- Учитывая, как сильно я вас отходила, - с насмешкой продолжала Е Цзиньи, - сделаю скидку. С каждого - всего по тридцать тысяч серебряных билетов.
Сяо Ляньтин холодно фыркнул:
- Е Цзиньи, сто двадцать тысяч лянов за твою никчемную жизнь? Ты слишком высокого мнения о себе! Да кто ты такая, чтобы стоить ста двадцати тысяч?
Остальные - Су Нин'эр, Сюэ Ваньин и Е Цинянь - молчаливо согласились с ним, их лица выражали крайнее презрение.
Е Цзиньи лишь вскинула бровь, а уголки ее губ изогнулись в едва заметной, ледяной усмешке.
- Стою я ста двадцати тысяч или нет - какая разница? Главное, что вы считаете меня бельмом на глазу, занозой в одном месте, ненавидите меня до глубины души, но ничего не можете со мной поделать. Разве вам самим не тошно? А сейчас всего за сто двадцать тысяч лянов вам предоставляется прекрасная возможность законно со мной расправиться. По-моему, это очень выгодное предложение. Вы так не считаете?
Су Нин'эр и остальные переглянулись, и в глазах каждого вспыхнул алчный огонек азарта.
Увидев их реакцию, Е Цзиньи мысленно рассмеялась.
"Эти четыре идиота вот-вот сами принесут мне деньги на блюдечке".
Когда она заступалась за них перед Дунфан Цином, ею двигала отнюдь не святая доброта. Их хваленые таланты в ее глазах были смехотворны. Эти высокомерные гордецы всегда считали себя пупом земли. Какое же это будет удовольствие - разгромить их на большом отборе, когда их, таких "гениальных", унизит та, кого они презрительно зовут "дурой". Убить их гордость, растоптать их самолюбие - вот это будет истинное наслаждение.
К тому же, можно заключить с ними пари и заодно неплохо подзаработать. Деньги карман не тянут, нужно брать, пока дают. Как можно упустить такую прекрасную возможность - убить двух зайцев одним выстрелом?
- По рукам! - наконец решились они.
- Е Цзиньи, - прошипела Су Нин'эр. - Когя погияешь, не вздумай жуйничать!
- Слова к делу не пришьешь, - добавил Сяо Ляньтин. - Давай заключим письменное соглашение.
- Именно это я и собиралась предложить, - с готовностью согласилась Е Цзиньи.
Пока Су Нин'эр и остальные вместе с Е Цзиньи были заняты составлением и подписанием соглашения о пари, Дунфан Цин, удобно устроившийся в судейской ложе, с нескрываемым интересом ожидал начала представления.
В академии и раньше случались частные пари между студентами, но такого размаха - сто двадцать тысяч лянов против одной человеческой жизни - еще никто не видел.
Он был твердо уверен, что эта загадочная женщина не проиграет, потому и допустил это рискованное пари. Но даже если она каким-то чудом проиграет, у него был припасен козырь в рукаве, чтобы обеспечить ей безопасный отход.
Дунфан Цин не смог сдержать легкой усмешки.
"Эта женщина определенно умеет набивать себе цену. Настоящая охотница за деньгами".
- Директор, неужели у старшей госпожи Е действительно такие выдающиеся способности? - с сомнением в голосе спросил Юэ Цинхуань у Дунфан Цина. Если бы он не заметил особого отношения директора к Е Цзиньи, он бы наверняка разделил общее мнение о ее никчемности.
- Угадай, - уклончиво бросил Дунфан Цин, не отрывая взгляда от Е Цзиньи. Глаза под маской внимательно следили за малейшими изменениями в выражении ее лица.
Затем уголки его губ изогнулись в хитрой, почти дьявольской улыбке.
"Эта женщина хитра, как тысячелетняя лиса. Я так и знал, что ее заступничество за этих четверых было нечисто. Оказывается, она готовила им ловушку здесь. А эти болваны не только ничего не подозревают, но и предвкушают свой триумф. До чего же непроходимо глупы!"
Глядя на эту женщину, излучающую внутреннюю силу, мудрость и непоколебимую уверенность, взгляд Дунфан Цина постепенно становился глубже, темнее. Он невольно поймал себя на мысли: сколько еще сюрпризов и потрясений преподнесет ему эта удивительная особа?
Е Цзиньи и четверо подписали соглашение. Под торжественный звон колокола академии официально начался долгожданный трехгодичный большой отбор.
