Глава 11 — Глава 11

Время в трактире замерло. Выражения застыли на лицах людей: говоривших, смеющихся, аплодирующих, подносящих еду ко рту… Даже воздух вокруг них, казалось, затвердел. В этой ужасающей тишине наконец раздался дрожащий голос Юйчи Сяо: — Г-глава Секты Сюй… Сюй Шуанцэ отдёрнул занавеску, вышел из кабинки и оглянулся на них. В его мёртвых, тёмных глазах не было никаких эмоций, но каждый, кто встречался с его взглядом, чувствовал страх до мозга костей. — Уши, которые не используются по назначению, следует отрезать, — ровным тоном произнёс он. Никто не осмелился издать ни звука. Сюй Шуанцэ перевёл взгляд на Гун Вэя, затем скользнул по тарелке с пьяной курицей на столе, не сказав ни слова. После этого он повернулся и пошёл вниз по лестнице. Его рукава взметнулись, словно от ветра, и он исчез между деревянными ступенями. Застывшее время внезапно пришло в движение. Тишина длилась лишь мгновение. В следующую секунду те, кто смеялся, продолжили смеяться, те, кто аплодировал, захлопали, вино, застывшее в воздухе, полилось дальше и ровно наполнило фарфоровую чашку, не пролив ни капли. — На чём мы остановились? — озадаченно спросил рассказчик и тут же, просияв, улыбнулся. — Ах, да. Как раз на том, как призрачный принц женился на прекрасной бессмертной деве, только что вознёсшейся. Демоны-звери, играя на музыкальных инструментах, сопровождали свадебный паланкин с лазурных небес до самых Жёлтых источников… Слушатели внизу аплодировали, смеялись. Никто в этой оживлённой и естественной обстановке не заметил ничего странного. Все те пикантные истории о знаменитых заклинателях, словно капли воды под солнцем, бесследно испарились из сознания каждого. Лишь в их кабинке царила тишина. Спустя долгое время Юйчи Сяо выдавил из себя несколько слов: — Я… я ещё жив… Гун Вэй с грустью отложил палочки, подумав: «Хорошо, что я заказал только пьяную курицу. Если бы не удержался и съел ещё и тот красивый пион на подоконнике, мой труп бы уже остыл». Пока он так думал, раздался дрожащий голос Мэн Юньфэя: — Мы… мы ведь потом вернёмся в гостиницу? — … Все трое замолчали. Никто не хотел возвращаться и смотреть в ледяное лицо Главы Секты Сюя. — Если бы ты не прервал ту песнь о Дунтине, — с сожалением сказал Юйчи Сяо. — А? — спросил Мэн Юньфэй. — А почему ты не говоришь, что если бы ты не прервал «Властного Магистра Меча и Февральский Персик»? — Откуда мне было знать, что такой великий мастер, как Глава Секты Сюй, тоже переодевается, чтобы послушать сказания? — Так почему мы не могли просто дать ему послушать того «Властного Магистра Меча и Февральский Персик»? — ……………… — Гун Вэй наконец не выдержал и прервал их. — Молодые господа, вам не кажется, что содержание этих сказаний несколько… ненормальное? Они переглянулись и одновременно повернулись к Гун Вэю. Мэн Юньфэй, словно озарённый, сказал: — Молодой господин Сян, вы ещё молоды и не видели такого. Не принимайте эти сказания близко к сердцу, это всё выдумки! — Да, — подхватил Юйчи Сяо, — в народе просто очень интересуются прошлыми любовными историями Главы Секты Сюя, отсюда и такие домыслы. Когда вернёмся на гору Лазурного Солнца, ни в коем случае ни о чём не расспрашивайте. Жизнь дороже, понимаете? «Зачем мне о чём-то расспрашивать! Я и есть главный герой!» Гун Вэй глубоко вздохнул и с трудом спросил: — Так значит, тот Почтенный Бессмертный Фахуа… он действительно с вашим Магистром Меча… и с тем мудрецом музыки… — Нет! — чуть не подпрыгнул Юйчи Сяо. Мэн