— С меня хватит этих слизней, — пробурчал Фрэнк. Наш четвертый день охоты подошел к концу. За эти четыре дня мы добыли по 80, 72, 70 и 68 кристаллов каждый. Улов падал просто потому, что мы стали медленнее двигаться по лесу и дольше отдыхать. Отсутствие спешки тоже не способствовало фарму. Я не мог заставить остальных шевелиться быстрее – такой приказ они бы долго выполнять не стали.
В итоге слизней становилось меньше. Но я не расстраивался. Тело ныло от боли, ноги отваливались, а тошнота стала вечной спутницей, но я был жив. Жир буквально сгорал. По крайней мере, с каждым днем я чувствовал себя легче. Тело было топкой, а жир – топливом.
Это ощущение заставило меня задуматься о балансе улучшений. Последние пару дней эта мысль посещала меня все чаще. Да, сначала я упирал на Тело, но чем больше я размышлял, тем выше казался риск.
Если попадется монстр с ментальной атакой, мне понадобится Разум, чтобы просто выжить. К тому же могут появиться навыки, требующие развития нескольких характеристик. Пока я все еще был верен Телу, но, возможно, не стану доводить его до сотни, прежде чем займусь остальным.
— Я тут подумал, нам стоит купить обновление Магазина. Это даст людям надежду и откроет новые возможности, — предложил Джим.
Я лишь улыбнулся, хотя внутри все кричало от ярости.
— И еще людей набрать, — вставил Хесус.
Идиоты. Они хотели лишить нас главного преимущества. Я мысленно орал от их тупости. Они бы и дня не протянули без меня.
— Конечно, отличная идея. Обновим Магазин, а завтра каждый из нас приведет по одному человеку. Что скажешь, Фрэнк? — Спросил я. Лучше уж возглавить процесс и присвоить заслуги себе. К тому же ограничение в «один человек на брата» не даст никому привести целую толпу и подорвать мой контроль.
— Пофиг. Все это глупо и бессмысленно, — буркнул он. Фрэнк с каждым днем становился все мрачнее. Джим же попал под влияние Хесуса. Они грезили о сотрудничестве с другими, в то время как Фрэнк замыкался в себе и впадал в депрессию.
Мы начали устраиваться на ночлег. Я сделал то же, что и всегда: использовал рюкзак с кристаллами вместо подушки. На этот раз я лег лицом к группе, чтобы можно было незаметно наблюдать за ними. А еще я приметил, где каждый положил свою дубинку и вещи.
Если я и собирался действовать, то это был последний шанс. Потом вокруг будет слишком много лишних глаз. И все же, несмотря на наличие трех свидетелей, я никогда раньше не убивал. Думать об этом легко, а вот исполнить – совсем другое дело.
Если решусь сегодня, первым должен уйти Хесус. У него слишком много идей, и физически он самый крепкий. Затем Фрэнк, и последним – Джим. Главное – бить быстро и не колебаться.
Лежа в темноте, я старался дышать ровно. В прошлый раз, когда я не спал, я подметил, как меняется дыхание спящего человека. Не знаю, как дышал я сам, но я постарался подстроиться. Ум был в смятении, веки тяжелели. Я метался от одной мысли к другой, не зная, какой путь выбрать.
Убить своих напарников – не просто и не легко. Мне нравились эти люди, я их знал. Но я был слабым и жирным. Когда начнется борьба за власть – а она начнется, – мне нужно быть сильнее, чтобы выжить. Но напарники могли прикрыть спину, а строить новые отношения будет еще сложнее.
Черт, я не знал, что делать!
Хесус почему-то не спал, и дыхание его было неровным. Видимо, никогда не занимался медитацией. Я чуть приоткрыл левый глаз. Через тридцать вдохов сменил его на правый. Адреналин не давал провалиться в сон.
Он подозрительно долго не засыпал. Может, ему в голову пришло то же, что и мне? Я подумывал ударить первым, но это риск. Мы оба, вероятно, хотели бы зачистить все в один присест, но патовая ситуация была ему выгоднее.
Я продолжал ждать, выдерживая ритм дыхания спящего. Оставалось надеяться, что он не заметит подвоха. Никто не жаловался, что я храплю, несмотря на дикую усталость.
Наконец я услышал движение. Тень поднялась. Это был Хесус. Он направился к Фрэнку, который любил спать, привалившись к стене. Рюкзак Фрэнка лежал рядом. Я увидел, как Хесус подхватил его и перенес в дальний угол комнаты, а затем потянулся за вещами Джима.
