— Что это всё такое?
Я растерянно посмотрела на обеденный стол. Салат, жидкая каша и мягкий пшеничный хлеб. Все блюда на столе были подобраны так, чтобы их было легко жевать, и при этом в них не было ни грамма приправ. Поковыряв вилкой в салате, я проворчала:
— Я не кролик.
— Я приготовил это только из полезных трав, госпожа. Если вы съедите всё, у вас прибудет столько сил, что вы вмиг забудете о болезни.
— Я и не была прикована к постели.
Я просто проспала чуть дольше обычного. Но повар, казалось, не собирался отступать. Я попросила хотя бы заправку, но мне отказали и в этом, заявив, что она убьёт все целебные свойства трав.
— Ха-а.
Делать было нечего, и я, положив на хлеб свежую зелень, отправила его в рот. В этот момент дверь столовой открылась. Я невольно повернула голову и замерла с куском хлеба в руке от удивления.
— Розетта.
Там стоял Людвиг Сигран, мой отец.
Отец, которого я не видела почти две недели, решительным шагом вошёл в столовую. Затем он сел в кресло всего в нескольких местах от меня.
Мы с отцом почти никогда не трапезничали вместе. Даже если это случалось в редких случаях, отец, как и полагалось, садился во главе стола, на самое почетное место. Однако сейчас он сел совсем рядом со мной. От этой непривычно близкой дистанции мои брови невольно сошлись на переносице.
— Давно не виделись.
— Верно, отец.
— Я слышал, ты долго спала. Сейчас ты чувствуешь себя лучше?
Что это ещё за фокусы?
Я слегка приподняла бровь. Я проспала целые сутки, проигнорировав вызов отца, поэтому ожидала, что при встрече получу строгий выговор. Я даже заранее заготовила язвительные ответы. Но я никак не ожидала такого приветствия. Этого вопроса, в котором звучало нечто похожее на беспокойство за меня.
Бесстрастное лицо отца ждало моего ответа без лишней спешки. Я медленно произнесла:
— Да, благодаря вашей заботе.
— Вот как. Это радует.
И этот ответ снова не совпал с моими ожиданиями. Я не думала, что он так просто согласится с тем, что беспокоился обо мне.
Разжевывая салат, я изучала лицо отца. Это определённо не было лицо родителя, который вернулся из долгой поездки и извёлся от беспокойства за приболевшую дочь. Но это и не было выражение лица человека, возмущённого непослушанием дочери, пренебрегшей приказом родителя.
— Я слышал все новости из Айселя.
— Вот как.
Он мой отец, и было бы странно, если бы у него не было своих ушей в Айселе. Я кивнула, ничуть не удивившись, но в следующий миг моя вилка замерла.
— Я горжусь тобой.
— Ты молодец. Очень.
Скрип — вилка полоснула по тарелке, издав пронзительный звук.
Отец, который в обычное время выразил бы презрение за нарушение столового этикета, ничуть не упрекнул меня. Я прокрутила в голове только что услышанную нелепую фразу.
Он гордится мной? Я — молодец?
Я взглянула на отца. Казалось, он не использовал иронию и не сарказничал. Он просто спокойно смотрел на меня, будто я действительно была его гордостью.
— Ты спасла сотни жизней. Какой священник в этой стране смог бы совершить подобное достижение?
Внезапно салат во рту стал казаться колючим.
— Шеф-повар, унеси это.
— Ах, да, госпожа.
Повар, поймав мой взгляд, забрал тарелку. Салат без заправки и так был невкусным, но в тот момент, когда я услышала слова отца, он стал мне противен, словно я ела отбросы.
— Не думала, что настанет день, когда я услышу от отца столь громкую похвалу.
— Я лишь хвалю за то, что заслуживает похвалы. Разве ты не добилась достойного успеха?
На моих губах застыла сухая усмешка. Похвала за заслуги, значит.
Конечно, я приложила немало усилий ради этого дела. В результате я достигла весьма впечатляющего успеха.
Но разве в прошлой жизни я не делала того же самого? Нет, скорее тогда я жила ещё более яростно и напряжённо. После того как меня отправили на войну, ежедневное использование святой силы до последней капли было моей рутиной. То, что сейчас я могу управлять святой силой так же легко, как собственной рукой, — заслуга того опыта, когда я трудилась до кровавого пота.
Однако в прошлой жизни отец ни разу не удостоил меня «заслуженной похвалы».
И дело было не в том, что я не добивалась успехов. Сколько сотен, сколько тысяч жизней я спасла в той Войне с ересью? Своим нынешним заявлением отец фактически обесценил все мои усилия в прошлой жизни. Словно причиной того, что я никогда не получала его признания до регрессии, было лишь то, что я не совершала ничего выдающегося.
Внезапно пребывание здесь стало невыносимым. Я развязала шарф на шее.
— Прошу прощения, отец. Позвольте мне уйти первой. У меня внезапно пропал аппетит.
— ...Конечно.
Несмотря на мою грубость, отец не стал меня удерживать. В тот момент, когда я собиралась пройти мимо него, он снова заговорил:
— Отдыхай, пока не восстановишь силы после дороги. До тех пор я не буду назначать тебе никаких дел.
На моих губах появилась горькая усмешка.
— Спасибо за заботу, отец.
Безжизненно пробормотав это, я вышла из столовой.
