Видя, что Е Цзиньи стала объектом насмешек, в глазах Е Цинянь мелькнула тень злорадства, но тут же исчезла, сменившись привычной маской невинности. Она нахмурилась и укоризненно произнесла:
- Я не позволю вам так говорить о старшей сестре. Она ведь очень старалась, - убедившись, что ее слова привлекли внимание, Е Цинянь продолжила вкрадчиво: - Однажды я подарила сестре сборник стихов, она учила его целый месяц.
Е Цинянь замолчала, изображая нерешительность.
Су Нин'эр нетерпеливо спросила:
- И сто поюциёсь?
Е Цинянь, казалось, смутилась и, помявшись, с трудом выговорила:
- В итоге… она так и не смогла выучить ни одного стихотворения.
При этих словах толпа взорвалась хохотом.
Сяо Ляньтин презрительно фыркнул:
- Не ожидал, что Е Цзиньи и вправду тупа, как пробка! За целый месяц не осилить ни одного стиха! А еще имела наглость заявлять об участии в большом отборе. Такая особа лишь позорит всех нас.
Услышав эти оскорбления, глубокие, как ночь, глаза Дунфан Цина мгновенно подернулись ледяной пленкой. Он произнес с опасной усмешкой:
- Князь Тин изволит изъясняться грязными словами. Похоже, предыдущее наказание не пошло тебе на пользу!
Сяо Ляньтин поперхнулся, словно проглотил ком живых мух, и благоразумно замолчал. Сегодня по милости Е Цзиньи он сначала стоял на коленях, а потом его били линейкой по губам - такого унижения он не испытывал никогда в жизни.
"Придет день, и я позабочусь, чтобы для Е Цзиньи не нашлось даже места для погребения!" - поклялся он про себя.
Прождав еще немного, Су Нин'эр окончательно потеряла терпение.
- Эта дуя Е Цзиньи навеняка испугаяся и не пидёт. Нам нед смия ждать её!
Едва она договорила, как раздался холодный, надменный, полный насмешки голос:
- Не волнуйтесь. Я еще не успела сделать вас четверых своими жалкими проигравшими. Как же я могу сбежать с поля боя?
Е Цзиньи легкой, летящей походкой, словно ступая по лепесткам лотоса, вернулась в поле зрения толпы.
Ее пронизывающая аура холодной гордости несла в себе всеподавляющее высокомерие. Такие дерзкие слова из ее уст звучали на удивление органично.
В тот момент, когда появилась Е Цзиньи, почти все присутствующие невольно замерли, на мгновение потеряв дар речи.
Умывшаяся и переодевшаяся, Е Цзиньи предстала в белоснежном платье, искусно расшитом золотыми нитями, изображающими цветы бегонии. Золотые нити мерцали на солнце мириадами искорок. Тонкая, как ивовая ветвь, талия, которую, казалось, можно было обхватить одной рукой, подчеркивала идеальные изгибы фигуры. Черные, густые, как смоль, волосы были собраны в высокий пучок и небрежно закреплены лишь одной шпилькой из белого нефрита. Случайно выбившаяся прядь у виска легко развевалась на ветру, придавая ее облику элегантность и неуловимую живость.
Раньше кожа Е Цзиньи была тусклой и грубой, на лице виднелось несколько гнойников, а под левым глазом - очень заметное красное родимое пятно. Но теперь не только гнойники исчезли, но и само пятно, казалось, побледнело, став почти незаметным.
Среди черт ее лица особенно выделялись брови и глаза. Брови, изогнутые, словно далекие горы в утренней дымке, глаза - глубокие и мерцающие, как осенние воды. Изящный точеный нос и губы цвета спелой киновари довершали картину.
Хотя красное пятно на лице все еще оставалось, оно уже не могло скрыть ее поразительной, почти неземной красоты.
В глазах толпы читалось нескрываемое изумление.
Увидев такое преображение Е Цзиньи, Е Цинянь побледнела так, словно увидела привидение средь бела дня. В ее глазах застыл ужас.
"Е Цзиньи так быстро вернула себе красоту… неужели она что-то узнала?"
Сердце Е Цинянь бешено заколотилось от дурных предчувствий. Вдруг она поймала на себе холодный, пронзительный взгляд Е Цзиньи. Этот взгляд был страшен - он словно обладал магической силой, способной читать мысли и выставлять напоказ все грязные тайны души.
Е Цинянь в панике поспешно отвела глаза. Рука под рукавом непроизвольно сжалась в кулак. Острая боль от впившихся в ладонь ногтей немного вернула ее к действительности. Она изо всех сил старалась сохранять внешнее спокойствие, но внутри уже бушевала настоящая буря.