Юньфэй, прикрыв лицо рукой, сказал: — Мой наставник вовсе не похож на прекрасную деву, да и с Почтенным Бессмертным Фахуа они были не очень-то знакомы. Это всё выдумки тех, кто пишет книжки ради денег. Происхождение мастера Гуна туманно, о нём ходит много легенд, да и умер он слишком рано. После его смерти в народе поползли слухи о том, что он был духом тысячелетнего персикового дерева. Сначала это было ещё более-менее пристойно, но потом становилось всё более диким и нелепым, и в итоге превратилось во всевозможные любовные истории. На самом деле, они просто пользуются тем, что мёртвые не могут восстать и возразить им. Гун Вэй вдруг услышал ужасное, немыслимое словосочетание: — …«Всевозможные» любовные истории… — Ну, не так уж и много, — сказал Мэн Юньфэй. — Глава Секты Сюй с горы Лазурного Солнца, Воинственный Почтенный и глава Союза Ин, магистры сект Меча, Медицины и Ремёсел, четыре бессмертных мудреца школы Сюань, главы шести великих домов, настоятели восьми сект, несколько известных призрачных заклинателей из Царства Демонов… В основном, вот и всё. На самом деле, сказаний о мастере Гуне и Главе Секты Сюе не так уж и много, ведь всем известно, что тот скорбит по покойной жене. В народе больше любят слушать сказания о Главе Секты Сюе и главе Союза Ине, потому что у них в основном счастливый конец, многие труппы даже ставили по ним спектакли. — … — … В воздухе на мгновение повисла неловкая тишина. Юйчи Сяо тактично заметил: — Юньфэй, а ты, оказывается, неплохо в этом разбираешься. Мэн Юньфэй, на удивление, смутился. — Да нет, что ты, ха-ха. — Это… Юньфэй, — сказал Юйчи Сяо, — я тут слышал слух, что мудрец музыки очень любит собирать пьесы и сказания, и каждый раз, слушая рассказчиков, хлопает в ладоши и очень радуется… — Замолчи! — тут же прервал его Мэн Юньфэй. — По крайней мере, мой наставник не платил людям, чтобы они писали какую-то там «Нянь Ну Цзяо»! Гун Вэй: «………………» Гун Вэй снова глубоко вздохнул, встал и вежливо сказал: — Прошу прощения, молодые господа, я скоро вернусь. Затем он, не оборачиваясь, отдёрнул занавеску и вышел из кабинки. Оба, как по команде, проводили его взглядом. Юйчи Сяо тихо спросил: — Похоже, он сильно потрясён. Видел, он даже шёл не в ногу… — Он ведь ученик Секты Лазурного Солнца, — сказал Мэн Юньфэй. — Я же говорил, не надо было прерывать того «Властного Магистра Меча и Февральский Персик»! · Гун Вэй, мысленно повторяя мантру очищения сердца, спустился по лестнице, подозвал слугу и тихо сказал: — Передайте тем двоим наверху, что я вернулся в гостиницу. Затем он свернул и вышел из трактира. Оглядевшись на оживлённой улице, он заметил в углу книжную лавку и направился к ней. Лавка была небольшой, но завалена всевозможными книгами и пьесами. Он, заложив руки за спину, прошёлся по ней, а затем подозвал хозяина и спросил: — У вас есть сказания о знаменитых бессмертных мастерах? — Есть, есть, — с пониманием ответил хозяин. — Скажите, юный господин, каким из мастеров вы восхищаетесь? «Так вот как вы выражаете своё восхищение», — подумал Гун Вэй. Он потёр костяшками пальцев пульсирующий висок и сказал: — На самом деле… я никого из них толком не знаю. Что вы можете порекомендовать? — О, юный господин, вы пришли по адресу! — воодушевился хозяин. — У нас полный набор новинок, есть даже полное собрание сочинений о Почтенном Бессмертном Фахуа! Слышали о «Бесконечной любви в преисподней»? О том, как Глава Секты Лазурного Солнца спускался в подземный мир, чтобы усмирить