Мои одноклассники были такими скучными.
Наш крайний учитель Защиты раздобыл боггарта – существо, способное показать самый большой страх человека. Но что он показывал? Убийство их близких? Уничтожение всего, что им было дорого? Моё собственное впечатляющее «я» в роли Лорда Волан-де-Морта или же Гарри Поттера?
Нет, конечно же, нет. Это было бы занятно. Вместо этого мне пришлось десять минут подряд терпеть акромантулов.
Люпин нахмурился, когда боггарт Рона пронёсся мимо на роликовых коньках: «Ещё один паук?»
«Один из них убил нашего последнего профессора Защиты», – сообщила ему Гермиона.
«Он также окаменил нескольких студентов», – добавил я.
Люпин сказал: «Акромантулы так не могут».
«Тот был заколдован Салазаром Слизерином», – сказал я, когда боггарт превратился в немного более высокую и клыкастую версию своей предыдущей формы.
Акромантулы, на самом деле, были не такими уж и страшными. Ему бы даже не удалось убить Локхарта, если бы я в решающий момент не наслал на того заклятие Подножки.
Поэтому я решил добавить немного интереса к происходящему, показав своего собственного боггарта.
Честно говоря, я не был уверен, какую форму примет это существо. О, конечно, у меня были обоснованные опасения, например, что мою душу поглощает дементор. Тем не менее, ни одно из них не повергло бы меня в панику. Даже смерть казалась менее пугающей после того, как я успешно с ней справился.
Я шагнул вперёд, оттолкнув Люпина в сторону, когда тот попытался преградить мне путь.
Боггарт прыгнул на меня, его чёрные ноги посинели и превратились в мантию. Белые клыки удлинились в бороду, а всего два оставшихся глаза существа сверкнули.
«Дамблдор», – прошипел я, поднимая палочку.
Тот захихикал, издавая тошнотворные звуки: «Дорогой мальчик, ты действительно думал, что я не замечу?»
Я застыл: «Что?»
«Ты точно такой же, каким был Тёмный Лорд в твоём возрасте».
Я отпрянула, настаивая: «Нет. Ты ошибаешься».
«Riddiculus!» – воскликнул Люпин, заметив мою панику.
В бороде Дамблдора появилась дюжина крошечных бантиков. Несколько моих наиболее простодушных одноклассников начали хихикать. Но я не был таким наивным. Тот носил бороду в схожей манере во время моего первого похода в Косой переулок.
«Я был бы дураком, если бы не понял этого, – сказал Дамблдор, – и я думаю, мы оба знаем, что я не такой дурак, каким кажусь».
«R-riddiculus!» – крикнул я. Его мантия превратилась в розовое платьице, оборчатый подол которого не прикрывал морщинистых волосатых колен. Но нет, именно такие вещи тот и надевал, надеясь застать своих врагов врасплох.
Он улыбнулся с фальшивой доброжелательностью: «Не так ли, Т–?»
«RIDDICULUS!»
Боггарт упал, его глаза потускнели, а из бороды полезли личинки. Я истерически расхохотался.
«Он мёртв, – выдохнул я. – О, слава Мерлину, наконец-то он умер».
Затем боггарт метнулся к Гермионе, превратившись в похожего на скелет домового эльфа, на котором не было ничего, кроме пары плохо связанных варежек.
*
Я сидел перед столом Дамблдора, разглядывая различные безделушки, окружающие меня, и задаваясь вопросом, сколько из них было тайным оружием. Хотя директор казался таким же безмятежным, как и всегда, я был почти уверен, что его феникс пристально на меня смотрел.
«Лимонную дольку, Гарри?» – спросил Дамблдор.
«Нет, спасибо, сэр», – сказал я, не желая глотать его всё ещё не опознанный яд.
«Ты знаешь, почему ты здесь?»
Моя рука дёрнулась к палочке, когда я подавил желание убежать: «Нет, у меня нет не единой идеи на этот счёт».
«Ах, – его глаза начали угрожающе сверкать, – я только что разговаривал с профессором Люпином–»
«Теперь у меня есть одна идея», – выпалил я. Тот, наконец, сложил все кусочки мозаики воедино.
Я продолжил: «Это из-за боггарта, не так ли? Что ж, позвольте мне сказать, я вас *не* боюсь. Это было бы невероятно нелепо, учитывая, что вы, очевидно, добрый, абсолютно искренний защитник Света. Практически дедушка для меня».
«Правда? Я и понятия не имел, что ты такого хорошего обо мне мнения», – вопросил Дамблдор, наклоняясь вперёд.
