Глава 3 — Глава 3

Полдня спустя, у подножия горы Лазурного Солнца. Молодой заклинатель в синих одеждах и с древним цинем за спиной долго слонялся у дороги, то и дело поглядывая на тропу, ведущую вниз с горы. Наконец, завидев вдалеке знакомую фигуру, он громко крикнул: — Юаньцзюй! Юйчи Сяо быстрым шагом подошел к нему: — Юньфэй? Я же говорил тебе ждать новостей в Приречном городе, зачем ты лично примчался сюда? Пришедшим был его друг Мэн Юньфэй, несколько дней назад отправивший письмо с просьбой о помощи. Он был красив и учтив, ростом и телосложением походил на Юйчи Сяо, но держался куда более изысканно. Услышав вопрос, он честно ответил: — Я места себе не находил от беспокойства, совершенно не знал, что делать, вот и решил прийти разузнать обстановку. — И тут же спросил: — Что сказали в Секте Лазурного Солнца? Юйчи Сяо покачал головой и вкратце пересказал свою встречу с Главой Секты Сюй, с трудом вымолвив: — Я впервые слышу, чтобы кто-то описывал подобные вещи словами «следовать естественному ходу вещей»... Мэн Юньфэй утешил его: — То, что Глава Секты Сюй — человек со странностями, известно всей Поднебесной. К тому же, с тех пор как шестнадцать лет назад умер Великий Мастер Гун, Секта Меча враждует с горой Лазурного Солнца. Вполне естественно, что тебе там не рады. А тот юный господин Сян согласился помочь? Юйчи Сяо только хотел ответить, как вдруг что-то почувствовал и резко обернулся. Неподалеку на горной тропе, на верхушке дерева, скрестив ноги, сидел юноша лет пятнадцати-шестнадцати. Лицо у него было белое как снег, под глазами — темные круги. На плече он держал огромный узел из цветастой ткани, а сам, лузгая семечки, задумчиво взирал на них двоих. — Как ты так быстро собрался?! — воскликнул Юйчи Сяо. Естественно, быстро! Да кто бы, увидев Сюй Шуанцэ, не улепетывал со всех ног! Гун Вэй отклонил любезные предложения наставников и старших братьев выделить ему охрану, заявив, что горит желанием избавить народ от зла и полностью доверяет молодому господину Юйчи. Он стремительно собрал свои пожитки и решительно сбежал. Перед уходом старшие сестры-ученицы успели всучить ему бесчисленное множество угощений и закусок, и даже огромный, в половину его роста, узел не замедлил его стремительного бегства. Он не боялся, что Сюй Шуанцэ узнает его и без лишних слов убьет во второй раз, но Сян Сяоюань был невиновен. Если это тело искалечат, что останется бедному демону-чаровнику, когда его душа вернется? — Это, должно быть, и есть юный господин Сян? — спросил Мэн Юньфэй. Увидев Гун Вэя, он на мгновение замер, а его красивое лицо слегка покраснело. Юйчи Сяо, искоса наблюдая за его реакцией, холодно и с ноткой ревности бросил: — Если увидишь дурачка, который повсюду бегает за людьми и никак не отвяжется, это точно он. Зачем спрашивать? — Юаньцзюй! Как ты можешь так говорить! — неодобрительно воскликнул Мэн Юньфэй. В прошлой жизни Гун Вэй враждовал с Сюй Шуанцэ, особенно последние четыре года перед смертью, когда их противостояние стало непримиримым, как огонь и вода. В то время повсюду ходило суровое высказывание Сюй Шуанцэ о Гун Вэе: якобы тот наслаждается, играя с человеческими сердцами, что является признаком порочной натуры. Но на самом деле это было несправедливо. Гун Вэй даже понимал людские сердца с трудом, не говоря уже о том, чтобы ими играть — тонкие душевные порывы окружающих он в основном пытался угадать наугад и по