Краткое содержание:
Гарри пытается избежать того, чтобы дементоры высосали его душу, поощряет Гермиону в её первом злодеянии и сталкивается со своим самым большим страхом.
Я беспокоился о своих крестражах. Если Уизли были способны украсть один из них, то, значит, они были далеко не в такой безопасности, как я предполагал. Моим первым побуждением было собрать осколки своей бедной души и никогда больше не выпускать их из виду. К сожалению, после долгих часов размышлений я решил, что не могу рисковать и прятать пять Тёмных артефактов под своей кроватью, по крайней мере, не под пристальным взглядом Дамблдора, который постоянно за мной следит.
Тем не менее, после уничтожения Дневника у меня осталось всего четыре крестража, на два меньше, чем я планировал изначально. Для собственного спокойствия мне придётся создать новый. Теперь мне просто нужно было найти того, кого я захотел бы убить.
Это не должно быть слишком сложно. Раньше такое случалось сплошь и рядом.
*
Я пробежал глазами «Пророк», заголовок которого возвещал о побеге Сириуса Блэка.
«Моя правая рука, хм. Думаете, я мог бы помнить что-то подобное?»
Я пожал плечами. За последние двенадцать лет я, безусловно, забыл и о более важных вещах. Кроме того, Блэки были Тёмной семьёй, так что, само собой, тот был одним из моих.
Было жаль его терять. В конце концов, не каждому приспешнику удавалось сбежать из Азкабана. Именно такой талант был способен покорить целую нацию.
Я почти пожалел, что бросил свой прежний род деятельности. Но не совсем.
*
«Дементоры! – разглагольствовал я. – Что могло убедить Дамблдора привести в школу дементоров?»
Гермиона сказала: «Это просто для того, чтобы защитить нас от Сириуса Блэка, Гарри».
«Верно-верно, *конечно*, это так. Нас защищают от истощённого заключённого без палочки, который, *возможно*, хочет убить кого-то из нас, наняв сотню Тёмных тварей, которые *точно* хотят сожрать все наши души. И как я мог забыть?»
Дементоры ужасны. Я, может, и изрезал, и разбросал свою душу, но уверяю вас, я очень к ней привязан.
Мне действительно нужно было создать этот крестраж. Наверняка ведь никто не будет скучать по одному или двум Уизли?
*
«Грим! – крикнула Трелони, закрывая рот костлявыми руками. – Вы в серьёзной опасности, мистер Поттер. В очень серьёзной опасности».
«Я всегда в серьёзной опасности», – сказал я. Не то чтобы я стремился к подобным вещам. Дело скорее в том, что получение желаемого часто сопряжено с опасными ситуациями, а я, так уж случилось, бессмертен.
«Ты можешь умереть», – настаивала она.
Одна из гриффиндорских девочек, кажется, Лаванда, взвизгнула.
Я же фыркнул: «Вряд ли».
«Я слышала, вы каждый год это делаете, – огрызнулась Гермиона. – Говорите какому-нибудь бедному студенту, что он скоро умрёт, и пугаете его. Но они никогда не умирают».
«Если подумать, – пробормотал я, – почему вы никогда не предсказываете смерти, которые действительно происходят? Как с девчонкой Перкс».
Гермиона вздохнула: «Гарри, Салли-Энн переехала».
«Да, именно это они нам и сказали, – сказал я, успокаивающе похлопав её по руке. – Конечно, большинство погибших – первокурсники или второкурсники, которые, естественно, не попадали в ваш класс. Думаю, вы даже не увидели бы их, кроме как в Большом зале… Подождите, *поэтому* вы никогда не появляетесь на трапезах?»
«Я…, – Трелони была поражена моей проницательностью. – Да, боюсь, это правда. Знаете, пророчество, однажды произнесённое, никогда не может быть отменено. И это так ужасно – видеть этих бедных, обречённых детей. А теперь, все, возвращайтесь к своим чашкам. Я чувствую, как ваши третьи глаза закрываются!»
*
«У нас нет Тёмной магии!» – завопил Рон.
Я подавил раздражённый вздох: «Рон, у всех чистокровных семей есть Тёмная магия. Если ты не знаешь про свою, то это просто потому, что твоя семья тебе не доверяет».
В глазах Уизли застыл ужас: «С чего бы им мне не доверять?»
«Ты шестой сын, Рон. Это уже на три сына больше, чем им нужно. Они ничего тебе не скажут, пока ты не докажешь, что достоин».
Он наклонился вперёд, отчаянно желая узнать больше: «И как мне это сделать?»
