Наставник и командир Чон Чхун сложили кулаки в приветствии, выражая благодарность, и я тоже спустился с повозки, чтобы попрощаться.
— Спасибо, что проводили нас до самого конца.
— Не стоит благодарности.
— Передайте привет главарю Чану.
— Непременно. Ха-ха-ха! Ну, счастливого пути!
— До свидания.
Разбойники с горы Утун подхватили свои инструменты и двинулись обратно.
— Сегодня набьём пузо мясом и вином!
— Я нынче так нажрусь, что лопну!
— Да хоть лопни!
— Вино! Вино! Вино нас ждёт!
Глядя на эту шумную радостную толпу, наставник заметил:
— Похоже, правильно мы сделали, что выдали им плату за проход.
— Да, так мы погасили долг заранее.
На мои слова командир Чон Чхун удивлённо спросил:
— Какой ещё долг? Главарь Чан ведь объявил вас своим благодетелем, так что…
— Пусть так, но и его людям должно что-то перепасть — тогда они охотнее будут слушаться главаря, разве нет?
— Верно подмечено.
Наставник улыбнулся и сказал:
— А я-то думал, что мы перевалим через гору Утун не раньше завтрашнего дня. Но мы перебрались куда быстрее, чем я ожидал.
— Если так пойдёт дальше, к вечеру доберёмся до деревни Цзиньчуань.
Мы выиграли целые сутки, и это было мне только на руку. Чем раньше я достигну цели, тем лучше.
Др-р-р, др-р-р.
Цок-цок, цок-цок.
По тихой дороге разносился стук колёс и дробь копыт.
Так мы ехали какое-то время, пока вдали не показалась деревня.
— Слава небесам, успели до заката! Не придётся ночевать под открытым небом, — обрадовался Пальгап.
На его слова отозвался Им Гёнбин, сидевший впереди:
— Но расслабляться на постоялом дворе тоже нельзя. В каком-то смысле там нужно быть начеку даже больше, чем при ночёвке в поле.
— Да? Это почему?
Я невольно ответил раньше, чем Им Гёнбин успел открыть рот:
— Нужно проверять, не подмешали ли в еду яд или снотворное, не прячется ли кто в комнате, чтобы добраться до груза. Подозревать приходится всё и всех.
— Выходит, под открытым небом спокойнее, — заключил Пальгап.
— Если честно, так оно и есть. Но нам всё равно нужно останавливаться на постоялых дворах, с которыми сотрудничают «Серебряное море» или бюро «Чанъин». Там ведь стекаются всякие полезные новости.
Я усмехнулся и добавил:
— Если я не ошибаюсь, постоялый двор, куда мы направляемся, как раз из партнёров бюро «Чанъин», так что волноваться особо не о чем.
— Насколько я знал, это ваш первый конвой, а вы прекрасно осведомлены, — заметил Им Гёнбин.
Я мысленно чертыхнулся. Конечно, я всё это знал — по опыту конвоев из прошлой жизни. Но сейчас мне полагалось быть несведущим новичком.
— Ну, это… старшие братья научили.
— Понятно.
— И Главный управляющий Ю тоже… учил. Весьма сурово, надо сказать.
— О-ох!
При упоминании этого имени лицо Им Гёнбина окаменело, а затем на нём отразилось искреннее сочувствие:
— Вам не позавидуешь.
— Ха-ха-ха-ха.
Конвой постепенно замедлял ход — значит, мы въезжали в деревню.
Я выглянул в окно повозки.
Деревня у перевала между Хубэем и Цзянси. Благодаря тому, что от реки Ганьцзян1 её отделяло расстояние примерно в два гэка пути, она была надёжно защищена от наводнений, и потому купцы охотно сюда заглядывали. Товар ведь не должен отсыреть. К тому же выгодное расположение позволяло эффективно отражать нападения речных разбойников.
Здесь каждый день работал рынок. Торговали не только сушёной пресноводной рыбой — главным местным продуктом провинции Цзянси, — но и товарами с юга, что поднимались по Ганьцзян: сахаром, чаем и прочим.
Местный рынок назывался «Цзиньчуаньский торг»2 — «Торжище золотых кораблей», то есть место, где торгуют суда с прибыльным грузом.
Отсюда и название деревни — Цзиньчуань.
Именно здесь жил мастер, создавший ту самодвижущуюся куклу.
— Тпру-у!
Когда колонна остановилась, я спустился с повозки.
[Постоялый двор семьи Люй]
Это было заведение, которое содержала семья по фамилии Люй. В прошлой жизни я немало здесь бывал и задолжал им немало гостеприимства.