бунт. Из столицы привезли меньше полумесяца назад! Есть и оригинал пьесы «Песнь о Дунтине», которую в прошлом месяце высоко оценили в «Записках Кайюань», но она дорогая, потому что мудрец музыки из Яньчуньтай запретил её печатать и копировать, так что скоро станет раритетом! Кроме того, у нас есть «Записки с горы Дай», «Воспоминания о персиковом демоне», «Тайная история главы Союза Ина»… «Браво, Лю Сюйчжи! — подумал Гун Вэй. — Когда слушал чужие сказания — радовался, а как до тебя дошло — запретил печатать!» Гун Вэй решительно прервал хозяина, который без умолку расхваливал «Тайную историю главы Союза Ина», и наконец задал самый волнующий его вопрос: — А у вас нет нормальных сказаний? В Секте Медицины столько учениц, а ещё девы из павильона Цюнхуа в Восьми Великих Сектах… — Да это же ненормально, юный господин! — ужаснулся хозяин. — Они ведь девушки! Гун Вэй: «?» — Хотя у народа и есть спрос на любовные истории, но как можно порочить девичью честь! — … Под осуждающим взглядом хозяина Гун Вэй замолчал. — Юный господин, так вы будете что-то брать или нет? — недовольно спросил хозяин. — Если «Тайная история главы Союза Ина» вас не интересует, то «Бесконечная любовь в преисподней» тоже неплоха. Вдруг её когда-нибудь запретит Секта Лазурного Солнца, тогда ваша книга вырастет в цене, может, даже передадите по наследству как семейную реликвию! Вы не хотите подумать? Точно не хотите? А то я вам на «Тайную историю главы Союза Ина» скидку сделаю… Под градом уговоров хозяина Гун Вэй сдался. Он никак не мог смириться с тем, что его родной старший брат-ученик преодолел границы мира живых и мёртвых, покорил всех демонов и чудищ и в итоге уединился с Сюй Шуанцэ в более чем двадцати тайных любовных историях. Поэтому он поспешно сунул в рукав ту самую «Бесконечную любовь в преисподней», бросил деньги и, прикрыв лицо рукой, ушёл. Только выйдя на улицу, он открыл эту, казалось бы, ничем не примечательную книгу в нитяном переплёте, бегло пробежал глазами до того места, где Сюй Шуанцэ, кашляя кровью, собственноручно вырезал для него надгробие с надписью «Могила любимой жены Гун Вэя», и с громким стуком захлопнул книгу. «Мои глаза, они ослепнут», — подумал он. В прошлой жизни Сюй Шуанцэ приложил столько усилий, чтобы выколоть его «демонический и нечеловеческий» правый глаз. Теперь же ему это удалось без всяких усилий! Он хотел выбросить книгу, но, оглядевшись на многолюдной улице, постеснялся. Пришлось снова сунуть её в рукав и нанять повозку, запряжённую волом, чтобы не спеша добраться до гостиницы. Всю дорогу от скуки он снова и снова доставал книгу, читал несколько строк, чувствуя, как ему режет глаза, с громким стуком захлопывал её, прятал в рукав и со вздохом прикрывал лицо; через некоторое время снова не выдерживал и доставал, читал ещё несколько строк, которые резали глаза ещё сильнее, и снова с громким стуком захлопывал. «Какая же это чушь!» — думал он. Этот Сюй Шуанцэ, тогда во дворце Сюаньцзи, когда он сделал вид, что хочет его поцеловать, так бурно отреагировал, даже мечом Неизбежности меня ткнул. Как он мог взять мою, умирающего, руку и прижать к своему лицу! Повозка медленно доехала до гостиницы уже к ночи. Гун Вэй свернул книгу, способную на расстоянии выжечь человеку глаза, сунул её за пазуху, легко спрыгнул с повозки и со скрипом толкнул закрытую дверь гостиницы. Прямо навстречу ему раздался полный обиды голос Юйчи Сяо: — Где ты был?! — Что случилось, молодые господа? — испугался Гун Вэй. Зал