наблюдениям. Например, сейчас, с двумя безжизненными темными кругами под глазами, он несколько раз перевел взгляд с Юйчи Сяо на Мэн Юньфэя и обратно, и его вдруг осенило, словно он постиг суть скрытых течений в воздухе. Он всё понял. Когда Юйчи Сяо с отвращением отзывался о Сян Сяоюане, говоря, что его сердце принадлежит другой, возможно, это было не совсем предлогом. Впрочем, для него это было уже неважно. В любом случае, этому негоднику, племянничку Юйчи, которому не мешало бы задать трепку, суждено было заплатить свою цену. Гун Вэй доел последнюю семечку, отряхнул руки и спрыгнул с дерева. Как и ожидалось, огромный узел потянул его вниз, он пошатнулся и едва не упал. Мэн Юньфэй тут же подхватил его: — Осторожнее! Сян Сяоюань был слишком юн. Мэн Юньфэй, будучи воином, мог одной ладонью обхватить весь его локоть. Гун Вэй, где бы он ни был, мог в мгновение ока войти в роль. Не меняя позы, он поднял глаза, на мгновение поджал губы, а затем слабо улыбнулся и тихо произнес: — У меня нет меча. Мэн Юньфэй на миг опешил: — Ты... — Я нечеловеческое создание, я не могу сформировать Золотое Ядро, у меня нет меча, — Гун Вэй склонил голову набок, глядя на него с такой наивной прямотой, будто совершенно не понимал значения слов «нечеловеческое создание». Затем он спросил: — Ты можешь взять меня с собой на меч? Юйчи Сяо, словно пораженный громом, тут же яростно запротестовал: — Как такое возможно?! До Приречного города далеко, меч Юньфэя не выдержит двоих! Иди сюда! Гун Вэй тут же спрятался за спину Мэн Юньфэя, оставив снаружи только два глаза, которыми искоса поглядывал на него. Мэн Юньфэю ничего не оставалось, как сказать: — Хватит, Юаньцзюй. Господин Сян еще мал, не пугай его постоянно. — Я его пугаю? — возмутился Юйчи Сяо. — Да ты знаешь, как этот тип притворялся в Секте Лазурного Солнца? Он на самом деле... Мэн Юньфэй обернулся и увидел, как уголки глаз «Сян Сяоюаня» стремительно покраснели, он моргнул, и глаза наполнились слезами. — ... — ... — Ладно, Юаньцзюй, — сказал Мэн Юньфэй. — Держись от господина Сяна подальше. Решено. — Что?! — воскликнул Юйчи Сяо. Гун Вэй поднял голову и посмотрел на Мэн Юньфэя. Шмыгая покрасневшим носом, он поджал губы и заставил себя улыбнуться, после чего с опаской взглянул на Юйчи Сяо с выражением робкой невинности на лице. В этот миг Юйчи Сяо отчетливо увидел, как тот беззвучно произнес: «Хи-хи». У Юйчи Сяо волосы дыбом встали. Он мертвой хваткой вцепился в рукав Мэн Юньфэя: — Смотри! Смотри! Посмотри, какую рожу он мне корчит, смотри! Мэн Юньфэй вырвался. У него уже голова шла кругом: — Не буду я смотреть! А ты больше ни слова не говори, пошли скорее! Трое человек, два меча, полдня полета — и тысяча ли позади. Гун Вэй уютно устроился, закутавшись в плащ Мэн Юньфэя, и, неизвестно откуда достав еще горсть семечек, принялся их лузгать. Жуя, он громко спросил: — Господин Мэн, вы тут говорили, что Секта Меча враждует с Сюй Шу... с нашим Главой Секты Сюй. А что там случилось? Мэн Юньфэй, возможно, потому что был заклинателем циня, не обладал той резкой прямотой, что свойственна мечникам. Напротив, в нем была мягкость старшего брата. Одной рукой придерживая воротник плаща, чтобы Гун Вэй не свалился, он с улыбкой ответил: — Ты не знаешь о таком важном событии? Впрочем, неудивительно, ты тогда, наверное, всего пару дней как родился. Ты знаешь о Почтенном Бессмертном Фахуа, Великом Мастере Гуне, одном из «Двух Почтенных» в