Первым испытанием была игра на цине. В судейской коллегии было восемь человек - все признанные мастера музыки из числа преподавателей академии.
Студенты выходили на сцену для выступления в порядке, определенном слепой жеребьевкой. После каждого выступления судьи выставляли оценки. Затем самая высокая и самая низкая оценки отбрасывались, а из оставшихся вычислялся средний балл, который и становился итоговым результатом участника.
В толпе зашептались:
- Все знают, что игра принцессы Жунъе на цине - лучшая во всей академии! Эта Е Цзиньи просто не знает своего места!
- Тсс, потише! Просто будем смотреть и наслаждаться шоу.
Толпа щедро расточала похвалы в адрес Су Нин'эр. Та слушала с явным удовольствием, раздуваясь от гордости, словно павлин, распустивший хвост.
- Е Цзиньи, - надменно заявила она, - соеноваться со мной в иге на цине - всё яно сто яйцом бить о камень! Ты себя не пееоцениваешь?
Е Цзиньи, услышав это, даже не рассердилась. Она лишь бросила на Су Нин'эр насмешливый взгляд и спокойно заметила:
- Сегодня ветрено.
- Сто имеешь в виду? - Су Нин'эр была сбита с толку этой, казалось бы, бессмысленной фразой.
- Боюсь, как бы ты язык не прикусила от такого хвастовства. Даже этого не понимаешь? Какая же ты дура! - с нескрываемым презрением бросила Е Цзиньи.
- Ты… ты смеешь обзывать пинцессу! - Су Нин'эр тут же взвилась от ярости. Однако, вспомнив, с какой беспощадной силой Е Цзиньи только что ее ударила, она мгновенно сдулась. - Хмф, у пинцессы нет вемени с тобой возяться. Посотим, сто будет дайсе, - пробормотала она и, бросив эту жалкую угрозу, пошла вперед тянуть жребий.
После жеребьевки определился порядок выступлений. Су Нин'эр выступала третьей, Е Цзиньи - сразу за ней.
Для обеспечения полной справедливости и беспристрастности участники должны были использовать только цини, предоставленные академией. Приносить свои инструменты было строжайше запрещено. Смысл этого правила был очевиден: ведь каждый цинь уникален - материал корпуса, качество струн, мастерство изготовителя - все это влияет на звук. Как говорится, малейшее различие может привести к огромной разнице в звучании. Одна и та же мелодия, сыгранная на разных инструментах, будет звучать по-разному, что сильно затруднит объективную оценку.
Двое первых исполнителей продемонстрировали отточенную технику, было видно, что они опытные музыканты, но их игра была слишком академичной, лишенной искры и индивидуальности.
Наконец, под восторженные возгласы толпы, на сцену взошла Су Нин'эр и грациозно опустилась перед столом с цинем.
Она бросила вызывающий взгляд на Е Цзиньи, стоявшую внизу, но та сделала вид, что не заметила. Су Нин'эр, почувствовав укол досады, собралась с духом и положила руки на струны.
В следующее мгновение чистые, чарующие звуки полились, словно хрустальный ручей, мгновенно покоряя слух всех присутствующих.
- Боже мой! Принцесса Жунъе играет давно утерянную "Вечерний колокол Южного экрана"! Как же это божественно красиво!
- Ноты не совсем утеряны, - знающе заметил кто-то. - Говорят, они хранятся в императорском дворце. Эх, только особы такого высокого положения, как принцесса Жунъе, имеют доступ к подобным сокровищам.
- Мастерство принцессы Жунъе в игре на цине поистине не имеет равных во всем Дали!
Внизу раздавались нескончаемые хвалебные речи, буквально окутывая Су Нин'эр облаком восхищения.
Когда последние звуки мелодии затихли, зал взорвался бурными аплодисментами.
Судьи быстро выставили свои оценки. Максимальный балл - десять. Су Нин'эр получила впечатляющие девять баллов. Если не произойдет ничего из ряда вон выходящего, это, несомненно, будет наивысший балл в этом состязании.
Лицо Су Нин'эр сияло от самодовольства и чувства превосходства. Вставая, она сделала быстрое, почти незаметное движение, повредив одну из струн циня.
Когда настала очередь Е Цзиньи, она легкими, изящными пальцами коснулась струн, чтобы настроить инструмент. Но тут раздался резкий, неприятный звон "дзынь" - одна из струн внезапно лопнула.
Обновлено: 19.01.2026