Я обернулся, почувствовав на себе чей-то взгляд.
Учитель наблюдал за мной со сложным выражением лица.
— Не беспокойтесь, господин Квак. И вы, командир Чон.
Несмотря на мой уверенный тон, оба кивнули с явной тревогой.
— Понял. Будем ждать.
— Молодой господин, прошу вас, берегите себя.
Я последовал за главарём Чаном вместе с Пальгапом.
На ходу я вспоминал слова, которые Чан Дэсу бросил Пальгапу. Что, мол, такова роль слуги. Подобное мог сказать лишь тот, кто сам привык держать при себе слуг.
К тому же главарь Чан безошибочно определил, что я сильнее командира Чон Чхуна. А значит, сам он намного превосходит меня.
Выходит, он скрывает и свою настоящую силу, и своё истинное происхождение.
«Что же за этим стоит?»
Вскоре мы оказались в лесу позади лагеря.
Главарь остановился, обернулся ко мне и спросил:
— Ну, так что ты хотел сказать? Раз уж затеял такой разговор наедине, дело наверняка серьёзное.
— Разумеется. Я хотел кое о чём спросить, господин главарь.
— Спросить — у меня?
— Да. О целебных травах, которыми усыпана эта гора. Почему вы их не трогаете?
Чан Дэсу озадаченно склонил голову набок.
— Что ты несёшь? Какие целебные травы?
— Вон там… Снежная душа, белый лисий гриб и снежный женьшень — их тут целые заросли.
Главарь смотрел на меня с искренним непониманием. По его лицу я понял — он действительно не знал.
— Вы и правда не знали?
— Не знал. Думаешь, знал бы — оставил? Давно бы продал.
— Логично.
Оно и понятно: о духовных травах слышали многие, но без практического опыта распознать их в дикой поросли почти невозможно. Чан Дэсу — человек мурима, не может совсем не знать о таких вещах, но сам, похоже, никогда с ними не работал. Даже с теоретической подготовкой отличить ценное растение от обычной травы под ногами — задача не из лёгких.
Я же имел дело с этими травами лично и знал, что они здесь есть, — потому и обнаружил их мгновенно.
В моём будущем Союз боевых искусств уничтожил этот лагерь именно из-за здешних целебных трав. Чтобы предотвратить это, мне необходимо решить вопрос сейчас.
Если в прошлый раз всё случилось через пять лет, значит, Союз пока ещё не знает о местных богатствах.
А раз так — главарь Чан и его люди не погибнут понапрасну.
К тому же мне самому скоро понадобятся снадобья с энергией инь.
Почувствовав мою искренность, Чан Дэсу спросил серьёзно:
— То, что ты говоришь — что здесь полно духовных трав — это правда?
— Да.
— Головой поручишься?
— Нет.
— Что?
— Ценность моей головы куда выше, чем сведения о каких-то травах, — ответил я невозмутимо.
Чан Дэсу расхохотался.
— Ха-ха-ха! Ну ты и штучка.
— Приму за комплимент.
— Ладно. Чего же ты хочешь?
Взгляд его полностью изменился.
— Раз ты позвал меня отдельно и раскрыл тайну — значит, тебе что-то нужно. Хочешь долю от трав?
— Если предложите — с благодарностью приму. Но мне нужно не это.
— Тогда что?
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Не хотите ли заключить сделку с нашим торговым домом «Серебряное море»?
— …Сделку?
Я кивнул.
— Целебных трав здесь и впрямь в избытке, но продавать их напрямую нельзя. Если такой объём разом хлынет на рынок, лагерю конец.
Главарь пристально посмотрел на меня.
— Потому и позвал меня поговорить наедине? Боишься утечки?
— Именно.
— И верно… Узнай кто, что у нас полно духовных трав, — желающих поживиться будет хоть отбавляй. Начиная с отребья Тёмного пути и заканчивая Союзом боевых искусств.
— …
Упоминание Союза боевых искусств меня удивило. Я не ожидал, что он его назовёт. Обычно, когда опасаются, что отнимут нечто ценное, Союз не поминают — ведь тот считается оплотом справедливости. Но мало того — произнося эти слова, главарь Чан не скрывал глухой ярости.
