Дворецкий протянул руку в белой перчатке. На его ладони лежал черный цветок с пятью ровными круглыми лепестками. Лишь края лепестков, словно обрамленные серебряной каймой, отличались по цвету и нежно сияли.
— Говорят, что если спрятать только этот цветок, его легко найти из-за сияния, поэтому вот уже десять лет в семействе Сирс, как видите, его рассыпают вместе с пламенем ночного моря. В этот раз, в отличие от обычного, у нас всего три участника, поэтому среди пламени ночного моря мы распределили тридцать луноцветов.
Вам нужно найти эти луноцветы, сложить их в приготовленные корзины и через час собраться здесь. Колокол будет звонить каждые пятнадцать минут. В конце он прозвенит дважды.
Кроме того, повсюду будут дежурить слуги. Если вы заблудитесь, поранитесь или возникнут другие проблемы, пожалуйста, обращайтесь к ним в любое время.
Дворецкий давал эти объяснения в основном для Кэррот.
В последние годы все были так заняты, что Памятная неделя Аннабеллы не праздновалась должным образом, но Ланс и Уильям участвовали в этой забаве почти каждый праздник на протяжении двадцати лет. Они прекрасно знали правила и без объяснений дворецкого.
Кэррот с восторженным видом взяла корзину. Не то чтобы она никогда не играла в поиск луноцветов в Памятную неделю Аннабеллы, но настолько серьезно это было впервые.
Обычно поиск луноцветов был игрой для детей дошкольного возраста. Поэтому в семействе Сирс дополнительно рассыпали золотистое пламя ночного моря, чтобы серебристые луноцветы было сложнее отыскать, — так и взрослые могли получить удовольствие.
Кэррот в предвкушении оглядывалась по сторонам с корзиной в руках. Уильям, глядя на неё, спросил:
— С ней всё будет в порядке?
— А что со мной не так? — Кэррот посмотрела на Уильяма.
— Ты ведь не знаешь дороги, вдруг заплутаешь? Только не говори, что считаешь этот сад маленьким. Он огромный, ясно? Каждый год, когда мы играем всей семьей, нам еще ни разу не удавалось найти все сорок луноцветов.
— И то верно, — подхватил Ланс. — Если вспомнить, мы с Уилли в детстве часто плутали по саду. Именно поэтому теперь дежурят слуги. Ночью в сад почти не выходят, так что ориентироваться еще труднее.
— Когда это было? — раздраженно бросил Уильям. Видимо, он хотел подчеркнуть, что лично он никогда не терялся.
— Как бы то ни было, в словах Уилли есть смысл. Что если за мисс Кэррот закрепят одного слугу, который будет её сопровождать? Так она не заблудится, и он сможет подсказать, если она пойдет по кругу.
— А так можно? — спросила Кэррот.
— Иначе это будет не совсем честно, — ответил Ланс. Так Кэррот отправилась на поиск луноцветов в сопровождении одного из слуг.
Расставшись с братьями Сирс у фонтана, Кэррот пошла по тропинке к стеклянной оранжерее.
Пламя ночного моря сияло так ярко, что лампа была не нужна. Она шла медленнее, чем обычно, высматривая луноцвет, который должен был выделяться своим серебристым ореолом.
Луноцвет должен был светиться серебром среди лепестков пламени ночного моря, расстелившихся по саду золотистой шелковой завесой.
Ей казалось, что разница между золотом и серебром будет очевидной и цветок сразу бросится в глаза. Однако до самой оранжереи Кэррот не нашла ни одного луноцвета.
— Я хочу сделать круг и вернуться к фонтану вон тем путем, — сказала Кэррот, обернувшись к сопровождавшему её слуге.
— Тогда час пролетит незаметно, — ответил тот.
— Он настолько большой? — удивилась Кэррот.
— Это же поместье Сирсов. Чтобы пройти максимально большой круг и не повторять маршрут, лучше свернуть на тропинку слева и пойти к Утиному озеру.
Кэррот решила последовать совету. И когда она повернулась, её взгляд случайно зацепился за серебристую кайму. Стараясь даже не моргать, чтобы не упустить её, Кэррот медленно направилась к цветку.
Наконец он оказался так близко, что можно было дотянуться рукой. Кэррот протянула свободную ладонь и осторожно, словно подцепляя пальцами, подняла луноцвет.
Она на мгновение замерла, глядя на цветок на своей ладони. Черные лепестки сливались с темнотой и были почти невидимы. О существовании луноцвета говорила лишь нежно сияющая серебристая кайма по краям. Кэррот бережно положила цветок в корзину.
Миновав Утиное озеро, где в своем домике спало семейство уток, сад летних роз, который особенно любила Лили, и узкую тропку среди ягодных кустарников, Кэррот вернулась к фонтану.
У фонтана они собрались в таком порядке: Ланс, Кэррот и, наконец, Уильям. Через пару минут после прихода Уильяма прозвенел колокол, возвещающий об окончании игры.
— Вау, профессор, как вам удалось найти так много? — восхитилась Кэррот, глядя на Ланса, чья корзина была полна — он собрал двенадцать луноцветов.
— Да он настоящий призрак в поиске луноцветов, призрак, — безучастно произнес Уильям. — Сколько себя помню, ни разу не видел, чтобы брат не занял первое место в этой забаве.
