Глава 17 — Глава 17

«Всё, Сюй Шуанцэ сошел с ума от ярости». Ледяной холод пронзил Гун Вэя до самого мозга, и он инстинктивно попытался вырваться, но Сюй Шуанцэ внезапно крепче сжал его руку. Его ледяные пальцы обладали ужасающей силой и впились в плоть, словно тяжелые кандалы. Гун Вэй дернулся от боли, но освободиться не смог. Он услышал изумленный голос Юйчи Сяо: — Вы... с каких пор вы знали... Сюй Шуанцэ не ответил, лишь мельком взглянул на него, и в глубине его глаз промелькнул едва заметный насмешливый огонек. Затем он сделал жест. В тот же миг Гун Вэй почувствовал, как на его шею давит невидимая сила, могучая и тяжелая, как горы и моря, заставляя его согнуться в поклоне... Первый поклон — Небу и Земле! Вокруг валялись трупы безликих гостей, повсюду были разбросаны огромные алые внутренности и кости Цюнци. Под хмурым небом стоял густой запах железа. А Сюй Шуанцэ, в своем окровавленном «свадебном наряде», заставлял мертвого человека совершать свадебный обряд. Эта сцена была до жути пугающей. — Сюй... — Гун Вэй изо всех сил пытался вырваться, но голос его тут же оборвался. Его заставили замолчать. Сюй Шуанцэ наложил заклятие молчания. — Он с самого начала все знал, — раздался сзади недовольный голос Мэн Юньфэя. Он всегда был добродушен, и редко когда ему приходилось так сдерживать гнев. — Глава Секты Сюй, вы все это время были в здравом уме и вовсе не поддавались Искусству Зеркал! Сюй Шуанцэ, склонившийся в поклоне, на мгновение замер, а затем выпрямился и равнодушно произнес: — О? Когда он выпрямился, давление на шею Гун Вэя исчезло. Тот тут же с шумом втянул воздух и встал. Лицо Мэн Юньфэя было мрачным: — Призрачные заклинатели используют артефакт Тысячегранный Мир Зеркал, чтобы существовать вне времени и пространства. Поэтому в тот момент, когда вы вытащили осколок зеркала из его сердца, вы уже одолели его. После этого вы по доброй воле вошли в иллюзию, и ваш изначальный дух с самого начала не вселился в хозяина иллюзии. В результате в ней появились два Главы Секты Сюй — один иллюзорный, другой настоящий. — Подожди, два? — Юйчи Сяо вдруг понял и переспросил. — А где второй? — Помнишь свадебную процессию, исчезнувшую в долине накануне свадьбы? — холодно ответил Мэн Юньфэй. — Он убил свою иллюзорную копию и занял ее место. Юйчи Сяо резко посмотрел на Сюй Шуанцэ, не в силах вымолвить ни слова. — ... На высоком помосте храма предков Сюй Шуанцэ молча смотрел на них. Спустя долгое время уголки его тонких губ слегка дрогнули в усмешке. Хотя холодно не было, леденящий ужас одновременно пронзил сердца обоих юношей. — Пора заканчивать, Глава Секты Сюй, — Мэн Юньфэй поднял руку, и в его ладони вспыхнул серебряный свет. В воздухе появилась пятиструнная цитра. — Пока хозяин иллюзии не захочет проснуться, мы не сможем покинуть эту деревню. Но долгое пребывание в иллюзии может сжечь Золотое Ядро. Он положил руки на струны и сурово произнес: — Для нас, младших, последствия будут невообразимыми! Ледяной ветер, дувший из глубоких гор, становился все холоднее. Атмосфера у храма накалилась до предела. Сюй Шуанцэ искоса смотрел на двух юношей, и на его лице не было и тени гнева. Но Гун Вэй сквозь щель под вуалью увидел, как большой палец его руки, лежащей на мече, слегка дернулся вверх, и сердце его бешено заколотилось! — Ты сам сказал... — медленно произнес Сюй Шуанцэ. — Это для вас. — Бегите! — мысленно крикнул Гун Вэй. Не успели эти слова прозвучать, как Сюй Шуанцэ белой вспышкой оказался перед Мэн Юньфэем. Раздался оглушительный взрыв, и воздушная волна разметала все вокруг. Меч Гоучэнь