Этому месту можно было доверять.
— Добро пожаловать! Мы вас ждали.
Из дверей выбежал мужчина средних лет. Его звали Люй Цю — хозяин постоялого двора. Говорят, он получил имя «Осень», потому что родился осенью.
— Давненько не виделись. Почитай с месяц прошёл, — сказал наставник, выступивший вперёд от имени нашей группы.
— Точно так! Месяц и два дня, — радушно ответил хозяин. — А рядом с вами, если не ошибаюсь, командир звена Чон Чхун?
Чон Чхун удивлённо поднял брови:
— Вы до сих пор помните моё имя? Прошло ведь почти три года!
— Как можно забыть дорогого гостя? Ха-ха-ха!
В том-то и заключался особый талант хозяина Люй Цю. Он мог безошибочно вспомнить имя и приметы человека, которого видел единственный раз десять лет назад, — и это было по-настоящему жутковато.
Он точно так же поприветствовал по имени сотрудников из Налоговой и Торговой палат.
— А ещё служащий Им Гёнбин, и…
Хозяин чуть повёл глазами и с улыбкой сложил кулаки в приветствии:
— А вы у нас впервые.
— Верно.
Я ответил тем же жестом:
— Служащий Финансовой палаты, Ын Сохо. А это мой слуга Пальгап.
— Очень приятно. Я Люй Цю, хозяин этого заведения.
— Благодарю за радушный приём.
— Прошу, проходите. Сейчас приготовим воду для умывания и еду.
Надо сказать, во время конвоя мы старались лишний раз не умываться — грязь и жир на коже защищали от студёного ветра и пыли. Но периодически всё же следовало смывать дорожную грязь.
Мы вошли внутрь, и каждому выделили комнату. В каждой разместили по трое — то же самое касалось и чжанцзышоу. Говорят, в других бюро подсобных работников селят по десять человек в комнату, но бюро «Чанъин» в этом отношении было куда щедрее.
В той жизни, что я прожил, когда я унаследовал от второго брата пост и стал одним из младших глав торгового дома, мне довелось встретиться с главой бюро «Чанъин». Тот разговор многому меня научил в искусстве управления людьми.
Хорошие условия для подсобных работников — это не благотворительность. Это способ эффективно их… выжимать. Нет, использовать. В долгосрочной перспективе это куда выгоднее.
Шшш…
Пальгап открыл дверь, двое охранников вошли первыми, осмотрели каждый угол комнаты и доложили:
— Всё чисто. Мы будем в соседней комнате, отдыхайте спокойно.
Мы с Им Гёнбином зашли внутрь. Увидев чистую, ухоженную комнату, я невольно улыбнулся — нахлынули воспоминания о прежних остановках здесь.
Кровати в этом заведении были не стационарные: их расставляли в зависимости от числа гостей. Видимо, передовой отряд уже сообщил о нашем прибытии — в комнате стояли три аккуратно застеленных кровати.
Я обратился к Им Гёнбину:
— Я заметил, тут есть общая купальня. Вы туда пойдёте?
Он кивнул:
— Да, пожалуй.
— Тогда идите. Я помоюсь отдельно.
Лицо Им Гёнбина просветлело:
— Тогда я пойду.
Проводив его, я вспомнил прошлое.
«Это был мой каприз».
Когда-то, желая сблизиться с работниками торгового дома, я пошёл мыться с ними в общую купальню. Но это оказалось ошибкой — я лишь поставил их в неловкое положение.
Повторять подобные промахи не стоит.
— Пальгап, сходи попроси подготовить отдельную купальню.
— Слушаюсь!
Умывшись, я спустился в обеденный зал на первом этаже. Те, кто помылся раньше, уже сидели за столом.
— Служащий Ын, присаживайтесь сюда.
Командир Чон Чхун указал на свободное место, и я сел.
— Что будете заказывать?
По его лицу было видно: он просто мечтает что-нибудь порекомендовать. Что ж, не буду разочаровывать.
— А что тут вкусного?
— Здесь фирменные блюда — мясо, жаренное на рапсовом масле, и пельмени с бататом. Объедение!
— Тогда это и возьмём.
Кстати, провинция Цзянси ведь славится своей «четвёркой особых вин»3? Однако, несмотря на то что мы наконец добрались до постоялого двора, на столе не было ни единой бутылки. Во время конвоя даже запах вина был под строжайшим негласным запретом — одно из нерушимых правил.
