезни? — Даже если этот цветок трудно найти, разве он не сможет что-то придумать? Ведь это Граф… Это было бы чудом. В этом мире Ричард считался бессердечным, и это была его единственная эмоция по отношению ко мне. Я была неизлечимым пациентом Дарнеллы, и с тех пор, как он понял, за что заплатил Герцогу Тристану, стал меня игнорировать. Даже если Диана, которая уже был на пороге смерти, молила бы его о лекарстве, Граф бы просто притворился, что её даже не существует. Я уже знаю, что будет. Так какой смысл просить Ричарда о помощи? Ни за что. Практичнее было просто самой найти и сорвать цветок, который вот-вот распустится. И если даже просить Графа о помощи, сначала мне нужно стать для него близким человеком. …Но получится ли у меня? Честно говоря, сомневаюсь. Но вместо того, чтобы сдаться, не прилагая усилий, я пройду этот тернистый путь, чтобы достичь цели. Также, как он использовал меня для получения благ, я использую его. — Нет. Я не хочу заходить так далеко. Цветы также приобретаются моей семьёй. Так что не стоит беспокоиться. — Хорошо… Если я не скажу этого, Оливиэль точно расскажет обо всем Ричарду тотчас. Но мне хотелось поговорить с ним об этом после укрепления отношений. Сейчас нельзя позволить себе оказаться пойманной.  — Даже я скажу об этом, то не протяну долго. Я уже болею пять лет, и у меня остался год.  У меня почему-то закололо в горле.  — Я понимаю, что нужно сказать это, как можно скорее. Но не хочу, чтобы ко мне относились, как к болезненному пациенту. Поэтому можешь сохранить секрет на какое-то время?  Я взяла Олив за руку… и она неохотно согласилась. У неё не было другого выбора, кроме как уступить моей просьбе. Оливиэль – одна из немногих, кто действительно заботился обо мне после нашей встречи. И несмотря на все проблемы, мне посчастливилось познакомиться с таким хорошим человеком именно здесь.  — Я искренне за всё благодарна. И надеюсь, что мы будем ладить и в будущем.  Оливиэль неуверенно кивнула в ответ.