гостиницы был пуст. Лишь на длинном столе в центре горела призрачная свеча, отбрасывая тусклый зелёный свет. Юйчи Сяо и Мэн Юньфэй сидели друг напротив друга, их лица в свете свечи казались синеватыми. В огромном пространстве вокруг на красных нитях висели предметы разной величины и формы, круглые и квадратные, все сплошь покрытые плотной кроваво-красной тканью, не пропускающей ни луча света. Гун Вэй сразу догадался, что это. — Ртутные зеркала? — Не трогай! — поспешно остановил его Мэн Юньфэй. — Глава Секты Сюй приказал князю Приречного города собрать все ртутные зеркала и повесить здесь. На каждом из них начертана сдерживающая руна. Если призрачный заклинатель попытается использовать Искусство Зеркал, он тут же окажется заперт в соответствующем зеркальном пространстве. Зеркал, покрытых красной тканью, было не меньше сотни. Они беззвучно колыхались в жутком зелёном свете призрачной свечи, и каждое из них было направлено на них троих с разных сторон. Вокруг царила мёртвая тишина, за дверью была непроглядная ночь. Всех, от хозяина до слуг, из гостиницы выгнали. Было так тихо, что можно было услышать, как упадёт иголка. Эта сцена могла бы посоперничать с подземным миром. Гун Вэй в густой призрачной ауре поежился. — Когда придёт призрачный заклинатель, мы услышим шум. Почему бы вам, молодые господа, не подождать наверху, в комнатах? — Здесь прохладно, — отрезал Юйчи Сяо. — … — Гун Вэй искренне сказал: — Прохлаждайтесь на здоровье, молодой господин. С этими словами он собрался подняться по лестнице. — Глава Секты Сюй наверху… — тихо сказал Мэн Юньфэй, прикрыв рот рукой. Нога Гун Вэя замерла над ступенькой. Спустя мгновение он невозмутимо опустил её, поправил воротник и рукава и согласился: — И правда, внизу прохладнее! Он подошёл к столу, отодвинул стул и сел рядом с ними, съёжившись и выдыхая пар. Они сидели втроём за столом, переглядываясь. Время в ночной тишине текло капля за каплей. Сотни кровавых полотен колыхались, издавая тихий шорох, словно мириады невидимых теней скользили внутри зеркал. До глубокой ночи ничего не происходило. Холод, исходящий от призрачной свечи, становился всё гуще, казалось, даже пол под ногами вот-вот покроется льдом. Гун Вэй наконец не выдержал, с почтением вернул плащ Мэн Юньфэю, а затем и верхнюю одежду Юйчи Сяо. Потирая руки, он сказал: — Прохлаждайтесь на здоровье, молодые господа, а я поднимусь, завернусь в одеяло и спущусь обратно! — Глава Секты Сюй… — начал было Мэн Юньфэй, но запнулся. — Глава Секты Сюй — человек великодушный, он не станет связываться с таким нечеловеческим созданием, как я! — отрезал Гун Вэй. — Отлично, смело! — тут же похвалил его Юйчи Сяо. — Если Глава Секты Сюй соберётся тебя убить, не забудь нас позвать! Гун Вэй почувствовал прилив благодарности. — Молодой господин, вы… — По крайней мере, мы сможем подняться и подать Главе Секты Сюю нож, — с улыбкой добавил Юйчи Сяо. Гун Вэй, взмахнув рукавом, с холодным выражением лица пошёл наверх. В гостинице, кроме них, никого не было. На деревянной лестнице были слышны лишь его собственные шаги. Поднявшись на второй этаж, он вдруг услышал какой-то шум из комнаты «небесного» класса в конце коридора. Это был мягкий, спокойный мужской голос: — В тот день ты сказал мне, что с книгой жизни и смерти что-то не так, и я лично спустился в преисподнюю, чтобы проверить, но в чертогах Царства Демонов царила полная тишина, а медные врата были плотно закрыты… Гун Вэй резко остановился, узнав голос. Глава