Уильям воскликнул. Ланс и до этого встречался с несколькими молодыми и красивыми девушками, но во всех случаях инициатива исходила от них, а Ланс, казалось, долго раздумывал, прежде чем согласиться. Поэтому Уильям относился к этому спокойно.
В конце концов, те женщины оказались брачными аферистками. Уильям полагал, что Кэррот может быть одной из них. Однако, даже если так, сейчас проблема была в другом.
— Я же целыми днями хожу за тобой по пятам и слежу. И когда это ты успел разглядеть в Кэррот что-то привлекательное, кроме того, что она молода и хороша собой? Получается, ты сам в себе взрастил эти чувства?
Уильям понимал, что любви все возрасты покорны, но всё же, когда Ланс проходил церемонию совершеннолетия, Кэррот было всего одиннадцать лет.
И пусть сейчас всё иначе, чем когда она была ребенком, он считал, что Лансу не следовало первым допускать подобные мысли.
— Ты что, видишь в ней женщину? Это ведь не она первая проявила симпатию, заставив тебя взглянуть на неё по-новому. То, что у тебя самого возникли такие грязные помыслы — это верх бессовестности, понимаешь? Для тебя было бы нормальным смотреть на нас обоих, как на детей, с этой своей теплой и взрослой улыбкой.
Уильям знал, что сердцу не прикажешь, но его пугало то, что Ланс не выказывал ни тени вины или внутренних противоречий.
В итоге Уильям выставил последний ультиматум:
— Ты совсем с ума сошёл? Только попробуй это показать. Я буду приходить и проверять тебя каждый день. Даже если это касается работы ассистента, не смей связываться с ней или встречаться наедине без меня. Понял?
На следующее утро Уильям уже стоял, прислонившись к запертой двери профессорского кабинета. Кэррот, только что вышедшая из-за угла, заметила его и замерла на месте.
— Что такое? Чего ты так пугаешься? Натворила чего-то, пока меня не было?
Тут же набросился на неё с расспросами Уильям.
— Ах, просто мы так давно не виделись. Тот, кто две недели напролет просиживал в лаборатории с утра до вечера, вдруг исчез неделю назад и носа не показывал.
Кэррот достала ключи и подошла к Уильяму. Тот отошёл в сторону, давая ей возможность открыть дверь.
— Я думала, раз вы больше не приходите, то и не появитесь. Но вы вдруг пришли раньше ассистента и ждёте здесь, будто ничего и не было. Вот я и удивилась, — сказала Кэррот.
— Ты закончила проверять тесты студентов?
Спросил Уильям, следуя за Кэррот в лабораторию. Кэррот поставила сумку на стол и на мгновение задумалась над его словами. Затем она воскликнула, словно что-то осознав:
— А! Вы об этом? Я закончила ещё неделю назад. Сразу и не поняла, о чём вы.
— А научная работа? — спросил Уильям.
— Всё ещё в процессе правок. Как бы это сказать... есть некоторые противоречия между началом и концом. Я заметила это только после того, как мне указали на ошибки во время предварительной проверки.
Мне жаль убирать и начало, и конец — они мне нравятся, поэтому я хочу оставить их как есть. Сейчас я мучаюсь, пытаясь придумать связующее звено, которое устранит это противоречие. Голова просто раскалывается.
По опыту знаю: если долго мучиться, решение придёт, но до того момента приходится несладко. Только об этом весь день и думаю.
— Должно быть, это тяжело.
— Вот именно. Спасибо за сочувствие. Но зачем вы пришли сегодня? Я не подготовила никаких сладостей. Думала, вы, Уильям, больше не придёте, а Профессор говорил, что старается ограничивать мучное, поэтому я ничего не покупала.
— Обойдусь без печенья. Я же говорил, что впредь буду сам его приносить. Хотя сегодня не купил.
— А чай? Чай есть.
— Тогда налей чашечку.
Услышав это, Кэррот сразу прошла к раковине и начала готовить чай. Уильям смотрел ей в спину, раздумывая, как начать разговор.
— Не встречайся с моим братом, когда меня нет рядом, — произнёс Уильям.
— Вы вечно об этом заводите речь. Даже не смешно, — ответила Кэррот, не оборачиваясь.
— Да нет, я... — Уильям от досады немного повысил голос, но тут же замолчал и перевёл дыхание. — В любом случае, если заметишь хоть что-то странное, сразу говори мне.
Сказал Уильям уже более спокойным тоном. Кэррот обернулась к нему:
— Чтобы выслушать от вас очередную нотацию?
— Да нет же. Ох, я же тебе добра желаю!
— А? До этого было много подобных случаев, но мне ни разу не казалось, что вы говорите это ради моего блага.
— Это похоже, но это другое.
— И что это должно значить?
— В общем. Поняла? Если Ланс будет нести чепуху или если случится что-то неприятное, когда вы будете вдвоем, скажи мне. Я обязательно приму твою сторону, так что не переживай. Хотя нет, просто не оставайся с ним наедине с самого начала.
Кэррот по-прежнему не понимала, к чему клонит Уильям.
В этот момент за её спиной закипела вода. Кэррот обернулась и взяла чайник. Она ополоснула заварочный чайник горячей водой, чтобы прогреть его. Когда он согрелся, она снова наполнила основной чайник и поставила его на огонь.
— Кстати, насчёт Профессора, — сказала Кэррот, суетясь над чаем и не оборачиваясь.
— А?
— Вы об этом постоянно твердите, и я невольно начала обращать на него внимание.
— Обращать внимание? В каком смысле?
Когда всё было готово и оставалось только дождаться кипятка, Кэррот снова повернулась к Уильяму.
