Глава 7 — Глава 7

— Глава Секты, берегитесь! — Юйчи Сяо, который круглый год странствовал, истребляя демонов, привык к разного рода неожиданностям и отреагировал первым. — У призрачного заклинателя нет физического тела, обычные люди его не видят, остерегайтесь внезапного нападения! Сюй Шуанцэ словно и не слышал. Бесчисленные лепестки персика, кружившие в воздухе, отражались в его острых, хищных глазах. Затем его взгляд скользнул по Юйчи Сяо, отбрасывая подозрения, и остановился на коленопреклонённом Сян Сяоюане. На этот раз он задержался на несколько долгих вдохов, словно не был уверен. «Сян Сяоюань» пристально смотрел в землю перед собой, его тело слегка дрожало, будто от благоговейного страха он не смел даже поднять головы. Спустя, казалось, целую вечность, он почувствовал, что ужасающее давление над головой исчезло: — Откуда взялись персиковые цветы? Спина Гун Вэя незаметно расслабилась. Юйчи Сяо явно колебался: — Младший тоже не… Глава Секты, сзади! Алый луч света метнулся со спины, быстрый, как вспышка молнии в ночном небе. Но Сюй Шуанцэ даже не обернулся — «Неизбежность» сама собой загудела, наполовину выйдя из ножен, и с силой ударила по кроваво-красному клинку призрака. Громовая мощь вырвалась вместе с мечом. Только тогда Сюй Шуанцэ взялся за рукоять и обратным хватом придавил кровавый меч, лишив его движения, а затем одним небрежным выпадом пронзил призрака насквозь! В сердце Гун Вэя зародился холод. «Неизбежность» Сюй Шуанцэ, как и «Дин Шаньхай» Ин Кая, считалась в мире божественным оружием. Стоило «Неизбежности» почуять приближение убийственного намерения, она сама бросалась на защиту хозяина. Её мощь была подобна явлению белого дракона. Шестнадцать лет назад Гун Вэй, пытавшийся его убить, потерпел неудачу именно из-за этого и пал от этого несокрушимого божественного клинка. Иными словами, он был убит точно таким же ударом меча. Хотя в глазах мира он это заслужил. Прежде, когда призрачную тень рассекали, она обращалась в густой дым и исчезала, чтобы появиться вновь невредимой. Но на этот раз «Неизбежность» пронзила её, оставив огромную сквозную рану. Призрак не был ровней Сюй Шуанцэ, и даже отсутствие телесной оболочки ему не помогало. Он быстро начал отступать, но, не желая так просто сдаваться, в мгновение ока заблокировал «Неизбежность» своим кровавым призрачным мечом и выхватил «Белый Страж», нацелившись в горло противника! Сюй Шуанцэ, словно всё видя, уклонился от клинка. Призрак, вероятно, даже не успел заметить его движения, как тот двумя пальцами левой руки перехватил лезвие и в тот же миг что-то почувствовал. — Белый Страж, — медленно, по слогам, произнёс он. Затем он поднял глаза и «взглянул» на свирепого призрака. На его ледяном лице наконец-то отразилось некое подобие чувства: — Гун Вэй? «Сян Сяоюань» стоял на коленях позади него, его пальцы, белые от напряжения, глубоко впились в землю. Фигура призрака замерла, и всё его тело внезапно окутали ослепительные красные электрические разряды. Юйчи Сяо, почувствовав неладное, встревожился: — Глава Секты, остерегайтесь внезапного нападения! — Сюй Шуанцэ даже не шелохнулся. Если приглядеться, можно было заметить, что его рука, сжимавшая «Неизбежность», едва заметно отдёрнулась назад — так легко, что это могло показаться обманом зрения. В тот миг, когда Юйчи Сяо в ужасе хотел броситься вперёд, призрачная тень разлетелась на куски, с земли поднялся мощный ураган, и она исчезла в пустоте! Никто не мог видеть выражения лица Сюй Шуанцэ. Он стоял неподвижно, словно заледенев. Его волосы и рукава опадали вместе с ветром, а кружащиеся в воздухе лепестки падали к его ногам. Лишь спустя долгое время раздался чистый звон. Он вложил «Неизбежность» в ножны, но, обернувшись, ни на кого не посмотрел. Его голос был хриплым и глухим: — Где убитые и раненые? · Невинных людей, попавших под чары у ворот княжеской резиденции, уже спасли. Мэн Юньфэй был без сознания. Сюй Шуанцэ небрежно коснулся его виска, словно одним движением развеяв некую густую, нерассеивающуюся тёмную мглу. Мэн Юньфэй тут же выплюнул несколько сгустков крови и потерял сознание. Юйчи Сяо немедленно приказал унести друга, дать ему лекарство и обеспечить покой. Он увидел, как Сюй Шуанцэ, взмахнув полами одежд, сел и, не поднимая головы, произнёс: — Доложить обо всём, что произошло за последние двенадцать часов. Без малейшего утайства. Ему и не нужно было добавлять вторую часть фразы. Все присутствующие смотрели на него как на спасителя и готовы были доложить не только о событиях последних двух недель, но и обо всех «странностях» в городе, включая то, что у соседа на востоке собака не лаяла, а у соседа на западе курица не неслась, — всё в мельчайших подробностях. Но Юйчи Сяо знал нрав главы Секты Сюй: сказано — сделано, нельзя ни убавить, ни прибавить. Он поспешно выпрямился, склонил голову и доложил всё по уставу, добавив: — Этот призрачный заклинатель, похоже, очень боится крови сердца юноши. Вчера вечером ваш ученик, молодой господин Сян, в критической ситуации брызнул кровью сердца на тот призрачный меч… — Сян Сяоюань, — внезапно прервал его Сюй Шуанцэ. Взгляды всех заклинателей в зале обратились назад, и Гун Вэй мгновенно оказался в центре внимания. — Подойди, — сказал Сюй Шуанцэ. Ужасную сквозную рану на левом плече Гун Вэя уже обработали ученики-целители из городского отделения: соединили мышцы и кости, остановили кровь и боль, наложили толстый слой священного бессмертного лекарства. Но плечо всё ещё ныло, болело и не слушалось. Он шёл, пошатываясь, и говорил робко и несмело: — Глава Секты. Сюй Шуанцэ смерил его взглядом с головы до ног и спросил: — Только ты один мог видеть облик того призрачного заклинателя? «Сян Сяоюань», не смея поднять головы, ответил: — Да. — Раньше люди умирали только ночью, но со второго дня твоего пребывания в Приречном городе призрачный заклинатель начал действовать и днём? — …Да. Сюй Шуанцэ замолчал. В зале воцарилась тишина, слышно было лишь напряжённое дыхание присутствующих. Гун Вэй, ссутулившись, смотрел на кончики своих ботинок. Прошло невесть сколько времени, прежде чем Сюй Шуанцэ поднёс к его лицу «Неизбежность» и ровным тоном сказал: — Вытащи. Он всё ещё сомневался! Если бы это случилось в прошлой жизни, когда мастер Гун ещё смел ему перечить, он бы в мгновение ока спрятал «Неизбежность» за спину, а затем, заложив руки, с улыбкой склонил бы голову и спросил: «Хочешь? Попроси меня, Сюй Бай». Сюй Шуанцэ, конечно, не обратил бы на него внимания и уж тем более не стал бы силой отбирать меч. Он бы лишь свысока посмотрел на Гун Вэя, развернулся и ушёл. А через несколько дней Ин Кай, поколачивая Гун Вэя по голове, вернул бы «Неизбежность» на Гору Лазурного Солнца. Но в этой жизни маленький демон-чаровник был ничтожен, как муравей, и не имел права даже заговорить с главой Секты Сюй. Гун Вэй сглотнул, закрыл глаза и медленно взялся за рукоять… *Щёлк!