с трудом отразил удар Неизбежности. Юйчи Сяо в ярости крикнул: — Глава Секты Сюй!! Зазвенели струны цитры Мэн Юньфэя, и мощная духовная энергия, словно острый клинок, вонзилась в сознание. Сюй Шуанцэ вскинул бровь: — Цитра Шуня. Он молниеносно отбросил Юйчи Сяо и занес ладонь над головой Мэн Юньфэя. Меч Лазурный Покой метнулся сбоку, и Мэн Юньфэй в последнюю секунду увернулся. Звуки цитры Шуня были подобны бушующим волнам, от которых кружилась голова, а атаки меча Гоучэнь — яростными и стремительными. Они шаг за шагом сдерживали Неизбежность. Вдвоем они не могли одолеть первого заклинателя Поднебесной, но на кону стояли их жизни, и они сражались из последних сил. На какое-то время Сюй Шуанцэ даже пришлось потрудиться. Он тихо цыкнул, и его стиль меча резко изменился, став подобным обрушению небес. Сначала он отбросил Юйчи Сяо ударом в грудь, а затем замахнулся на древнюю цитру! В древности император Шунь играл на пятиструнной цитре и пел южные песни, чтобы взрастить в себе гармонию и праведность и изгнать гнев и злые помыслы. Древняя цитра Шуня была реликвией седой старины и обладала подавляющей силой против всего злого, но теперь Сюй Шуанцэ собирался разнести ее в щепки. Мэн Юньфэй одной рукой играл на цитре, а другой держал меч. За несколько мгновений он проиграл три выпада и с грохотом ударился спиной о каменную колонну храма. Неизбежность уже неслась прямо на него... В этот самый миг огненная вспышка метнулась к нему и вырвала из его рук меч Лазурный Покой. Дзынь!! Лазурный Покой в воздухе отразил удар Неизбежности и молниеносно оттеснил Сюй Шуанцэ на полшага. Мэн Юньфэй присмотрелся: — Почтенный Бессмертный Фахуа?! Почтенный Бессмертный Фахуа, в своем окровавленном свадебном наряде и даже не сняв вуали, за несколько мгновений обменялся с Сюй Шуанцэ десятком ударов. Его стиль боя совершенно отличался от техник известных заклинателей того времени. Каждый его шаг исходил из пустоты и устремлялся в небеса, и лишь в мельчайших деталях проявлялась его хитрость и острота, что было полной противоположностью прямолинейному и мощному стилю Сюй Шуанцэ. Полы его одежд развевались, рукава взлетали, и каждый удар меча был похож на огромный кроваво-красный лотос, расцветающий у самого острия Неизбежности. Хотя момент был совсем неподходящий, Юйчи Сяо вдруг на мгновение замер, и в его голове внезапно возник образ одного человека — Сян Сяоюаня. Тут же он понял, насколько абсурдна эта мысль. Они были совершенно разными по внешности, характеру, уровню развития и положению. Как он мог вдруг подумать о том маленьком демоне-чаровнике? Он даже не помнил, чтобы когда-либо видел маленького демона-чаровника с мечом в руках. Почему же ему показалось это знакомым? Звук цитры Шуня внезапно взмыл до небес, духовная энергия Мэн Юньфэя резко возросла, и раскаты музыки, словно тысячи цепей, обрушились на Сюй Шуанцэ. — Юань Цзюй! Юйчи Сяо тут же пришел в себя и, взмахнув мечом, бросился на помощь Гун Вэю: — Старший, берегитесь! В несокрушимом, как медная стена, сознании Сюй Шуанцэ под натиском троих наконец появилась трещина. Вдалеке небо с грохотом раскололось, образовав черную дыру длиной в сотню чжанов — иллюзия начала рушиться! Сюй Шуанцэ нахмурился, и на его лице наконец появилось явное нетерпение. С громким «дзынь!» он отразил мечи Лазурный Покой и Гоучэнь, и, не оборачиваясь, левой рукой сотворил заклинание. Пять струн цитры Шуня тут же покрылись инеем и с треском замерзли. Не успел Юйчи Сяо оглянуться, чтобы прийти на помощь, как Сюй Шуанцэ своей длинной и сильной левой рукой издалека надавил