Возвращаясь в комнату, я вдруг остановилась. Мой взгляд упал на дверь комнаты Леи, расположенную напротив по коридору. Если подумать, после возвращения я ни разу не видела её лица. Это было странно. Обычно в те дни, когда я выступала в роли Святой Леи Сигран, Лея тут же прибегала ко мне и вредничала.
— Где Лея?
Слуга ответил с поклоном:
— Госпожа Лея всё ещё спит.
Спит? До сих пор?
Было уже полдень, солнце стояло в зените. Лея не из тех, кто любит долго спать. Хотя бы для того, чтобы не попасть в немилость к отцу, наши привычки были довольно дисциплинированными.
— Вчера что-то случилось?
— Нет, ничего... В последнее время она часто просыпается поздно. Хотя сегодня она спит необычайно долго...
— «В последнее время» — это значит после моего отъезда в Айсель?
— Да, госпожа Розетта.
Я медленно кивнула. Лея, которая всегда вставала рано утром, стала часто просыпаться поздно после того дня. Вот оно что.
«Видимо, она активно пользуется им. Тем тайным ходом».
Внезапно я поймала себя на мысли, что я ужасная сестра. Я ждала, когда моя сестра, уставшая от шаблонной жизни благородной леди, сорвётся и в итоге совершит непоправимую ошибку.
Это была низкая ловушка. Но Лея попадётся в неё. Даже если это будет пустяк, этого достаточно. Этот незначительный скандал станет решающим изъяном, который погубит её, когда я оттолкну Лею и выдвину новую Святую.
— Да, должно быть, она очень устала.
— Постарайтесь не будить её.
Когда я вернулась в комнату, меня ждало письмо.
Первым делом я проверила отправителя. Анабель Ле-Клер. Та самая дочь графа, что пригласила меня на чаепитие, где была Эрика. Я осмотрела письмо со всех сторон. На этот раз не было следов того, что печать вскрывали заранее.
Содержание письма было кратким. Такое же приглашение на чаепитие, как и в прошлый раз. Мой взгляд замер на фразе в конце дежурного текста:
«Юная госпожа Эрика тоже очень хочет встретиться с госпожой Розеттой».
Это был явный контакт со стороны Первосвященника. Я проверила дату. Чаепитие должно было состояться через две недели.
«Через две недели... Это будет почти месяц с момента моей последней встречи с Первосвященником».
Возможно, изготовление заказанной маски тоже будет завершено к тому времени. Я погрузилась в раздумья, поглаживая бумагу.
Мой план не может быть осуществлён без этой маски. Проблема заключалась в том, что цена магической маски, способной идеально имитировать чужое лицо, была астрономической. Конечно, у меня была шахта, переданная отцом, но я не могла просто продать её и купить маску. Если я сделаю нечто подобное, это тут же дойдёт до ушей отца.
Поэтому сотрудничество с Первосвященником было необходимо хотя бы из-за маски. От того, как быстро он сможет её достать, зависел момент исполнения плана.
Было бы хорошо, если бы причиной его обращения на чаепитии через две недели стало известие о готовности маски. С этой надеждой я сложила письмо. Как только я бросила его в камин, пламя взметнулось вверх и жадно поглотило бумагу.
[В Айселе пролился дождь надежды!]
[Дочь герцога ценой искренней молитвы спасла целый город]
[Влияние нормализации климата в Айселе на ситуацию в западных землях]
Лея скомкала газету. Слуги переглядывались и шептались.
«Нужно было убрать её заранее!»
«Кто же знал, что она выйдет сюда...»
Лея резко зыркнула на слуг. Те испуганно замолчали.
«Чёрт. Чёрт. Чёрт!»
Разрывая газету в клочья, Лея кричала про себя. Ей не нравилось всё. Ни газеты, трубящие об этом деле несколько дней подряд, ни слуги, которые косились на неё, — абсолютно всё.
Прошло десять дней с тех пор, как Розетта отправилась в город под названием Айсель. Всё это время Лее приходилось безвылазно сидеть в особняке. Пока Розетта исполняла обязанности Святой в её маске, другая Лея Сигран не должна была разгуливать по столице.
В детстве она не слишком тяготилась такой ситуацией. Розетта работает, а она отдыхает дома. И даже честь, и хвала — всё достаётся ей. Если подумать просто, это была вовсе не убыточная сделка.
Однако время, проведённое взаперти, пока её сестра блистала под её именем, постепенно порождало в ней чувство неполноценности.
Ощущение того, что ты не можешь выйти, даже если хочешь, было далеко не приятным. Когда Розетта возвращалась после подвигов в роли Леи Сигран, хвала в адрес Леи становилась всё громче. Но со временем Лее захотелось большего. Её репутация не должна была зависеть от такой, как Розетта. Поклонение за то, чего она не делала, становилось всё более неприятным и неудобным.
«Почему какая-то Розетта привлекает всеобщее внимание, прикрываясь моим именем?»
Если бы не она, никто бы даже не знал о существовании Розетты. Благодаря Лее та смогла хоть на мгновение предстать перед людьми и получить их похвалу. Разве Розетта не должна быть ей благодарна за это?
Но её старшая сестра вовсе не чувствовала благодарности. Напротив, она часто бросала сочувственные взгляды на Лею, остающуюся одну в особняке. Сочувствие. Ха! Лея издала сухой смешок. Это было слишком дерзкое чувство для такой, как Розетта, по отношению к ней.
Обновлено: 09.04.2026