иерархии Союза Бессмертных «Одни Врата, Два Почтенных, Три Великих Секты»? — Да как же не знать! — с волнением воскликнул Гун Вэй. — Наш Глава Секты его ненавидит! Сюй Шуанцэ, по правде говоря, был человеком, к которому не подходили слова, связанные с такими эмоциями, как «любовь», «ненависть», «радость», «печаль» или «зависть». Много лет назад он превратил себя в холодный, отстраненный духовный символ. Мэн Юньфэй усмехнулся, но поправлять его не стал: — Возможно! В общем, шестнадцать лет назад произошел несчастный случай, и Великий Мастер Гун покинул этот мир. Через несколько дней после его смерти Магистр Меча лично прибыл из Врат Золотого Приёма к горе Лазурного Солнца. Увидев, что Глава Секты Сюй заперся и не отвечает, он одним ударом меча обратил в пыль каменную стелу у входа в секту. Ваша нынешняя стела — это уже новодел. Гун Вэй зажал семечку между зубами, но не раскусил ее. Некоторое время он молчал. Возможно, из-за свиста ветра его звонкий голос стал немного глуше и медленнее: — ...А что было потом? Как Глава Секты Сюй отомстил? Стела у врат — лицо секты. Такая вражда могла длиться и десять, и сто лет, все зависело от того, насколько широкой душой обладал Глава Секты Сюй. А он никогда не был великодушным. Мэн Юньфэй только собрался ответить, как вдруг издалека со свистом подлетел Юйчи Сяо и, приблизившись почти вплотную к его уху, крикнул: — Не разговаривай с этим мальчишкой! — Затем он наклонился и зарычал на Гун Вэя: — И не думай сбивать Юньфэя с пути истинного! Юньфэй — честный человек! — Господин Сян, что с вами? Очнитесь, господин Сян! — воскликнул Мэн Юньфэй. — Кажется, он от страха в обморок упал! Юаньцзюй! · В Приречный город троица прибыла только к вечеру. Этот знаменитый город на реке Янцзы, некогда известный своим богатством и разгульной жизнью, теперь являл собой унылое зрелище. Веселые кварталы и дома куртизанок опустели, ворота богатых усадеб были наглухо заперты, даже в великолепном дворце местного князя заперли центральные врата. Заклинатели из разных сект, оставшиеся в городе, уже собрались в главном зале дворца, с нетерпением ожидая прибытия молодого господина Юйчи и юного господина Мэна. Увидев, как они спускаются с небес на мечах, все тут же бросились к ним, наперебой рассказывая о том, что произошло в городе за последние полдня. Веселые кварталы, разумеется, закрылись. Главные красавицы, охваченные ужасом, со звоном своих украшений осаждали резиденции заклинателей. На какое-то время улицы наполнились жемчужным блеском и щебетом красавиц, так что молодые заклинатели краснели, просто выходя за порог. Более состоятельные семьи, будучи лучше осведомлены, знали, что больше всего погибло именно «небесных фей» из мира заклинателей, и потому не смели возлагать надежды на эту бесполезную братию. Они уже с плачем и воплями отправили всех женщин и красивых юношей из своих семей прочь из города. Даже во дворце князя царила паника. Говорили, что его высочество нездоров, и с полудня он перестал принимать посетителей. Мэн Юньфэй вскинул брови и, повернувшись к молодому человеку лет двадцати в алом богато расшитом халате, с усмешкой спросил: — Ваше высочество, вы нездоровы? Приречный князь был весьма представительным и обладал прекрасными манерами, но сейчас в уголках его глаз застыла горькая усмешка: — Два бессмертных мастера, ранее я в спешке действительно обещал предоставить комнату, где повесилась та девушка, для