* Холодный блеск вырвался из ножен. Костяшки пальцев Гун Вэя побелели от острой боли. — Болит в левой части груди? — внезапно спросил Сюй Шуанцэ. «Сян Сяоюань» робко и испуганно посмотрел на него. Его голос, дрожащий от боли, звучал неотличимо от голоса, дрожащего от страха: — До… докладываю главе Секты, ученик был неумел в искусстве и только что получил ранение в левое плечо. С этими словами он слегка оттянул воротник, обнажив повязку, пропитанную кровью. Взгляд Сюй Шуанцэ упал на пятна крови, и он беззвучно прищурился. Раны, нанесённые «Неизбежностью» душе, были прямыми и смертельными. У многих, павших от этого меча, даже после перерождения душа оставалась искалеченной, и при приближении «Неизбежности» она могла откликнуться. Раскроют ли его? Гун Вэй, мучимый болью, едва не терял сознание, но в его голове стремительно проносились мысли. Вдруг краем глаза он заметил на своём поясе кровавый нефрит Цилиня, и в уме возникла абсурдная идея: «Постойте-ка, я ведь сейчас, кажется, всё ещё супруг будущего наследника великого Дома Меча — помолвку ещё не успели расторгнуть?» Если Сюй Шуанцэ посмеет утащить меня обратно и предать казни через тысячу порезов, я прямо здесь, в этом зале, брошусь к Юйчи Сяо и буду кричать, что глава Секты Сюй, старый развратник, похитил жену младшего. Интересно, кто из них двоих — он или старший братец Юйчи — первым упадёт в обморок от гнева? «?» — подумал Юйчи Сяо. — «Что это ты на меня уставился?» — и взглядом подал знак Гун Вэю: «Что это с главой Секты Сюй? Ты что, умудрился его обидеть?» Гун Вэй от боли едва мог сохранять выражение лица и не мог ему ответить, лишь бессильно покачал головой. Пока они обменивались взглядами, один из слуг Дома Меча поспешно переступил порог, согнулся в поклоне и подал лакированный поднос из красного дерева: — Глава Секты Сюй! Молодой господин Юйчи! Все вещи той женщины, найденные у ворот княжеской резиденции, собраны, прошу осмотреть! — «Приманка» для иллюзии, на которую попались Мэн Юньфэй и остальные! Напряжённая и странная атмосфера мгновенно развеялась. Сюй Шуанцэ вдруг заметил что-то на подносе, и его внимание переключилось: — Подай сюда. Слуга поспешно с поклоном поднёс поднос. Гун Вэй, воспользовавшись моментом, отступил на два шага, и его напряжённая спина незаметно расслабилась. Хотя призрачный заклинатель уже ушёл и «приманка», скорее всего, была бесполезна, все шпильки, жемчуга, шёлковые веера и ароматические пластинки на подносе были придавлены множеством талисманов, чтобы предотвратить новые неприятности. Сюй Шуанцэ перебрал разложенные на подносе женские украшения и вытащил маленькое узорчатое ртутное зеркальце. Со звоном бросив его на стол, он с очень недовольным видом произнёс два слова: — Искусство Зеркал. Никто из присутствующих заклинателей не понял, о чём речь, и лишь Юйчи Сяо внезапно вспомнил о другой вещи: — Тысячегранный Мир Зеркал? «Искусство Зеркал» — одна из разновидностей иллюзорных техник, сама по себе очень редкая, а в последние годы и вовсе никем не практикуемая. Лишь ученик такого знатного дома, как Юйчи Сяо, с детства видевший бесчисленные магические артефакты и диковинки, знал о самом сложном, глубоком и ужасающем по своей силе артефакте Искусства Зеркал — Тысячегранном Мире Зеркал. Это был дворец из тысячи зеркал. Одна из трёх величайших иллюзорных техник Союза Бессмертных, «Зеркало, соединяющее миры Инь и Ян», означала, что когда мощь Тысячегранного Мира Зеркал достигала своего предела, человек, затерявшийся в зеркальном дворце, полностью терял различие между реальностью