Союза Бессмертных, Ин Кай! Старший брат! Спаситель и избавитель! Кроме Юйчи Жуя, Ин Кай был единственным человеком в мире, который мог бы вытащить его из рук Сюй Шуанцэ. Гун Вэй чуть было не бросился к двери, чтобы обнять его ноги, но, сделав шаг, замер. «Погоди-ка», — подумал он. Сюй Шуанцэ наложил Печать Великого Возвышения на Приречный город. Ин Кай не стал бы так просто вторгаться, иначе это было бы публичным оскорблением Секты Лазурного Солнца. Скорее всего, это талисман для связи. И действительно, в следующую секунду он услышал обеспокоенный голос Ин Кая: — Шуанцэ, ты уверен, что мне не нужно немедленно ехать в Приречный город? Я знаю, что ты справишься, но ситуация на этот раз абсурдна и выходит за рамки нашего понимания… — Не нужно, — ровно ответил Сюй Шуанцэ. У Гун Вэя внутри всё чесалось, словно его царапали сто лисьих когтей. Ему не терпелось прижаться ухом к закрытой двери и подслушать. Но он знал, что с уровнем совершенствования Сюй Шуанцэ тот уже наверняка знает, что он за дверью. Сделать ещё хотя бы два шага — верная смерть. Пришлось, то и дело оглядываясь, идти дальше наверх. Внезапно его осенило: «Есть идея!» Он взбежал на третий этаж, нашёл то же место, присел в углу и в темноте пошарил рукой. И действительно, в углу обнаружилось тёмное отверстие, ведущее вниз, — водосточная труба. Он обыскал всё вокруг, нашёл длинную метлу, в три счёта снял с неё черенок — полую бамбуковую трубку. Осторожно просунув её в водосточную трубу, он прижал верхний конец к уху, а на нижнем кровью начертал подслушивающее заклинание. Высунув её из водосточной трубы на втором этаже, он незаметно подвёл её к закрытой двери Сюй Шуанцэ, поменял угол, попытался протиснуть в щель и замер. Теперь голос Ин Кая из комнаты стал намного отчётливее, передаваясь по полой бамбуковой трубке: — Шестнадцать лет назад, когда Гун Вэй поднимался на Платформу Вознесения, при нём не было Белого Стража. После его ухода меч исчез. Я лично искал его много лет, но безуспешно. Теперь этот меч мог оказаться в чьих угодно руках, и неудивительно, если его украл призрачный заклинатель… Этому трюку с бамбуковой трубкой он научился в прошлой жизни в Дисциплинарном дворе. Несколько озорных учеников из Секты Медицины подслушивали своего наставника и, будучи пойманными, были отправлены в Дисциплинарный двор на перевоспитание. Мастер Гун, услышав об этом, похвалил их за смекалку и, не гнушаясь, научился у них этому. А потом они с Юйчи Жуем таким же образом подслушивали, как храпит Ин Кай, а после ещё и передразнивали его. Ин Кай чуть не побил их обоих бамбуковой палкой и не выгнал с горы Дай. «Не ожидал, Глава Секты Сюй? У "демонических и нечеловеческих созданий" тоже есть своя мудрость». Гун Вэй, полный озорства, сидел на корточках и прислушивался. Он услышал, что Сюй Шуанцэ что-то сказал, и Ин Кай внезапно замолчал. Спустя долгое время он медленно произнёс: — Хотя у тебя и есть такие подозрения, я должен тебе кое-что напомнить. Ин Кай редко так явно выражал своё недовольство. Гун Вэй, снедаемый любопытством, услышал его строгий голос: — Шестнадцать лет назад в Царстве Демонов тебе сказали, что душа Гун Вэя развеяна. Это значит, что он никогда не вернётся. Поэтому, даже если Белый Страж появился в Приречном городе, ты не можешь на этом основании подозревать, что призрачный заклинатель, убивающий людей, — это перевоплощённый Почтенный Бессмертный Фахуа. — Такие необоснованные слова равносильны клевете. Ты понимаешь это, Шуанцэ?