проведения ритуалов. Но сегодня прибыл указ из столицы, в весьма строгих выражениях, выражающий крайнее недовольство. Вы говорили, что хотите заманить сюда того могущественного злого духа, а затем попытаться его схватить, но что, если... что, если... У Юйчи Сяо терпения было меньше, чем у Мэн Юньфэя, и он спросил в лоб: — Ваше высочество изменил свое решение, потому что Глава Секты Сюй не явился лично, не так ли? Приречный князь улыбнулся так, будто готов был расплакаться: — Бессмертный мастер, вы непременно хотите, чтобы я сказал это прямо, да? Глава Секты Сюй был первым в Поднебесной, его авторитет был непоколебим. Много лет назад покойный император совершил паломничество на гору Лазурного Солнца и заочно пожаловал ему титул государственного наставника. Хотя Сюй Шуанцэ холодно отказался, это показывало, насколько глубоко его слава проникла в императорскую семью. Приречный князь осмелился бы отдать весь свой дворец Сюй Шуанцэ для истребления демонов, но перед Юйчи Сяо он, по вполне понятным человеческим причинам, не решался действовать так же смело. Гун Вэй, с тех пор как вошел во дворец, стоял у окна, заложив руки за спину, и разглядывал в нефритовой вазе только что распустившуюся орхидею-цаплю. Услышав это, он усмехнулся. Он не знал, какова сила юного господина Мэна, но шесть золотых колец на руке Юйчи Сяо были не подделкой. Что касается опыта в истреблении демонов, он, вероятно, не уступал самому Магистру Меча в молодости. Очевидно, приречный князь плохо разбирался во внутренних делах мира заклинателей и не понимал, что если он сегодня отпустит Юйчи Сяо, то в следующий раз ему придется приглашать великих мастеров уровня Трех Великих Сект — а те вряд ли обратят на него внимание. Юйчи Сяо закрыл глаза, а когда снова открыл их, было видно, что он сдержал гнев: — Сейчас уже пробил час Ю. Скоро стемнеет. Прошлой ночью умерло восемь человек. Если сегодня мы не решим эту проблему, может умереть десять, двенадцать или даже двадцать. Ваше высочество ведь это понимает, не так ли? — Бессмертному мастеру не о чем беспокоиться, — искренне ответил приречный князь. — За последние два дня люди умирали и в других местах. Я лично провожу вас туда. Прошу. — Я уже говорил вашему высочеству, что в месте, где злой дух впервые убил, самая сильная аура крови, и именно там его вероятнее всего снова выманить. Ваше высочество ведь это понимает, не так ли? — сказал Юйчи Сяо. — Понимаю, понимаю, — ответил приречный князь. — Сегодня же вечером я соберу всех женщин своей семьи и перееду в загородную усадьбу. Может, бессмертный мастер сначала осмотрит другие места, где умирали люди? Юйчи Сяо, казалось, вот-вот не сдержит гнев: — Истребляя злого духа, нужно нанести один точный удар. Промедление недопустимо, иначе, если он превратится в демона, беды не миновать на сто лет. Вашему высочеству ведь не нужно это объяснять, не так ли? Приречный князь лично налил чашку чая: — Бессмертный мастер поистине сведущ. Прошу, отведайте чаю. Может, попозже мы сначала отправимся в другие места, где... — Ваше высочество, — с улыбкой произнес Гун Вэй. Его голос был тихим и мягким, словно сон, что витает у самого уха. Шум в зале будто бы разом стих. Все увидели, как Гун Вэй отвернулся от вазы с орхидеей, прошел сквозь толпу и ласково посмотрел на приречного князя. — Ваше высочество вырастил прекрасную орхидею. Я голоден, вы не могли бы отдать ее мне? Никто не заметил, как в глубине его правого зрачка промелькнул алый отблеск, подобный цветку персика, сорвавшемуся с ветки ранней весной, и тут же исчез. Все вокруг ошеломленно смотрели на Гун Вэя, их лица словно застыли. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем со всех сторон послышались тихие вздохи. — ...Съесть... съесть что? — Приречный князь, словно погрузившись в какой-то туманный сон, неотрывно смотрел в глаза Гун Вэя и бессознательно повторил: — Можно... можно съесть? — Конечно, можно, — ответил Гун Вэй. Он сорвал цветок орхидеи, отломил половину белоснежного лепестка и медленно съел его, после чего с улыбкой спросил: — Ваше высочество, я устал. Можно мне сегодня переночевать в той комнате, где у вас умерла девушка? Приречный князь, не мигая, смотрел на него, не в силах отвести взгляд, и, заикаясь, несколько раз повторил: — Да... да, я провожу вас, сейчас... сейчас же провожу. Глаза Гун Вэя изогнулись в улыбке. Эта улыбка нисколько не казалась чуждой даже на лице Сян Сяоюаня. Так, улыбаясь, он съел оставшуюся половину цветка и сказал: — Тогда прошу вас, ваше высочество. Всю дорогу приречный князь не мог отвести взгляда от «Сян Сяоюаня». Он лично проводил именитых заклинателей во двор, где повесилась куртизанка, долго и настойчиво пытался завязать разговор и был крайне любезен, пока небо окончательно не потемнело. Только когда Юйчи Сяо пришлось выпроводить его, молодой князь, словно очнувшись ото сна, неохотно попрощался. Юйчи Сяо жестом велел ученикам выйти из комнаты, а затем первым делом набросился на него с вопросом: — Ты только что применил на нем Искусство Обольщения? Роскошная комната все еще хранила следы преступления: с балки свисала белая шелковая лента, на полу валялся опрокинутый стул, повсюду были разбросаны украшения, а на толстом персидском ковре виднелось несколько капель темно-красной крови. Гун Вэй как раз обходил комнату, осматриваясь. Услышав вопрос, он вскинул брови, резко обернулся и с невинным удивлением посмотрел на него: — Молодой господин Юйчи, с чего вы это взяли? Я — нечеловеческое создание, и нет ничего плохого в том, что я использую нечеловеческие уловки, верно? Сидевший в стороне Мэн Юньфэй наконец не выдержал, с хлопком закрыл книгу и сказал: — Юный господин Сян, вы такой же обычный человек, как и мы. Не принимайте близко к сердцу эти унизительные слова. Кто вообще вам сказал, что вы — нечеловеческое создание? Юйчи Сяо: «...» Гун Вэй: «...» Гун Вэй шмыгнул слегка покрасневшим носом и тихо ответил: — Ни... никто. — Правда? — с сомнением спросил Мэн Юньфэй. — Юный господин Сян, не волнуйтесь, здесь только мы трое. Если кто-то осмелился вас оскорбить, мы с Юаньцзюем обязательно... — Юньфэй, время пришло! — прервал его Юйчи Сяо. — Иди наружу, стереги магический круг. Я буду охранять изнутри. Не отвлекайся! Мэн Юньфэй, ничего не понимая, был вытолкал Юйчи Сяо за дверь. Дверь с хлопком закрылась, и в тот же миг из-за спины послышался смешок Гун Вэя: — Пф-ф... — Сян Сяоюань, ты! Гун Вэй, приложив руку ко лбу, с широкой улыбкой спросил: — Что такое, молодой господин Юйчи? «Господин Сян — нечеловеческое создание, и его поступки часто бывают странными», — разве не вы сами это сказали, когда разрывали помолвку? — ... Юйчи Сяо глубоко вздохнул и добрых полминуты читал про себя заклинание для успокоения духа, убеждая себя, что как только все закончится, он немедленно отправит это нечеловеческое... этого чертова