Я кивнул и постарался выглядеть очень тринадцатилетним, возможно, даже моложе: «О да! Я думаю, что на самом деле больше всего я боюсь ужасающе могущественных волшебников, которые знают, где я сплю. Вы – скорее собирательный образ этого».
«Я бы предположил, что Волан-де-Морт был бы более подходящим примером», – сказал Дамблдор.
«Да, ну, я ведь не знаю, как он выглядит, – сказал я. – Кроме того, я почти уверен, что он мёртв».
«Хотел бы и я быть так уверен», – вздохнул другой.
«Что вы имеете в виду, сэр?» – пискнул я. Я был обречён.
«Боюсь, что в ту ночь, когда Волан-де-Морт был побеждён, он не умер. Более того, я полагаю, что он пробрался в Хогвартс два года назад».
Пять шагов до двери. Дамблдор был старым, и его рефлексы уже не были на высоте. Я, наверное, успею, если только за мной не погонится феникс. Если я нырну за угол на достаточное время, чтобы надеть мантию-невидимку, то со мной, вероятно, всё будет в порядке.
Он сказал: «Ты кажешься нервным, Гарри».
«Мне, э-э, не нравится, когда меня вызывают в кабинет учителя?» – сказал я.
Если бы я бросился бежать прямо сейчас, то, вероятно, смог бы застать его врасплох. Если только тот не ожидал от меня именно этого. Будь проклят он и его изощрённые ловушки…
«Думаю, я понимаю, чего ты боишься больше всего, – серьёзно сказал он. – Ты веришь, что похож на Волан-де-Морта. Не так ли?»
«Э-э…», – я не был уверен, какое выражение лица было бы уместным в данном случае, но я был совершенно уверен, что ужас, который в данный момент отражался на моём лице, был не лучшим выбором.
Старый волшебник усмехнулся: «Позволь мне тебя успокоить. Ты совсем не похож на Лорда Волан-де-Морта».
Я разинул рот: «Правда?»
«Он был холодным, жестоким ребёнком, у которого не было друзей».
В свою защиту скажу, что я был очень предан учёбе, и Дамблдор преувеличивает. Я много кому нравился. За исключением него.
Дамблдор продолжил: «Он бы никогда не пошёл защищать Камень или не отправился бы в Запретный лес, чтобы спасти своих одноклассников от монстра Слизерина».
По общему признанию, я и не делал ни того, ни другого, но я, конечно, не собирался ему об этом говорить.
«…А ещё, – его глаза заблестели ещё ярче, – я знаю из достоверных источников, что он ненавидел квиддич».
Я выдавил улыбку: «Ух ты, мы действительно совсем *не* похожи. Я обожаю квиддич. Если бы только я не был на метле настолько неуклюж, то уже давно бы присоединился к команде».
«Не сомневаюсь, – усмехнулся тот. – Уверен, что не хочешь лимонную дольку?»
«Совершенно. Я, эм, наверное, должен вернуться к своим друзьям. До свидания, директор».
Я ушёл так быстро, как только мог, чтобы не было заметно, что я убегаю. Либо я чудесным образом избежал подозрений Дамблдора – пока – либо тот просто со мной играл, намекая, что оставит меня в покое, пока я остаюсь дружелюбным гриффиндорцем, помешанным на квиддиче.
Я задавался вопросом, было бы страдание от воздействия той Тёмной магии, которой владел Дамблдор, менее болезненным.
*
«Гарри, что ты всё ещё здесь делаешь?» – прошептала Гермиона, сморщив нос от тяжёлого запаха духов и дыма, наполнявших класс Трелони.
«Пытаюсь открыть свой третий глаз».
В первый раз я отверг Прорицание за ненадобностью. К своему великому огорчению, этот, казалось бы, незначительный пробел в моих знаниях привёл к моему падению, пусть и недолгому.
Гермиона закатила глаза: «Только не говори мне, что веришь во всю эту чушь. Трелони явно мошенница».
Я улыбнулся. Иногда я забываю, как мало наша групповая энциклопедия знала на самом деле.
«*Профессор* Трелони», – поправил я, подражая её тону.
Хотя я и поддразнивал её по этому поводу, я был рад увидеть в ней бунтарскую жилку. Это доказывало, что она просыпалась и начинала видеть авторитетных личностей такими, какие они и были.
Идиотами.
После ближайшего рассмотрения я отбросил своё первоначальное предположение, что Гермиона была Беллатрисой этого поколения. Её одержимость правилами, характер паиньки, интеллект и скрытая жестокость гораздо больше напоминали мне меня в юности.