Услышав это, Кэррот посмотрела на Ланса. На его лице читалось редкое выражение гордости и удовлетворения.
Она не видела в нем такого чувства превосходства даже тогда, когда он, будучи её научным руководителем, курировал её научную работу и отвечал на её по-детски наивные вопросы.
— Любой сможет легко их найти, если знать несколько хитростей. Ночью всё сияет — и золотое, и серебряное, так что их не отличить. Нужно смотреть на форму. На форму.
Лекция Ланса о хитростях поиска луноцветов плавно перетекла в рассветное чаепитие.
Рассветное чаепитие проходило в стеклянной оранжерее. Лепестки пламени ночного моря, которые до этого разносил ветер, осели на крыше оранжереи. Они соскальзывали по скатам и, зацепившись за выступы, скапливались у нижнего края крыши, сверкая золотом.
Внутри оранжерея была полна разноцветных цветов, выращенных профессиональным садовником. В центре стоял круглый деревянный стол. Кэррот восхитилась скатертью, где на основную ткань цвета слоновой кости накладывалось роскошное кружево.
Каждый год дети всем сердцем жаждали попасть на рассветное чаепитие, но в итоге засыпали до его начала.
И вот однажды, борясь с накатывающей дремотой и из последних сил удерживая тяжелые веки, они впервые попадали на него. В тот момент дети чувствовали себя взрослыми, и оттого всё на первом чаепитии казалось им прекрасным.
Сегодня Кэррот вновь испытывала то же чувство, что и в двенадцать лет, когда впервые полноценно участвовала в рассветном чаепитии. Это была всего лишь чашка чая, но на фоне черного ночного неба за окном всё казалось неописуемо красивым. Её переполняла гордость, словно она стала взрослой, а кисловатый чай казался самым сладким напитком в мире.
Кэррот чувствовала нечто подобное — смутное, щемящее чувство. Возможно, виной тому было сияющее пламя ночного моря, раскинувшееся над головой подобно звездам.
Глядя на этот чудесный пейзаж, она ощущала такой трепет, будто её ноги едва касались земли. Это рассветное чаепитие казалось ей особенным, словно пиршество лесных фей.
Однако братья Сирс вели беседу обыденно, будто вся эта красота была делом привычным.
Точнее говоря, Уильям пропускал слова Ланса мимо ушей и просто пил чай, а Ланс в одиночестве воодушевленно болтал о хитростях поиска луноцветов и своих ожиданиях от завтрашней литературной встречи.
Кэррот молча слушала их, скрывая покрасневшие щеки и трепет в сердце.
Так завершился этот долгий день.
На следующее утро Кэррот покинула поместье Сирсов раньше запланированного. Вместе с Лансом она уехала в Линскоу на машине.
Проснувшийся позже Уильям провел остаток праздничных выходных в сам День Аннабеллы, ничего не делая. Как обычно.
Нить не кончается
— Ага. Да. Нет. Нет, всё в порядке. Больше ничего присылать не нужно. Пока достаточно. Да нет же. Нет, я больше не работаю. Это же последний семестр. Просто так... Ага, ага. Ладно. Я еще позвоню.
Кэррот положила черную трубку и глубоко вздохнула.
— С кем это ты говоришь?
От внезапного голоса, раздавшегося за спиной, Кэррот вздрогнула и резко обернулась.
Уильям стоял перед телефонной будкой. Прислонившись к открытой двери, он смотрел на неё.
— Ох, напугали. Зачем вы стоите сзади и пугаете людей? — спросила Кэррот.
— Не мог же я перебивать тебя, пока ты говоришь по телефону, — как ни в чем не бывало ответил Уильям.
— И вообще, почему вы подслушиваете чужие разговоры? — отчитала его Кэррот.
— Я не подслушивал, ясно? Я просто стоял в очереди снаружи. Это ты разговаривала с открытой дверью, — не остался в долгу Уильям.
— Я не «не закрыла» её, она просто не закрывается, — проворчала Кэррот, выходя из будки.
— Да?
Уильям отстранился от двери и ради интереса толкнул её. Как и сказала Кэррот, дверь не поддалась.
— Она старая, её немного перекосило в открытом состоянии. Так что теперь она не закрывается, — объяснила Кэррот.
— Ну, ничего особенного я и не слышал, — сказал Уильям и зашагал следом за ней.
— Профессор сейчас ушел обедать с коллегой. Он вернется только через час. Хотите подождать в лаборатории?
— Нет, сегодня я пришел повидаться с тобой.
Кэррот остановилась и обернулась к Уильяму.
— Зачем это?
— Нужно же забрать призы за игру в День Аннабеллы. За первое, второе и третье места в «Доме мертвецов».
— Вы правда отдадите их все мне?
— Я же сказал, что отдам. Мясом.
Кэррот немного подумала, но вскоре отбросила сомнения и сказала:
— Спасибо. Я с удовольствием съем.
— И еще есть приз за третье место в поиске луноцветов. Сам не знаю, что там, всё упаковано. И помнишь, ты собиралась одолжить несколько книг из моей библиотеки?
— Точно. Было такое.
— С учетом всего этого, вещей набралось порядочно.
— А?
— В лаборатории никого не было, так что я пока оставил всё у двери.
— Вы притащили всё это прямо сюда? — удивленно спросила Кэррот.
(Продолжение в следующей главе)
Обновлено: 09.04.2026