ученика Секты Лазурного Солнца обратно. Только после этого он открыл глаза и холодно произнес: — Час Ю уже прошел. Призрак может явиться в любую минуту. Чтобы ты в безумии не навредил себе, я должен запечатать все твои меридианы, чтобы ты не мог и пошевелиться. Понятно? Улыбка не сходила с лица Гун Вэя: — Не торопитесь, я еще немного голоден. — С этими словами он начал одну за другой срывать с ветки орхидеи, которые только что принес ему умиленный приречный князь. Но не успел он поднести их ко рту, как Юйчи Сяо ударил его по спине. Гун Вэй с криком рухнул на кушетку и застыл в неподвижности. Тук-тук-тук. Заклинатель снаружи робко постучал в дверь: — Г-господин Юйчи, приречный князь снова прислал людей с двумя горшками пионов и спрашивает, не желает ли юный господин Сян их отведать? — Не желает! Кто вообще целыми днями ест эту дрянь! — Юйчи Сяо наконец нашел выход своему гневу. — Катись обратно на свой пост! Заклинатель кубарем откатился прочь. Гун Вэй снова усмехнулся и, глядя на полог кровати, сказал: — Молодой господин Юйчи, так нехорошо. В свое время Магистр Меча говорил, что цветы и деревья — это воплощение духовной энергии неба и земли, и, вкушая их, можно впитать сущность природы. Можете называть меня нечеловеческим созданием, но так говорить о Магистре Меча нельзя, он все-таки ваш родной дядя. Юйчи Сяо сидел в медитации с мечом в руке, и по его лицу было видно, что он не горит желанием отвечать, но все же не сдержался: — Последней фразы не было. — Что? — Не было фразы «вкушая их, можно впитать сущность природы», — холодно сказал Юйчи Сяо. — Эту фразу добавил Великий Мастер Гун, чтобы найти предлог съесть наши нефритовые персиковые цветы. Нефритовые персиковые цветы? Гун Вэй тихо «ахнул». Он подумал, что такое действительно было, но ведь Юйчи Сяо тогда был совсем ребенком. Неужели он тоже там присутствовал? Это случилось за год до его смерти. Одна из сект преподнесла Дому Юйчи горшок с редчайшими нефритово-зелеными персиковыми цветами. Глава Союза Бессмертных, Ин Кай, услышав об этом, очень заинтересовался и пригласил его и Сюй Шуанцэ полюбоваться ими, на самом деле надеясь под этим предлогом их помирить. В то время их разногласия были еще не так остры — по крайней мере, в глазах окружающих, — и Ин Кай, пользуясь случаем, убеждал их зарыть топор войны, говоря: «У вас же нет кровной вражды, зачем постоянно противостоять друг другу, выставляя себя на посмешище перед всеми сектами?» Гун Вэя старые песни Ин Кая не интересовали, а вот нефритовые цветы вызывали у него слюнки. Он с детства любил есть цветы. Ин Кай в процессе его воспитания много раз его отчитывал, и повзрослев, он вроде бы исправился, но когда никто не видел, часто тайно лакомился ими. Магистр Меча Юйчи Жуй давно раскусил этого негодяя и заявил, что нефритовые цветы — редкость, которую можно увидеть раз в сто лет, и кто посмеет их съесть, того он убьет. Но не успела служанка подать чай, как все цветы с куста внезапно исчезли, оставив лишь голые ветви. Юйчи Жуй только-только вскочил, ударив по столу, чтобы схватить Гун Вэя и убить его, как раздался громкий стук. Сидевший неподалеку Сюй Шуанцэ тяжело опустил свою чашку. В белой фарфоровой пиале неизвестно когда появилось несколько нежных нефритовых цветов. Один из них он уже успел выпить вместе с чаем. Не нужно было и спрашивать, кто это сделал. Вокруг воцарилась такая тишина, что было бы слышно, как упала