Гермиона поджала губы: «Правда, Гарри, её вряд ли можно назвать профессором. Она же ничему не учит. По крайней мере, ничему полезному. Ты же не веришь взаправду, что умрёшь, не так ли?»
Технически, я уже это сделал.
«Конечно, нет, Гермиона», – заверил я её, вглядываясь в туман своего хрустального шара.
Гермиона фыркнула и выбежала вон. За её спиной развевалась мантия, когда она исчезла в дыму плохо проветриваемого кабинета Трелони. Она определённо обладала театральностью Тёмного Лорда.
*
Возможно, мне стоит использовать Лонгботтома для своего крестража.
Он еще не принёс клятву вечной верности, и, не дай Мерлин, если пророчество было верным, а я выбрал не того ребёнка.
Было бы нетрудно это скрыть. Я мог бы притвориться, что это был несчастный случай на Зельеварении или что-то в этом роде. Все бы в это поверили.
Хотя, как бы мне ни было больно это признавать, Лонгботтом был таким же неотъемлемым элементом победы Слизерина в Кубке школы, как и я. Такой ресурс не следовало тратить впустую.
*
«Поскольку я замещаю профессора Люпина в седьмой раз за столько же месяцев, я заранее сообщаю вам, что и в следующем месяце нашей темой снова будут оборотни», – мрачно произнёс Северус.
«А мы не можем заняться чем-нибудь другим?» – простонал Рон.
«Десять баллов с Гриффиндора за допрос учителя».
Я поднял руку: «Нет ли надежды, что мы узнаем, как их убивать? У меня такое чувство, что я много знаю об оборотнях, но плохо подготовлен к тому, чтобы убить хоть одного из них».
Северус тонко улыбнулся: «Да, я уверен, что это будет темой нашего следующего урока. Хороший вопрос, Поттер…Двадцать баллов с Гриффиндора».
Рон в замешательстве замахал руками, угрожая опрокинуть мою чернильницу: «Но вы же сказали, что это был *хороший* вопрос!»
«Ещё десять баллов за неуважение», – сказал Северус, выходя из кабинета. Я постарался не выглядеть слишком явно довольным.
«Снейп – мерзавец», – сказал Рон.
Я со вздохом покачал головой: «Ну, вряд ли его можно винить – учитывая его состояние и всё такое…»
«А?»
«Очевидно же, что он оборотень», – сказал я.
«О, Гарри, это просто смешно», – фыркнула Гермиона.
Я поднял руку, чтобы заставить её замолчать: «Не нужно его покрывать. Это явно крик о помощи».
«Ты, должно быть, шутишь, – сказал Симус Финниган. – Снейп, и оборотень?»
«Ну, конечно. Вот почему он рассказывает о них каждый раз, когда приходит на замену. Это всё, что он знает».
«Кажется, он действительно очень много знает об оборотнях», – пробормотал Лонгботтом, слегка позеленев.
Класс взорвался дискуссией, а я постарался вытащить Гермиону в коридор, прежде чем та, наконец, воскликнула: «Ты же не веришь всерьёз, что профессор Снейп – оборотень?!»
«Нет, Гермиона, это было бы нелепо», – сказал я.
«Тогда зачем ты что-то такое говоришь? Люди просто ужасно относятся к оборотням. Ты представляешь, что такого рода слухи могут сделать с его репутацией?»
«Да, и именно поэтому я не одобряю его попыток выдать Люпина».
Она выглядела удивлённой: «Ты знаешь об этом?»
«Снейп уже несколько месяцев рассказывает об оборотнях, а Люпин исчезает каждое полнолуние. Я же не идиот», – сказал я.
Хотя меня всё больше начинали беспокоить умственные способности моих одноклассников, правда в том, что я заподозрил Люпина задолго до его первого отсутствия на уроке. Видите ли, в мою бытность Лордом Волан-де-Мортом несколько моих приспешников были оборотнями. Так что я хорошо знаю их признаки.
«О», – пробормотала Гермиона.
«И я, честно говоря, нахожу оскорбительным то, что Снейп так настойчиво пытается разрушить жизнь своего коллеги. Оборотни – вполне разумные люди, пока они принимают соответствующее зелье. Этот слух даст правдоподобное объяснение действиям Снейпа и поможет скрыть тайну Люпина.
Она просияла: «Это очень благородно–»
«Но, в основном, я думал, что это будет забавно», – закончил я.
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
Обновлено: 18.01.2026