Услышав предложение людей «Зелёного леса», наставник и командир Чон Чхун — те, кого можно было назвать представителями нашего отряда, — переглянулись и синхронно кивнули.
После этого Чон Чхун подошёл ко мне и прошептал:
— Лучше пойти с ними в лагерь. Такое случается нередко, так что не беспокойтесь.
— Понял. Вы оба опытнее меня, так что я полагаюсь на ваше решение.
Командир Чон слегка улыбнулся и коротко поклонился, а затем повернулся к разбойникам:
— Мы с благодарностью принимаем ваше предложение.
Так мы двинулись к горному лагерю.
По дороге Им Гёнбин обратился ко мне:
— Господин Ын, вам разве не страшно?
— Что, простите?
— Я про этих лесных. На словах-то они нас «приглашают», но чуть что пойдёт не так — за оружие схватятся.
Лицо его выражало нешуточное беспокойство. Но я особо не волновался.
— Возможно. Однако раз господин Квак и командир Чон так решили, значит, всё будет в порядке.
— Верно, верно. Раз уж они решили — наверняка так правильно. Но вы поразительно спокойны. Прямо как бывалый торговец. Ха-ха-ха!
«Ой-ой. А он наблюдательнее, чем я думал».
Не слишком ли я себя выдал?
Он был прав: моё спокойствие объяснялось именно опытом. Но для Им Гёнбина такое самообладание пятнадцатилетнего юнца явно выглядело странно.
— Ну что вы. Мне тоже не по себе. Просто доверяю господину Кваку и командиру Чону, вот и всё.
Я переложил всю заслугу на них двоих. Так он меньше будет задавать лишних вопросов.
«А вообще, если разбойники «Зелёного леса» зовут к себе в лагерь — значит, хотят поговорить. Но о чём именно, пока неясно. Нет смысла заранее пугаться».
В крайнем случае рядом наставник — минимальная безопасность обеспечена. К тому же хозяин лагеря на горе Утун, насколько я помнил, не любил проливать кровь без нужды.
Вскоре мы добрались до лагеря. Он занимал стратегически выгодную позицию: деревянные заграждения и частокол, крепко сколоченные из толстых брёвен.
Похоже, о нашем прибытии сообщили заранее — навстречу тут же вышел рослый, крепко сложенный мужчина.
— Ха-ха-ха! Добро пожаловать!
Лицо его лучилось радушием. Увидев этот знакомый, полный внушительного достоинства облик, я невольно улыбнулся — он ничуть не изменился по сравнению с моими воспоминаниями.
Я повернулся к Пхальгапу, сидевшему рядом:
— Выходим из повозки.
— Что?
— Пусть они и разбойники, но он — хозяин этого лагеря. Приветствовать его, не сойдя с повозки, — значит дать им повод для ссоры.
— Понял!
Им Гёнбин одобрительно кивнул:
— Разумное решение.
Наставник, заметивший, что мы спускаемся, тоже чуть кивнул — мол, правильно.
Едва Пхальгап спрыгнул на землю, он тут же встал передо мной, заслоняя собой.
— Да не нужно, я в порядке...
— Никак нет! Я должен защищать вас, молодой господин!
— Ладно, ладно.
— Тем более что в последнее время вы всё красивее становитесь, вот я и переживаю. Вдруг какой-нибудь нехороший человек глаз положит — беда будет!
— …
Я решил молча стоять за спиной Пхальгапа.
Тем временем наставник и командир Чон Чхун приветствовали великана сложенными кулаками:
— Рад встрече с горным удальцом. Квак Мёнхён, глава конвоя бюро «Чанъин».
— Чон Чхун, командир третьего звена отряда «Серебряный ветер» торгового дома «Серебряное море».
— А я — хозяин этого лагеря на горе Утун. Зовут меня Чан Дэсу.
Это имя я помнил прекрасно. Чан Дэсу по прозвищу «Демон Волчьего Клинка»1 — так его назвали за дьявольское мастерство владения зазубренным мечом.
— В такой холод неплохо бы отдохнуть и согреться, вот я и велел пригласить вас, почтенные гости.
— Благодарим за гостеприимство, — ответил командир Чон от имени всех нас.
По указанию главаря Чана начали готовить угощение. Посреди широкой площадки разожгли большой костёр, вокруг которого расставили места для сидения. Подали горячий чай и жареное на огне мясо.
— Благодарю.
— С удовольствием отведаю.
Когда наставник и командир Чон поднесли чашки к губам, остальные тоже осторожно отпили. Пить вино во время сопровождения конвоя — строжайшее табу. Чан Дэсу это знал, потому и подал чай, а не вино.