иголка. Все увидели, как острые, темные глаза Сюй Шуанцэ уставились на Гун Вэя. Спустя долгое мгновение он сглотнул, проглотив цветок, зажатый между зубами, а затем встал и, отряхнув рукава, ушел. В тот день Юйчи Жуй с мечом наперевес гнался за Гун Вэем целых два ли. О так называемом примирении, естественно, не могло быть и речи. С тех пор великие северные секты во главе с Сектой Лазурного Солнца стали сообща выступать против Великого Мастера Гуна в Союзе Бессмертных. Разногласия обострялись с каждым днем, что в конечном итоге привело к трагедии на Платформе Вознесения в начале двадцать восьмого года эры Тайи. Юйчи Сяо долго молчал, словно что-то вспоминая, а потом вздохнул: — В мире больше не осталось персиковых цветов. Гун Вэй не понял: — Что? — Перед смертью Великого Мастера Гуна все персиковые деревья в Поднебесной разом расцвели, а на следующий день все цветы опали. С тех пор в мире не расцвело ни одного персикового дерева, прошло уже шестнадцать лет, — сказал Юйчи Сяо и с презрением взглянул на него. — Знаешь, что когда-то существовал такой фрукт — персик? Хех. — ... Гун Вэй ошеломленно уставился на балки потолка. «Что? — подумал он. — Все персиковые деревья в мире перестали цвести? Неужели небеса и человек действительно связаны? Неужели даже Небо считает, что умереть должен был Сюй Шуанцэ, а не я? Ах, вот почему на рынках по дороге продавали только сливы и мушмулу...» После этих сумбурных мыслей он вдруг осознал еще кое-что: — Постойте, молодой господин Юйчи, а что же тогда цветет у врат Сюй... у врат нашего Главы Секты? Вы же там чуть мечом меня не проткнули. — Я не протыкал тебя мечом! Умоляю, не надо приукрашивать перед Юньфэем! Это последняя персиковая роща в мире, она цветет круглый год, невзирая на времена года! Гун Вэй внезапно замер, и его сердце сильно сжалось. Цветы, что цветут круглый год, непременно поддерживаются духовной силой, причем постоянно. Он думал, что после его смерти Сюй Шуанцэ сровняет эту персиковую рощу с землей. За окном тихо веял ночной ветер, а в комнате царила тишина. Двое, один сидя, другой лежа, были погружены в свои мысли. Спустя долгое время Юйчи Сяо с досадой вздохнул и с явным неодобрением сказал: — Говорят, это потому, что после смерти Великого Мастера Гуна Глава Секты Сюй надругался над его телом в этой роще, и кровь пропитала цветы. Увы, такой великий бессмертный, и дойти до такого. Гун Вэй: «..................» Гун Вэй с трудом повернул голову и мрачно уставился на Юйчи Сяо: — Не могли бы вы еще раз рассказать, как ваш Магистр Меча разнес в пыль каменную стелу горы Лазурного Солнца? Мне вдруг так захотелось услышать подробности. Юйчи Сяо тут же смерил его взглядом сверху вниз, на его лице было написано: «Разнес, и что ты мне сделаешь?». Он уже хотел было сказать: «Ты, какой-то там ученик внешней секты, еще и за Главу Секты Сюй заступаться вздумал?», как вдруг пламя свечи в комнате без всякой причины дважды колыхнулось. Юйчи Сяо молниеносно отреагировал, одним пальцем усмирив пламя, но в этот момент выражение лица лежащего на кушетке Гун Вэя внезапно изменилось: — Не двигайся. Эти два слова прозвучали твердо и властно, как удар меча по нефриту, совершенно не похоже на его обычную манеру говорить. Брови Юйчи Сяо тут же сошлись на переносице: — Что такое? — ... Взгляд Гун Вэя скользнул через его плечо, лоб медленно нахмурился, и он тихо произнес: — Кажется, у тебя за спиной кто-то есть.