Подошёл половой, принял заказ, и за разговорами скоро на столе появились блюда: мясо в хрустящей корочке, обжаренное на свежем рапсовом масле, и дымящиеся, только из пароварки, пельмени.
— Угощайтесь.
Я подхватил пельмень палочками и откусил.
— М-м…
— Вкусно, правда?
— Да. Невероятно вкусно.
Вкус, по которому я так скучал. После смерти хозяина Люй Цю, когда заведение перешло к его сыну, пельмени здесь стали совсем не те. А сейчас, распробовав этот знакомый вкус, я по-настоящему ощутил: я действительно вернулся в свои пятнадцать лет.
Утолив первый голод, я спросил:
— Когда мы отсюда отправляемся?
— Планируем простоять здесь дня четыре-пять.
На Цзиньчуаньском торге с лотков торговали мелкие купцы. Торговый дом масштаба «Серебряного моря» оперировал слишком крупными партиями для такой мелочовки.
У крупных торговых домов два основных способа вести дела. Первый: два дома заранее согласовывают условия сделки, затем встречаются в оговорённом месте, обмениваются товаром или передают груз за оплату. Второй: перед постоялым двором вывешивается табличка с названием дома и списком товаров для торговли. Заинтересованные стороны делают запрос, после чего назначается дата переговоров.
На этот раз мы действовали по первому способу. Если бы использовался второй, с нами обязательно поехал бы служащий Торговой палаты второго или третьего ранга для ведения переговоров.
Уточнив план, я обратился к наставнику и командиру Чон Чхуну:
— Простите, но могу я завтра ненадолго отлучиться по своим делам?
Завтра я собирался найти мастера, создавшего самодвижущуюся куклу.
Командир Чон Чхун легко кивнул:
— Глава торгового дома заранее нас предупредил. Сказал, что у вас есть личное дело, и велел обеспечить вам свободное время.
— Вот как.
Отец, как всегда, на высоте. Лучший отец на свете.
— Но с одним условием, — продолжил командир. — Вас обязательно должны сопровождать охранники.
Тут уж мне спорить не приходилось, и я ответил без возражений:
— Понял.
После ужина все разошлись по делам. Кто-то заступал на ночное дежурство у груза, кто-то шёл задавать корм лошадям. Те, чья очередь ещё не пришла, отправились в комнаты.
Мне поручили вести записи по торговым операциям, а поскольку я рассчитывал встать пораньше, то намеревался лечь спать как можно скорее.
«Молодой господин».
В этот момент в моей голове прозвучал чей-то голос — знакомая передача мысли. Наставник.
«Сегодня ночью я зайду за вами».
Не понимая, о чём речь, я посмотрел на него. Наставник с лёгкой улыбкой передал:
«Тренировку ведь никто не отменял, верно?»
Чёрт. Ранний отбой накрылся.
Шаг, шаг, шаг…
Звук моих шагов казался оглушительно громким.
Тёмный коридор. Я брёл вперёд, нащупывая путь руками.
Тук.
Передо мной оказался тупик.
Нет, не тупик.
Это была дверь.
Скри-и-ип.
Створка поддалась под моей рукой, и в тусклом свете лампады передо мной открылась комната.
Три тела, разбросанные по полу. Мертвы. Судя по всему — семья.
А посреди них кто-то сидел на корточках и тихо всхлипывал.
Я подошёл ближе.
В тот же миг незнакомец схватил меня за запястье, и от неожиданности я закричал.
— А-а-а!
— Молодой господин! Что с вами?
— А?
Я обернулся. Пальгап смотрел на меня с тревогой.
— Кошмар приснился?
— …Похоже на то.
— Приготовить вам успокоительный отвар?
— Не нужно. Просто принеси холодной воды.
— Слушаюсь!
Пальгап спустился на первый этаж, а я опустил взгляд на своё запястье.
И вспомнил того, кто хватал меня за руку во сне.
Лица я не разглядел, но знал, кто это был. Мастер, создавший самодвижущуюся куклу, — тот, кого я не сумел спасти в прожитом мною будущем.
Он точно что-то сказал, сжимая моё запястье.
«На этот раз непременно…»
Продолжение угадать было нетрудно.
«…спаси меня и мою семью».
Я сжал кулаки. На этот раз — непременно. Я спасу мастера и его близких.
1 Ганьцзян (赣江) — крупнейшая река провинции Цзянси, впадающая в озеро Поянху.
2 Цзиньчуаньский торг (金船場市) — досл. «Ярмарка золотых кораблей».
3 «Четвёрка особых вин» (四特酒) — знаменитый сорт крепкого рисового вина из провинции Цзянси.