Он сделал первый ход. Я не мог позволить ему украсть все. Это был бы крах. Чистая, обжигающая ярость захлестнула сердце.
Этот человек, которому я позволил примкнуть к нам, бил мне в спину. МНЕ! Это было лицемерно, но мне было плевать. Дыхание сбилось, глаза распахнулись, но он, к счастью, не заметил.
Он стоял ко мне спиной. Пора!
Я поднялся максимально тихо и перехватил дубинку. Быстро прицелился и замахнулся. Дубинка с хрустом опустилась на голову Хесуса, и он рухнул прямо на Джима. Похоже, он даже не дернулся.
Раз уж я ступил на этот путь, отступать было некуда. Будь ты проклят, Хесус. Хуже того, что я делал и собирался сделать, была только нерешительность на полпути.
Я бросился к Фрэнку, который уже начал шевелиться. Мой удар впечатал его голову в стену. Он издал слабый вскрик, но не отключился. Я ударил снова, и его лицо буквально рассыпалось.
Я развернулся к телу Хесуса и Джиму, который оказался прижат им. — Что происходит?! Майкл! Хесус! Фрэнк! Помогите! — Закричал Джим. Я перешагнул через него и обрушил дубинку на его голову, будто бил по слизню.
— А-а! — Вскрикнул он. Еще два удара – и его мучения прекратились. Чтобы убедиться, что Хесус мертв, я ударил его по голове еще трижды. Спотыкаясь, я отошел от трупов и привалился спиной к стене.
Дубинка выпала из рук, и я медленно сполз на пол. Все кончено. По щекам катились слезы. Я ненавидел себя, ненавидел Хесуса за то, что он вынудил меня на это, и ненавидел этот дурацкий фальшивый мир.
— А-А-А-А! — Из меня вырвался крик, перешедший в рыдание.
Ненависти было столько, что не облечь в слова. Я просто сидел в темноте и плакал. Говорят, убивать либо слишком трудно, либо слишком легко. И те, и другие правы. Это легко сделать технически, но невыносимо тяжело эмоционально.
Есть какая-то первобытная разница между чтением о чьей-то смерти и тем, чтобы самому размозжить кому-то голову дубинкой. Брызги крови, испуганные крики Джима… Хорошо хоть в темноте не было видно всего этого месива.
Я понимал, что не стоит тратить воду и соль на слезы, но мне было все равно. Так я и сидел в комнате с тремя трупами. Все было сделано, и дальнейшие колебания стали бы лишь проявлением неуважения к тем, кого я принес в жертву на алтаре своего страха.
Решение добить Фрэнка после Хесуса было осознанным. Мозг услужливо подкинул юридическую разницу между убийством и самообороной. Будто здесь это имело значение.
Я собрал все рюкзаки там, где Хесус оставил вещи Фрэнка. Затем вернулся и принялся методично разбивать им головы, чтобы удостовериться в их смерти. Я не слышал, чтобы они двигались, но в кино и книгах всегда говорили: пока голова цела – они не мертвы.
Это было ужасно. Когда я закончил, я понял, что никогда больше не хочу этого повторять. Глядя на то, что я натворил, я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Это было за гранью.
Хесус оказался вором, и я этого не предвидел. Видимо, ему не хватило беспощадности или понимания того, что творилось у меня в душе, пока он не спровоцировал меня. Я буду жить, а он – нет, и я не позволю никому тянуть меня на дно. О Фрэнке и Джиме думать не хотелось. Было грустно, тоскливо и еще как-то так, что и слов не подберешь.
Я думал о том, чтобы убить только Хесуса, но тогда начались бы обвинения, а двое других стали бы меня опасаться. Слишком большой риск, а выгода от их устранения перевешивала все остальное. О нашей группе знали лишь пара ночных дозорных, а учитывая драму, которая вот-вот разыграется на площади, вряд ли они вообще обо мне вспомнят.
И все же это был мой выбор, и я не собирался себя обманывать. Я мог лгать другим, но не себе. Смерти Джима и Фрэнка были убийствами, и я на них нажился.
Я забрал часы Фрэнка и переложил все кристаллы в свой рюкзак. Фруктов не осталось. Я взял дубинку Джима, оставив свою – она была слишком окровавлена и привлекала бы ненужное внимание. На одежду попали брызги, но штаны были черными, а свитер – темно-синим. В темноте пятен не разглядеть.