— Ну, на Профессора.
Голос Кэррот стал тише. Уильяму показалось, что она смущается. От этой мысли у него по коже пробежали мурашки.
— Ты чего? Съела что-то не то? Что ты ела сегодня на завтрак? Я же говорил тебе не кусочничать из-за занятости и нехватки денег. Просил же нормально питаться, — поспешно заговорил Уильям.
— Нет. Вы мне такого не говорили, — буднично ответила Кэррот.
— Вот сейчас и сказал, — упрямо заявил Уильям.
— Раз вы сказали это сейчас, как я могла услышать это в прошлом? — резонно заметила Кэррот.
— Ты не завтракала? — Уильям проигнорировал её замечание и спросил о том, что его волновало.
— Нет, — покорно ответила Кэррот, хотя и не понимала, к чему этот вопрос.
— Не завтракала? Вот в чём причина. Сходи и поешь чего-нибудь. Поешь нормальной еды.
— Даже если нет дел или Профессора нет на месте, я должна находиться в лаборатории. А сейчас дел по горло, так что тем более. Конец семестра, нужно собирать работы студентов. Кстати, надо выставить коробку в коридор.
— Какую ещё коробку?
— На одном из курсов Профессор велел сдать отчёты вместо итогового экзамена. Мы договорились принимать их сегодня со второй половины дня до вечера. Студенты будут постоянно заходить и выходить, это будет отвлекать и их, и нас, поэтому мы иногда просто выставляем коробку за дверь.
— А, ту самую коробку? — Уильям на миг вспомнил свои студенческие годы и понял, о чём речь. Он и сам несколько раз оставлял свои работы в картонных коробках перед профессорскими кабинетами.
— Я посижу здесь, — сказал Уильям.
— Что? — Кэррот удивлённо уставилась на него.
— Всё равно важными делами занимается Профессор, а ассистент только на побегушках. Самое большее — отвечать студентам, куда класть работы. Я просто буду говорить, чтобы оставляли в коробке у двери.
С этим кто угодно справится. Можно даже диктофон на стул посадить. А на остальные вопросы буду отвечать: «Профессора нет, я не знаю. Приходите в другой раз». Так что иди и поешь.
— Нет. У меня, вообще-то, и кроме этого дел полно.
— Прямо сейчас есть работа?
— Ну, вообще-то нет...
Голос Кэррот стал тише. Но она не сдавалась и продолжала:
— В общем, на вопрос о наличии дел трудно ответить утвердительно, но я не могу оставить всё на вас. Завтрак — не настолько важное дело, чтобы так спешить.
— Как это не важное? Ты не завтракаешь, вот тебе и лезут в голову всякие бредовые мысли. Рассудительная ведь девушка, с чего вдруг такое? У вас же огромная разница в возрасте.
— Что за грубость? Вы думаете, что любовь с разницей в возрасте строится только на заблуждениях и глупости? Люди как-нибудь сами разберутся и будут прекрасно любить друг друга. И ваше мнение о моей рассудительности тут ни при чём. К тому же, когда это я просила вас о беспокойстве?
Кэррот слегка вспылила. Ситуация казалась ей нелепой. Она продолжила:
— И вообще, Уильям, вы несколько недель твердили мне, что я влюблюсь в Профессора, даже когда я это отрицала. А теперь, когда я говорю, что он кажется мне неплохим человеком, почему вы так это не принимаете? Всё ведь вышло так, как вы и предсказывали.
— Я говорил, что ты влюбишься? Я говорил, что ты попытаешься его использовать! А если ты влюбишься, что тогда?
— Тогда мне его использовать? Не вы ли больше всех предостерегали меня от этого?
— Кто тебе велит его использовать? И не влюбляйся, и не используй. Ничего этого не делай, просто иди и поешь. Это всё от голода.
— Не думаю.
— Да почему нет? Ну что в этом человеке такого, во что можно влюбиться? Встречайся с ровесниками, с ровесниками! Среди твоих сверстников наверняка полно парней, которые куда лучше него.
Кэррот молча посмотрела на Уильяма. Она, стойко возражавшая на каждое его слово, вдруг замолчала и просто уставилась на него, отчего Уильям замялся.
— Что? — спросил он.
— Да нет... Я тут слушала вас и размышляла: такие люди, как профессор Ланс, — большая редкость. Если сделать большую уступку и согласиться с вашим доводом о том, что разница в возрасте — это недостаток... Хорошо, пусть это будет недостатком. Но даже если вычесть за это баллы, вокруг не так много мужчин, которые были бы настолько же замечательными, как профессор Ланс.
— Что ты несешь? О чём она вообще говорит? Неужели вокруг так мало парней? Ты что, обитаешь среди мусорных баков? В чем же заключаются его великие достоинства?
Кэррот немного подумала, прежде чем ответить.
— Когда мы говорим о «баллах» и «достоинствах», это звучит высокомерно, будто я ставлю себя выше него. Я совсем не это имела в виду.
Уильям тут же вставил:
— Знаю. Знаю, что не это. Я никому не скажу, так что выкладывай быстрее. У него же их нет, правда?
— Почему нет? Он добрый.
— Добрых парней твоего возраста пруд пруди.
— Он красивый.
— У тебя что, ещё и с глазами беда? Сегодня морковь не ела? Говорят, она очень полезна для зрения.
— Я не ем морковь каждый день. И вообще, с чего бы это? А вы, Уильям? Вы сами себя красавчиком не считаете?
Когда Кэррот спросила об этом, Уильям, не моргнув и глазом, гордо ответил:
— Конечно, считаю. А почему нет? Каждый день так считаю. Я ведь красавчик.
Обновлено: 09.04.2026