Я тоже сделал глоток.
«Неплохой чай. Наверняка недешёвый…»
«С чего бы им так щедро угощать нас чаем и мясом? Что за разговор они хотят завести?»
— Кстати… — Главарь посмотрел в мою сторону. — Ты, похоже, маловат для конвойных поездок.
Я улыбнулся и ответил:
— Позвольте представиться. Ын Сохо, служу в Финансовой палате торгового дома «Серебряное море».
— Ын, говоришь… А кем тебе приходится глава «Серебряного моря»?
— Это мой отец.
Услышав ответ, он расхохотался:
— Ого, какого знатного гостя я заполучил! Ха-ха-ха!
Я учтиво склонил голову и снова принялся за еду.
Но мои обострённые чувства уже давно фиксировали нечто странное.
«Глоть!»
«Бурр-р-р…»
Разбойники, глядя на чай и мясо, судорожно сглатывали слюну, а их животы предательски урчали.
«Что-то тут не так…»
Делая вид, что рассматриваю поданные блюда, я украдкой взглянул на столы разбойников. Чашки у них тоже стояли, но жидкость в них была подозрительно бледной.
«А почему они не притрагиваются к мясу?»
Я присмотрелся внимательнее и понял: под тонкими ломтиками мяса была навалена целая гора хвойных иголок — чтобы создать видимость изобилия.
«Так вот оно что…»
Я мысленно восстановил дорогу, по которой мы прошли. Мы сами расчищали снег на горной тропе — значит, ни одна повозка перед нами здесь не проезжала. А из-за снегопада даже дикие звери почти не показывались.
«Вот в чём дело».
Теперь я понимал, зачем нас пригласили в лагерь. У них голод. Они хотят выторговать побольше денег.
Обычно, видимо, перебивались кое-как, но в этом году снега выпало особенно много. А гордость не позволяла показать слабость — вот и выставили на стол кипяток вместо чая и горку хвои вместо мяса. Блеф, чтобы скрыть истощение.
К тому же главарь Чан Дэсу был слишком порядочным человеком для атамана разбойников. В подобной ситуации другой бы не стал церемониться — перебил всех, забрал груз, и дело с концом.
Или же он просто умел мыслить на перспективу. Торговый дом «Серебряное море» или бюро «Чанъин» — это не те силы, которые простят нападение. Расчёт у него точно имелся — иначе бы он не удержался на посту хозяина этого лагеря.
Впрочем, и Чан Дэсу прожил не так уж долго.
«Лет за пять до моей гибели, кажется… На них напал Союз боевых искусств».
Когда эта весть дошла до меня тогда, я удивился. Разбойники Чан Дэсу всего лишь брали дорожную пошлину, никогда не нарывались на неприятности. Но Союз боевых искусств объявил уничтожение лагеря на горе Утун «карательной операцией против злодеев».
А потом на месте лагеря появился пост Союза — и тоже начал собирать деньги с проезжающих, только уже под вывеской «сбора за безопасное сопровождение».
Какая ирония. Стоило людям «праведного пути» заняться тем же, чем промышляли разбойники, — и это мгновенно стало «законным».
В этот момент Чан Дэсу заговорил серьёзным тоном:
— По правде говоря, наш лагерь переживает тяжёлые времена.
— Раз из-за снега никто не проезжает, нетрудно было догадаться, — ответил командир Чон.
— Потому и прошу: нельзя ли на этот раз заплатить поболее?
— Мы понимаем, но у нас строго отведённая сумма. Больше никак.
— Войди в положение.
Разговор шёл именно так, как я ожидал. Я молча наблюдал за происходящим, но одно воспоминание вспыхнуло в голове, и ситуация показалась мне до нелепости тупиковой.
Может, поэтому…
— Эх-х…
…я непроизвольно вздохнул.
— Хм?
Главарь повернулся ко мне:
— Ты сейчас вздохнул?
— Прошу прощения.
Я тут же спохватился и извинился, но Чан Дэсу явно не собирался это так оставлять.
— А мне хотелось бы услышать причину.
Атмосфера мгновенно похолодела. Пхальгап бросился на колени:
— Простите нашего молодого господина! Он ещё юн и неопытен…
Я посмотрел на него. В самом деле — чем я заслужил такую преданность?
И подумал: «Я не хочу быть хозяином, за которого стыдно».
Я положил руку ему на плечо:
— Встань.
— Молодой господин…
— Единственный, перед кем тебе следует преклонять колени, — это я. Так что поднимайся.