Увидев столь разительные перемены в Е Цзиньи, Су Нин'эр и Сюэ Ваньин едва не задохнулись от злости.
"Мы же небесные девы! Наследницы знатных родов! А директор так пристрастен! Одежда, которую он приготовил для этой Е Цзиньи, явно намного дороже и изысканнее нашей!"
"Ну и пусть эта выскочка пока порадуется. Очень скоро мы взлетим на вершину славы, отомстим за все унижения и безжалостно растопчем ее ногами!"
Что касается Сяо Ляньтина, то, внезапно увидев совершенно другую Е Цзиньи, он сначала подумал, что ему мерещится. Затем выражение его глаз стало сложным и противоречивым, брови сошлись на переносице, выдавая глубокие раздумья.
Среди всех присутствующих самым невозмутимым казался Дунфан Цин. Изменение внешности Е Цзиньи лишь на мгновение вызвало у него удивление, но он быстро овладел собой. В конце концов, по его мнению, такая умная и хитроумная женщина, как Е Цзиньи, просто не могла быть дурнушкой.
"Раньше она искусно притворялась глупой и скрывала свои таланты. Вполне логично, что для маскировки она могла использовать какие-то средства, чтобы изменить свою внешность".
Таковы были выводы Дунфан Цина, основанные на обрывках информации о прошлом Е Цзиньи и ее сегодняшнем поведении.
Хотя выводы Дунфан Цина казались логичными, нынешняя Е Цзиньи уже не была прежней. Другая душа - естественно, и характер, и манера поведения кардинально отличались. Дунфан Цин угадал результат, но не мог постичь таинственной сути произошедших перемен.
Преображение Е Цзиньи, особенно ее открытый вызов, вывели Су Нин'эр из равновесия.
Она невнятно прошипела:
- Е Цзиньи, ты самая бесстыжая особа, кого я когя-ибо видеа! Еси бы не твоя сява певой дуы седи стоицных девиц, я бы тебе почти повеия!
Е Цзиньи лишь скривила губы и гордо вскинула брови:
- Вы же так жаждете занять первое место? А я вот возьму и разрушу ваши мечты. Я буду участвовать в каждом отборе, в котором участвуете вы четверо. И все четыре первых места будут моими!
Кроме Дунфан Цина, все остальные - не только эти четверо, но и вся толпа - сочли слова Е Цзиньи пустым бахвальством.
Су Нин'эр и трое ее сообщников посмотрели на нее с откровенным презрением и холодной насмешкой, словно услышали самую нелепую шутку на свете.
Су Нин'эр подпрыгнула на месте:
- Е Цзиньи, ты сто, с ума сося? Совсем себя не помнис!
Сюэ Ваньин холодно фыркнула:
- Завоевать первое место в одном предмете - уже подвиг, а ты замахнулась на четыре? Ты точно в своем уме?
Сяо Ляньтин рассмеялся от ярости:
- Е Цзиньи, запомни свои слова! Посмотрим, как ты их сдержишь!
Е Цинянь вмешалась с показным беспокойством:
- Сестра, ты и вправду перегибаешь палку. За сотни лет существования академии лишь нынешнему директору удалось взять первое место в двух предметах. Никто другой на такое не способен.
Услышав это, Е Цзиньи осталась совершенно невозмутимой, ее лицо было подобно глади безмятежного озера, и невозможно было угадать, о чем она думает. Ее холодный взгляд скользнул по Су Нин'эр и остальным, после чего она бросила им вызов:
- Вы четверо, осмелитесь заключить со мной пари?
- На что спорим? - настороженно переспросили они в один голос.
Е Цзиньи дерзко вскинула бровь и усмехнулась:
- Вот условия: если я проиграю, моя голова - ваша. А если проиграете вы… не волнуйтесь, я не заставлю вас ползать на четвереньках и лаять, как шавки, или выходить из академии на руках. Это слишком по-детски. Я человек практичный. - Бросив взгляд на их мрачные лица, Е Цзиньи продолжила с невозмутимым видом: - Если вы проиграете, каждый заплатит мне… хм, хотя нет, сто тысяч серебряных билетов вы, пожалуй, не потянете.
При этих словах лица Су Нин'эр и остальных исказились от злости.
"Е Цзиньи явно издевается над нами! Вот это аппетиты! Четыреста тысяч лянов серебром - да на эти деньги можно скупить пять улиц в столице!"
Обновлено: 19.01.2026