и иллюзией. Он мог прожить в иллюзорном мире целую жизнь — учиться, жениться, рожать детей, стареть и умирать, так и не осознав, что его родители, жена, дети, друзья и коллеги — всего лишь фальшивые отражения в мире иллюзий. Если бы этот артефакт попал в руки злоумышленника, он мог бы погубить чью-то жизнь. Поэтому Ин Кай запер зеркальный дворец в Дисциплинарном дворе Союза Бессмертных и лично запечатал бо́льшую часть его силы. Для повседневного использования были доступны лишь небольшие уголки с несколькими зеркалами, в основном для наказания и испытания учеников, отправленных в Дисциплинарный двор, чтобы закалять их волю и дух с помощью различных иллюзий. И единственным человеком в мире, который часто использовал Тысячегранный Мир Зеркал, был мастер Дисциплинарного двора, Гун Вэй. Юйчи Сяо несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем с трудом произнести: — Призрачный меч, который только что видел глава Секты, — это «Белый Страж». Неужели тот призрачный заклинатель действительно… действительно… Внизу кто-то испуганно выдохнул: — Это мастер Гун?! Гун Вэй закрыл глаза, подумав: «Господа, вы как раз наступаете на больную мозоль». Сюй Шуанцэ ненавидел Искусство Зеркал, и никто в мире не знал лучше Гун Вэя, как сильно он пострадал в Тысячегранном Мире Зеркал. Если бы составили список самых заветных желаний главы Секты Сюй, то выкопать мастера Гуна и убить его снова заняло бы лишь второе место. Первое, скорее всего, досталось бы желанию ворваться в Дисциплинарный двор и разбить вдребезги Тысячегранный Мир Зеркал. Выражение лица Сюй Шуанцэ было переменчивым. Он положил руку на рукоять «Неизбежности» и, незаметно поглаживая её, спустя долгое время сказал: — Нет. Это обычное Искусство Зеркал, а не Тысячегранный Мир Зеркал. В его голосе слышались какие-то низкие, трудноразличимые нотки, отчего на миг могло показаться, будто он на самом деле хотел бы, чтобы в мир вернулся именно Тысячегранный Мир Зеркал. — Но это заблуждение промелькнуло слишком быстро. Вдруг он спросил: — Где двадцать восемь тел? — В загородной резиденции целителей, — ответил Юйчи Сяо. — Мы с Юньфэем уже вскрыли все гробы и осмотрели тела. Подтверждено, что все они покончили с собой… Глава Секты, вы куда? Сюй Шуанцэ резко встал и, не оборачиваясь, бросил: — Призывать души. Юйчи Сяо подумал, что он, должно быть, неясно выразился, и поспешил за ним: — Докладываю главе Секты, души тех, кто погиб от тёмных искусств, искалечены и не могут откликнуться на зов! Младший, как только прибыл в Приречный город, уже много раз пытался, и всё безрезультатно, это точно… «Отлично», — подумал Гун Вэй. «Ещё один напрашивается на унижение». И действительно, не успел Юйчи Сяо договорить, как чуть не врезался в спину Сюй Шуанцэ. Он поспешно остановился и увидел, как глава Секты обернулся и холодно посмотрел на него: — То был ты. — … — Юйчи Сяо. Гун Вэй чуть не рассмеялся от злорадства, но, к счастью, боль сдержала его. «Вот вам, молодёжь, вечно носитесь со своим главой Секты Сюй, чуть ли не на алтарь его готовы вознести и трижды поклониться! Так вам и надо! Пусть и вы познаете нрав главы Секты Сюй!» Сюй Шуанцэ больше не обращал внимания на младшего из клана Магистра Меча. Его взгляд скользнул по окружающим и внезапно остановился на «Сян Сяоюане», который потихоньку пытался скрыться в толпе. Ледяной взор задержался на нём надолго, а затем он равнодушно произнёс: — Ты тоже иди. Словно удар небесной молнии. Гун Вэю было уже не до смеха.