Пхальгап поднял голову и посмотрел на меня — с таким растроганным выражением, что мне стало неловко.
Скрывая смущение, я повернулся к главарю Чану и заговорил прямо:
— Если честно… я нахожу этот разговор жалким.
— Что?
От Чан Дэсу повеяло убийственной аурой, и всё вокруг словно промёрзло ещё сильнее. Те, кто был слаб в боевых искусствах или вовсе ими не владел, побледнели и задрожали.
Но я был не из тех, кого можно было так напугать. За плечами у меня — полвека накопленной внутренней энергии и десятилетия опыта.
— Почему вы, господин главарь, вместо того чтобы устранить корень проблемы, мыслите так близоруко?
— Ничего не понимаю, о чём ты.
Его рука легла на рукоять зазубренного меча, лежавшего рядом. В тот же миг наставник и командир Чон Чхун тоже коснулись своего оружия — готовые вмешаться в любое мгновение.
Всё повисло на волоске.
— Эх-х!
Я демонстративно вздохнул ещё раз.
Сейчас не время поджимать хвост. Нужно идти напролом. К тому же, насколько я помню, главарь уважал тех, у кого хватало духу стоять на своём.
— Зачем опять хвататься за оружие? Это тоже близорукость.
— Ты что, меня поу…
— Господин главарь, — я не дал ему договорить. — Причина нынешних трудностей лагеря — снег, верно?
— Сам же видишь.
— Тогда почему бы не расчистить его?
— Что?
— Если проблема в снеге, уберите его, приведите дорогу в порядок — и путников станет больше. Зачем делать крюк в обход, если можно заплатить пошлину и проехать напрямик? Это же выгоднее.
— …
Главарь захлопал глазами, а среди разбойников поднялся гул:
— Ой, а ведь верно…
— И как мы сами до этого не додумались?
— Грамотный — он и есть грамотный, голова варит.
Я чуть не рассмеялся. Надо же — такая простая мысль, а никому не пришла в голову.
«Если посмотреть с хорошей стороны — я только что сэкономил им пять лет».
Да и для нас это было выгодно — и для бюро, и для торгового дома «Серебряное море». Если время в пути сокращается, то даже с учётом дорожной пошлины мы окажемся в плюсе.
Главарь, явно смутившись, откашлялся:
— Кхм-кхм. Так вот оно как…
— Вы же хозяин этой горы Утун? Хозяин обязан заботиться о своей земле, разве нет?
— Ну… да?
— Дорога разрушилась — почини. Снег выпал — расчисти. Неужели вы рассчитывали собирать пошлину, не прикладывая даже минимальных усилий?
— …Кхм-кхм.
— Если дорога будет в хорошем состоянии, все без исключения предпочтут этот путь. Время — огромная ценность. И тогда вам не придётся унизительно выпрашивать надбавку.
Чан Дэсу, до того лишь откашливавшийся, вдруг разразился раскатистым хохотом — явно чтобы скрыть неловкость:
— Ха-ха! Умный парень! Завидую главе «Серебряного моря»!
Остальные разбойники тоже закивали:
— Ого, работёнка нарисовалась!
— Точно. Зато будем деньги брать с чистой совестью.
Атмосфера мгновенно потеплела, а наши люди растерянно переглядывались.
— Хорошая мысль. Что ж, принимаю твоё предложение.
— Мудрое решение. И ещё…
Я подошёл ближе к главарю Чану. Тот удивлённо приподнял брови — не ожидал, что я сам к нему приближусь.
— Давайте поговорим наедине.
— Наедине?
— Есть важный разговор.
Главарь на мгновение задумался, склонив голову набок, потом кивнул и поднялся:
— Ладно.
Тут командир Чон Чхун спохватился:
— Я тоже буду присутствовать!
Главарь усмехнулся:
— Вот уж беспокойный. А ведь мальчишка, которого ты так оберегаешь, посильнее тебя будет.
— Что?!
Пока ошарашенный Чон Чхун приходил в себя, Чан Дэсу указал в сторону:
— Вон там тихое место. Пойдём.
— Да.
В этот момент Пхальгап мгновенно оказался рядом:
— Остальных не знаю, но я должен быть при молодом господине! Я его слуга!
В отличие от реакции на командира Чона, главарь охотно кивнул:
— Это верно. Слуга — он на то и слуга.
1 Демон Волчьего Клинка (狼牙刀鬼, Нанъадогви) — прозвище Чан Дэсу, означающее «демон с зазубренным клинком», которое он получил за мастерское владение нандао — мечом с зазубренным, подобным волчьим клыкам лезвием.