Хуже всего пришлось кроссовкам, но и там все было не так страшно. После походов по лесу они и так были грязными. Пару пятен крови никто сразу не заметит. Я вытер лицо и руки о штанину Джима.
Зеркала под рукой не оказалось, а борода уже начинала бесить. Я потер лицо – оно заросло черной щетиной, торчащей во все стороны. По крайней мере, я не был ранен. Это беспокоило меня больше всего. Была глухая ночь, время действовать. Я взвалил на плечи тяжеленный рюкзак, набитый кристаллами, и направился к площади.
Нервы были на пределе, я хотел покончить с этим как можно скорее, чтобы потом спокойно отдохнуть и обдумать дальнейшие планы.
Добравшись до площади, я проявил предельную осторожность, сначала осмотревшись. Снаружи никого не было – видимо, все разошлись по ближайшим зданиям. Я увидел несколько тел и море крови. Они не исчезли, значит, кто-то поблизости еще жив. Я замер в тени, высматривая хоть какое-то движение, но вокруг царила тишина.
Адреналиновый прилив после схватки начал спадать, но я заставил себя набраться терпения. Ни звука. Я не верил, что все мертвы или сбежали. Все упиралось в информацию. Мне нужно было знать больше.
«Пора», – решил я. Я вышел на площадь. Не бегом, но и не медля. Я постоянно сканировал пространство перед собой и прислушивался к каждому шороху. Ничего. От этого становилось даже страшнее, чем от убийства напарников. Неизвестность пугала, но поворачивать назад я не собирался.
Если использовать покерный термин, я уже был «привязан к банку» – слишком много было вложено в этот план. Колебаться или отступать сейчас было куда опаснее, чем идти вперед. Уверенность – вот ключ. Твердый шаг, прямая спина, внимательный взгляд и дубинка в руке на виду. Ну, насколько это возможно в свете звезд.
Я добрался до колонн и быстро опустил рюкзак на одну из них.
Первым делом после обмена очков я купил Восстановление за 153 очка. С учетом одного очка, оставшегося с прошлого раза, у меня вышло 5648.
Я вложил очки в Тело 24 раза, доведя количество улучшений до 25. Я почувствовал, как в организме что-то изменилось. Дышать стало легче, вес будто уменьшился, я ощутил себя более подтянутым. Осталось 1268 очков. После секундного колебания я добавил по одному улучшению в остальные четыре области, сохранив 258 очков. Теперь улучшения стоили по 265, что раздражало, но было ожидаемо.
Я купил две дубинки и затарился едой. Магазин принял мою идею использовать арбузную корку как контейнер. Я купил воды и жадно выпил все до капли, чувствуя прилив сил. Регенерация могла увлажнить ткани, но это не заменяло глотка воды. Я набил рюкзак фруктами под завязку. После всех покупок у меня осталось 158 очков.
Снова осмотревшись, я убедился, что движения по-прежнему нет. Видимо, все отсыпались после недавней бойни, смакуя последние мгновения жизни. Я надел рюкзак и направился прочь с площади.
И тут из тени вышли трое побитых мужчин. На их одежде виднелись пятна крови, у двоих лица были в синяках. Скверно.
— Советоваю тебе отдать еду, а не то… — прохрипел один.
У меня было по дубинке в каждой руке. Навыком парного оружия я не владел – купил две только для того, чтобы подольше не возвращаться на площадь из-за едкого сока слизней.
— Хорошо, — я переложил правую дубинку в левую руку, снял рюкзак и поставил его на землю. — Я не хочу драться. — Одну дубинку я тоже положил на землю. Я развернулся боком, выставив правое плечо, а левую руку с дубинкой прижал к ноге – в темноте ее было почти не видно. Троица двинулась ко мне, пока я отступал на шаг. В своей неприкрытой жадности они тут же сгрудились вокруг рюкзака, лишь краем глаза следя за мной.
— Матерь божья… — выдохнул один.
Я шагнул вперед и нанес удар. Дубинка впечаталась в голову ближайшего ко мне человека. Он мгновенно рухнул. Не тратя на него ни секунды, я замахнулся снова. Лидер, который говорил до этого, успел вскинуть свою биту, но я вложил в удар весь свой вес.
Я кожей чувствовал мощь и легкость движений после улучшений. Благодаря Восстановлению я был на пике формы, в то время как эти люди были на самом дне, едва выживая без нормальной еды и воды.