«Похоже, тут своя история».
— Допустим, я соглашусь на сделку. Что я получу?
— Конфиденциальность и стабильный доход. Мы будем скупать по хорошей цене.
— А если откажусь?
— Тогда ищите покупателя сами.
— И ты не выдашь тайну?
— Зачем мне это?
— …?
— Если тайна всплывёт, лагерь уничтожат. И мне придётся заново налаживать отношения с новым хозяином этой горы: тратить время, тратить деньги… Слишком хлопотно.
Чан Дэсу некоторое время молча смотрел на меня, а потом разразился раскатистым хохотом.
— Бу-ха-ха-ха-ха!
Отсмеявшись, он посерьёзнел.
— Я смотрю, ты меня ни капли не боишься. Дерзости тебе не занимать.
— Без дерзости разве заключишь сделку с такой фигурой, как вы, господин главарь?
— Ну и ну… Я, признаться, завидую твоему отцу — вот это сын.
— Благодарю за комплимент.
— Ладно. Договорились, буду торговать с «Серебряным морем».
— Спасибо. Тогда, может, составим договор?
— Ха! Основательный ты.
— Договор — основа любой сделки.
Когда мы завершили переговоры и я вернулся на поляну, все тут же бросились ко мне.
— Молодой господин!
— Вы в порядке?
Я ответил с улыбкой:
— Да, всё хорошо. И прошу прощения, что действовал самовольно. Позже я принесу за это официальные извинения.
Тут заговорил главарь Чан.
— Внимание всем!
Все взгляды обратились к нему.
— С этого дня я объявляю Ын Сохо, молодого господина из торгового дома «Серебряное море», нашим благодетелем.
— …!
Глаза у всех полезли на лоб. В мире боевых искусств понятие долга чести — не пустой звук. Бывало, что ради исполнения такого долга люди шли на чудовищные потери, поэтому слово «благодетель» не бросали на ветер.
И вот Чан Дэсу — далеко не последний человек в «Зелёном лесу» — произнёс его вслух. По сути, он только что объявил себя моим покровителем.
— Кто не согласен — пусть выйдет ко мне прямо сейчас.
С этими словами он выхватил свой нандао и вонзил его в землю.
Хрясь!
Под его ледяным взглядом разбойники наперебой загалдели:
— Нет таких!
— Я тоже признаю его нашим благодетелем!
— И я следую воле главаря!
Так я внезапно стал благодетелем лагеря на горе Утун, которым командовал Чан Дэсу.
— Вот так-то, — обратился он к учителю. — И мне не хотелось бы выглядеть бесстыдником, берущим дорожную пошлину с благодетеля. Проезжайте так.
Учитель бросил на меня быстрый взгляд, и я едва заметно покачал головой.
Учитель кивнул и обратился к главарю:
— Нет, так не пойдёт. Нас накормили и напоили — нельзя уходить с пустыми руками.
— Хе-хе! Зачем же отвергать добрую волю?
— Дело не в этом.
Учитель достал из-за пазухи кошелёк с деньгами и протянул его.
— Это не пошлина. Это дар от нашего благодетеля. Примите.
Чан Дэсу кашлянул.
— Кхм, ну, раз так — с благодарностью приму.
Он убрал кошелёк и скомандовал:
— Так, ребята! Гости торопятся. Живо расчищайте снег!
— Есть!
— Шевелитесь — а вечером на полученные деньги наедимся мяса и напьёмся до отвала!
— Есть!
— Э-э-эх, навались!
— Пошли!
При слове «мясо» и «вино» глаза у разбойников загорелись, и они набросились на снег с удвоенной энергией. Дорога, погребённая под сугробами, обнажалась с такой скоростью, что все лишились дара речи.
Глядя на это, учитель произнёс:
— Пожалуй, мы доберёмся до места быстрее, чем я думал.
Командир Чон Чхун кивнул:
— Всё благодаря молодому господину.
Он повернулся ко мне.
— Что вы вообще такого сделали, что главарь Чан объявил вас благодетелем? Явно дело не только в идее расчищать дороги.
— Видите ли… — Я невинно улыбнулся. — Это служебная тайна.