на его темя. Жгучая боль, словно его тело охватило пламя, пронзила все меридианы, и он выплюнул полный рот крови. — Ведите себя как гости, — спокойно произнес Сюй Шуанцэ. Тут же с лязгом меч Лазурный Покой был выбит из рук Гун Вэя, который даже не успел заметить, как это произошло. Меч пробил две-три каменные стены и с грохотом вонзился в землю! Щелк! Его шея похолодела. Сюй Шуанцэ схватил его за затылок. В руке Сюй Шуанцэ, казалось, была заключена бесконечная сила, способная сдвигать горы и осушать моря. На этот раз Гун Вэй даже не мог сопротивляться. Его крепко держали и заставляли вместе с ним поклониться в сторону храма... Второй поклон — родителям и старшим! Ветер дул из расколотой черной дыры в небе, проносясь над землей и разнося густой запах крови и трупов. Он трепал холодные черные волосы Сюй Шуанцэ у висков. — Не двигайся, — спокойно сказал он. Гун Вэй как раз собирался сорвать вуаль, но Сюй Шуанцэ опередил его и схватил за руку. Густая, вонючая кровь Цюнци стекала по каменным ступеням, пропитывая обувь. Это было до крайности неприятно. Обида и гнев внезапно захлестнули Гун Вэя: — Я уже мертв! Сюй Шуанцэ помолчал, а затем сказал: — Я знаю. — Я уже давно мертв! — И что с того? Гун Вэй не нашелся, что ответить. Он подумал, что Глава Секты Сюй, без сомнения, из тех жестоких людей, кто готов глумиться над трупами, чтобы выместить злость. Слов «смерть списывает все долги» в его словаре, видимо, не существовало. — Когда я вошел в иллюзию, я с первого взгляда понял, что Искусство Зеркал противника провалилось, потому что это было вовсе не самое страшное событие в моей жизни, хотя я и пытался убедить себя в обратном. И многие в этом мире тоже так думали. Сюй Шуанцэ помолчал, его лицо было на удивление спокойным: — Лишь после твоей смерти я постепенно признался себе, что на самом деле больше всего я боялся того, что случилось после. «После?» Длинные ресницы Гун Вэя дрогнули под красной вуалью. Он вспомнил, что же произошло после той абсурдной свадьбы. Ярость Сюй Шуанцэ разрушила иллюзию Тысячегранного Мира Зеркал. Его душа вернулась в реальный мир, в Секту Лазурного Солнца. Первое, что он сделал, очнувшись, — это схватил Неизбежность, ворвался на Гору Дай в Союз Бессмертных, посреди ночи выломал двери Дисциплинарного двора и под оглушительный грохот вытащил оттуда дрожащего от страха Гун Вэя. Глава Секты Сюй хотел убить мастера Гуна, чтобы отомстить за свою жену. Это событие потрясло половину Горы Дай. Ничего не понимающий Ин Кай в спешке накинул одежду и прибежал, умоляя Сюй Шуанцэ остановиться. Но обезумевший от жажды убийства Глава Секты ничего не слушал. Гун Вэй в панике метался по всему залу, спасаясь от него, несколько раз его даже прижимали к колоннам. Наверное, это был первый раз, когда он был так близко к смерти. В конце концов, он спрятался в углу, обхватив голову руками. В суматохе он не помнил точно, что произошло, помнил лишь, как Сюй Шуанцэ занес над ним меч, а он инстинктивно выставил руку, чтобы защититься. В этот самый миг лезвие меча застыло в воздухе. Сюй Шуанцэ, который только что был в ярости, внезапно выплюнул полный рот крови, его лицо побледнело, и, постояв немного в оцепенении, он, не оборачиваясь, ушел. Так это и был самый страшный момент в жизни Сюй Шуанцэ? «...» — Гун Вэй из-под вуали уставился на Сюй Шуанцэ, подозревая, что ослышался. Это он бегал и прятался, вопя от страха пол ночи, а потом Сюй Шуанцэ говорит, что это был самый страшный момент в его жизни. Может, этот великий господин как-то не так понимает слово «страх»? — Гун Вэй, — Сюй Шуанцэ вдруг повернулся к нему и спокойно спросил. — Почему шестнадцать лет назад ты хотел меня убить? Вуаль взметнулась на зловещем, пропитанном кровью ветру, и широкие полы свадебного наряда распустились, словно цветок, разделяющий жизнь и смерть, расцветший под небесным сводом. Знакомая фигура стояла напротив него, слегка склонив голову, и, как каменное изваяние, не подавала никаких признаков жизни. Спустя долгое время Сюй Шуанцэ вздохнул: — Забыл. Ты всего лишь порождение иллюзии. Он поднял руку и положил ее на теплую, длинную шею Гун Вэя. Сила его была непреодолима, но голос звучал отчетливо и мягко, когда он произнес: — А теперь — поклон супругов. Гун Вэя всего передернуло, волны холода пробежали по спине до самых кончиков волос, но в состоянии души он был абсолютно беспомощен. Его голову медленно, сантиметр за сантиметром, склоняли вниз... В этот миг небо вдали содрогнулось. Дон! Донн!! Небо и земля, словно куриное яйцо, раскололись от удара молота. Небесный свод с грохотом разломился, и огромная трещина быстро поползла от горизонта, покрывая склон горы густой сетью разломов. Затем небо разорвалось на множество огромных черных дыр, из которых хлынул ураганный ветер, а сквозь них прорвались тысячи золотых лучей. Это гигантский меч пронзил иллюзию насквозь! Юйчи Сяо обернулся и изумленно произнес: — Дядя? Свет меча, пронзивший небо и землю, был подобен сошедшему с небес дракону. Он рассек четыре моря и расколол восемь пустынь, и иллюзорный мир в одно мгновение рухнул! Всех подхватил и закружил торнадо. Гун Вэй почувствовал, будто его подбросила в воздух невидимая гигантская рука, а затем он стремительно полетел вниз. Бам! Его душа с силой ударилась о землю. Голова закружилась, в глазах замелькали звезды. С трудом подавив тошноту, он поднялся на ноги и, кое-как придя в себя, смог разглядеть, что происходит вокруг. Они вернулись из иллюзии в реальный мир. Вокруг были руины гостиницы, сравненной с землей. От обломков стен и кирпичей поднимался дымок. Храм предков, деревня, кроваво-красный свадебный наряд и разбросанные повсюду трупы — все исчезло, как будто смыло волной. Вместе с этим развеялся и образ Почтенного Бессмертного Фахуа, и он снова оказался в теле Сян Сяоюаня. Неподалеку, посреди развалин, скрестились два меча, издавая пронзительный, ужасающий скрежет. Один из них, стоявший к нему спиной, был Сюй Шуанцэ. Другой, в коричневом боевом халате, с легкими доспехами из темно-золотых наручей, был красив и величественен, но в его глазах горела ярость. Это был нынешний Магистр Меча, Юйчи Жуй! — Сюй... Цзун... Чжу, — по слогам произнес Юйчи Жуй. Со спины было не видно выражения лица Сюй Шуанцэ, но вдруг раздался его короткий, хриплый смешок. Только те, кто хорошо его знал, могли понять, что означал этот смех. Гун Вэй широко раскрыл глаза. Но в тот самый момент, когда столкновение казалось неминуемым, с неба, словно стрела, спустился человек на мече и властно крикнул: — Чаншэн! Стой! Этот человек был одет просто: темно-синий халат, белая подкладка — на улице на него никто бы не обратил внимания из-за одежды. Но на поясе у него висел неприметный золотой крюк, безмолвно указывающий на его статус, а голос его был полон властной силы. Он приземлился и убрал меч. Клинок был на палец шире обычного, а на древних, тяжелых бронзовых ножнах был вырезан узор из гор, морей и облаков. В этом мире не было никого, кто не узнал бы этот прославленный меч... Божественный клинок «Диншаньхай», не уступающий в славе Неизбежности. Прибывшим был глава Союза Бессмертных, Воинственный Почтенный Ин Кай! .