Поэтому его блоку не хватило жесткости. Мой удар проломил его защиту и угодил в плечо. Лидер вскрикнул от боли. Хотелось отступить, но нужно было давить. Пользуйся преимуществом!
Я отбил вялый выпад третьего и ткнул дубинкой вперед. Она врезалась ему в лицо, и тот с воплем отшатнулся. Лидер снова бросился на меня.
Я отскочил; дубинка со свистом пронеслась прямо перед моим носом. Слишком близко. Я рванулся вперед и ударил сверху вниз. Он попытался отклониться, но я все равно достал его плечо. Он закричал, и его рука безжизненно повисла.
Похоже, плечо было сломано. Я снова ударил с его больной стороны. Он повалился на задницу, и я промахнулся. Я попятился, чтобы он не вцепился мне в ноги. Мой рюкзак лежал чуть в стороне, рядом с неподвижным телом первого противника.
Я накинул рюкзак и подобрал запасную дубинку. Двое оставшихся не решались приближаться и держались на расстоянии. Догнать их было не просто, да и это могло привлечь лишнее внимание. Плечи ныли от замахов. Я быстро направился обратно к колоннам, высматривая новые угрозы.
Я потратил 33 очка на повторное Восстановление, осталось 125. Оно того стоило. После этого я двинулся к выходу с площади. Те двое исчезли, и я прибавил шагу. Уже выходя на улицу, ведущую к слизням, я оглянулся.
Те двое и еще четверо новых преследовали меня. Один из них был просто огромным – на голову выше меня. Связываться с ними не хотелось. Я перешел на легкий бег.
— Хватай его! — Крикнул кто-то. Я тут же рванул во весь опор. После всех улучшений и Восстановления дышалось намного легче, но я все еще был толстым, а рюкзак – тяжелым. Бросить его я не мог: без еды долго не протяну.
Я выбрал то самое здание, где оставил мертвых напарников, и влетел внутрь. Поднялся на второй этаж – трупы были на месте. Преследователи ворвались следом, даже не подумав оставить кого-то снаружи. У здания была всего одна дверь, и они, видимо, решили, что деваться мне некуда.
Я выпрыгнул из окна второго этажа, спружинив ногами при приземлении. Приземлился удачно, лишь шумно выдохнул. Дубинки я из рук не выпустил. Пока из здания доносились крики, я припустил дальше. Наверное, они наткнулись на тела, и эта заминка дала мне нужное время.
Я промчался по улице и свернул на тропу к воротам. После этого перешел на быстрый шаг, восстанавливая дыхание.
У полноты было одно преимущество. Если улучшения давали процентный бонус к базе, то моя база была больше просто потому, что мне приходилось таскать на себе эту тушу. Это как если бы человек вдвое легче меня нес на себе своего близнеца – он обязан быть сильным. А я просто носил свой жир каждый день.
Так что любое улучшение давало куда больший эффект – по крайней мере, я так себя успокаивал. Буду цепляться за любые плюсы, даже если не уверен в них до конца.
Я оглянулся: погони не было. Я оторвался. Они могли пойти в ту же сторону, но с их ранами и голодом они долго не протянут. Главный риск – засада у ворот, то есть в туннеле, ведущем сквозь стену из этого каменного города.
Мне нравилось называть это воротами – в моем представлении это были узкие места на входе и выходе из города. Хоть это и был туннель, для меня это были ворота.
Если они пойдут по моему следу, то найдут выход. Вряд ли они покинут город, раз не сделали этого раньше, скорее затаятся в засаде. Идеальное «бутылочное горлышко». Конечно, они могли остаться и на площади, но они видели, сколько у меня еды. Отчаявшиеся люди способны на все.
Они понимали, что я их пересижу, а значит, им придется за мной охотиться. Могут даже сунуться в лес, если прижмет, но там у меня будет преимущество. Что ж, денек отдыха мне бы не помешал.
Раздражало, что за мной будут охотиться, но я этого ждал. По крайней мере, подтвердилось: на площади все на грани и скоро начнут умирать от голода. Даже если они найдут синих слизней, вряд ли у них хватит сил и снаряжения, чтобы безопасно их убить и вернуться.
Главный вопрос – когда появятся новые люди? Это может изменить правила игры, если придут выжившие из ранних партий, но пока я не слишком беспокоился. Самое трудное препятствие я уже преодолел.
Я почти чувствовал, как будущий «я» отвешивает нынешнему мне увесистый подзатыльник за эту мысль.
Обновлено: 20.02.2026