— Даже от меня, своего же человека из торгового дома? Обидно.
Обидно не обидно — ничего не поделаешь. Я обещал хранить тайну о целебных травах, и разглашать её здесь я не имел права. Дело серьёзное, и отделаться какой-нибудь отговоркой тоже было бы нечестно. Проще всего — отрезать: «тайна», и точка.
«Командир Чон не из тех, кто обижается на такие вещи».
На словах-то он жаловался, но по лицу этого совсем не было видно.
У Чон Чхуна имелось врождённое чутьё на опасность. Именно благодаря ему он выбирался живым из самых отчаянных передряг. И это чутьё распространялось на мелочи вроде умения безошибочно отличать то, что ему знать положено, от того, во что лучше не лезть.
«Думаю, именно эта способность и довела его в итоге до поста заместителя командира отряда "Серебряный ветер"».
Завидная способность, ничего не скажешь.
В этот момент Чон Чхун обхватил себя за плечи и передёрнулся.
— Что с вами? — спросил учитель.
Командир смущённо улыбнулся.
— А, пустяки. Просто вдруг холодок пробрал.
— Зима как-никак, берегитесь. Наденьте что-нибудь потеплее.
— Пожалуй, так и сделаю.
Учитель хлопнул его по плечу.
— Ну что ж, пора собираться в путь.
— Да, верно!
Им Гёнбин вернулся в повозку, а я вместе с учителем и командиром Чоном подошёл к главарю Чану и сложил руки в приветственный жест.
— Спасибо за гостеприимство, отдохнули на славу.
— Это тебе спасибо, что подыграл моей прихоти. И ещё больше — за то, что указал нашему лагерю верный путь.
Чан Дэсу посмотрел на меня и добавил:
— Буду ждать вестей.
— Хорошо. Берегите себя до следующей встречи.
— Попутного ветра вашему каравану.
На этом мы распрощались, и я сел в повозку.
— Отправляемся!
— Есть!
По команде учителя конвой двинулся в путь.
Главарь лагеря на горе Утун Чан Дэсу провожал взглядом удаляющийся караван.
И усмехнулся.
Перед глазами стоял дерзкий мальчишка, тайком предложивший ему сделку.
«Так вот, значит, — младший сын главы "Серебряного моря"…»
Даже если формально он уже достиг совершеннолетия — всё ещё зелёный юнец. Увидев нандао и почувствовав боевую ауру, любой на его месте затрясся бы от страха.
Но реакция этого мальчишки была совершенно иной. Он спокойно подошёл и выложил блестящий план выхода из ситуации.
«Неудивительно, что он вздохнул при моих словах… Да уж…»
Стало даже как-то неловко.
Мало того — парень открыл ему глаза на сокровище, о котором сам главарь не подозревал, и тут же предложил сделку. Если торговля целебными травами наладится, лагерь сможет расшириться и встать на ноги. И укрепить оборону.
«А я ведь как раз тревожился… Удачно вышло».
С появлением надежды в голове закружились планы — одно дело за другим. Подбор людей для работы с травами, например.
«Только бы на этот раз обошлось без предательства…»
Чан Дэсу посмотрел на свой нандао.
Когда-то его предал заместитель. Перерубив предателю горло, он бежал, бросил своё любимое оружие и взял в руки этот нандао — клинок, который принято считать оружием головорезов Тёмного пути. Любой другой меч мгновенно выдал бы его настоящее мастерство.
«Пока они не должны знать, что я жив».
А ведь Ын Сохо напомнил ему кое-кого. Того парня, который помог ему бежать. Его бывшего слугу — такого же бесстрашного и оборотистого.
В любом случае, хотелось посмотреть, как далеко зайдёт этот Ын Сохо.
Наверное, именно поэтому он — человек, вынужденный скрывать своё имя, — решился объявить мальчишку благодетелем.
Когда мы спустились достаточно далеко, снега на дороге стало заметно меньше — расчищать уже не требовалось.
— Дальше мы не пойдём. Доброго пути, — сказал один из разбойников, расчищавших дорогу.
Дальше начиналась уже не их территория, да и незачем людям «Зелёного леса» уходить далеко от лагеря.