Я на мгновение задумался: «Ты не пробовал спросить? Это показало бы, что ты достаточно умён, чтобы хотя бы знать о таких вещах».
Рон ухмыльнулся и хлопнул меня по спине: «Спасибо, приятель. Ты лучший».
*
Вопиллер погнался за Роном из Большого зала, плюясь дымом и визжа.
«КАК ТЫ СМЕЕШЬ СПРАШИВАТЬ НАС О ТЁМНОЙ МАГИИ! ЧЕМ ИМЕННО ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ В ЭТОЙ ШКОЛЕ, РОНАЛЬД БИЛИУС УИЗЛИ? ПОЧЕМУ, Я ДОЛЖНА…»
Я откусил кусочек бекона, размышляя о реакции публики. Блестящий ход. Матриарх Уизли была действительно хитрой.
*
«Теперь-то мы можем вернуться?» – проскулил я.
«Нет», – сказал Рон.
Он заставил меня пойти на матч по квиддичу, потому что я был ему *должен *за инцидент с вопиллером. Тонкости поддержания дружбы никогда не переставали сбивать меня с толку. Обычно я не заморачивался такими вещами. Однако преданность мальчика зависела от его заблуждения, что он был моим «лучшим другом», и потребовались бы месяцы, чтобы обучить нового Уизли.
Я застонал: «Но ведь идёт проливной дождь!»
«Ну и что? Ты даже не промок».
Гермиона спросила: «А почему, кстати?»
«Я Гарри Поттер», – сказал я.
«Это ничего не значи–»
«О, смотрите, игра начинается».
Гермиона погрузилась в недовольное, но послушное молчание, пока игроки носились под дождём.
Квиддич – такая нелепая игра. Она полностью зависит от мастерства ловца, если только одна из команд не окажется в нелепом меньшинстве, и в этом случае ловец будет не нужен.
Кроме того, очки в играх по квиддичу слишком сильно привязаны к Кубку школы, что сильно раздражало меня в мою первую бытность студентом. Я там отвечал на вопросы, успешно сдавал тесты, очаровывал профессоров и зарабатывал кучу баллов, и только для того, чтобы один неуклюжий ловец разрушил наши шансы на победу.
Но я не из тех, кто проигрывает.
Поэтому я убедил ловцов Когтеврана и Слизерина посидеть на поле в течение недели, пока их охотники наберут столько очков, что один из наших факультетов выиграет, даже если учителя будут откровенно жульничать в пользу других. В тот год я впервые выиграл для Слизерина Кубок школы, и это также стало причиной того, что игры в Хогвартсе больше не могли длиться более трёх дней.
Довольный своей победой над глупостью, я с радостью вернулся к игнорированию спорта.
«Скучно», – сказал я.
Лицо Рона сморщилось от напряжения: «Что ты имеешь в виду? Разве ты не видел тот прыжок Спиннет?»
«Да-да, я уверен, что это было очень славно. И я не заметил, потому что идёт *проливной дождь*. К тому же здесь холодно».
Гермиона спросила: «Разве ты не наложил Согревающие чары?»
«Конечно же, я наложил Согревающие чары».
«Я тоже, – медленно произнесла она. – Так почему же здесь так холодно?»
Я вгляделся сквозь густой дождь и туман своего ледяного дыхания, пока, наконец, не заметил плащ дементора. Я чувствовал, как в мой и без того расстроенный разум вкрадывается отчаяние, делая мир ещё более тусклым, чем он был.
Дементоры и вызывали отчаяние, и питались им. Пытаться найти счастье в их мороке было безумно сложно, да и это удавалось лишь на краткое время.
Гораздо проще было разозлиться. Как они смеют заставлять вас грустить!
Таким образом, они сосредотачиваются на ваших подавленных товарищах, оставив вас в покое. И если вы не сбежите к тому времени, как все остальные будут съедены, то вы и впрямь заслуживаете смерти.
К сожалению, ослепляющая ярость не способствует принятию правильных решений.
*
«Вау, Гарри, не могу поверить, что ты напал на дементора!» – сказал Рон.
В то же время Гермиона сказала: «Не могу поверить, что ты мог совершить такую глупость!»
«У дементоров нет естественных хищников, поэтому они понятия не имеют, как реагировать на агрессию», – сказал я. Признаться, в то время мне не приходило это в голову, но это, безусловно, объясняло испуганное бегство существ.
«Хорошо, что профессор Люпин вызвал Патронуса до того, как ты пострадал», – продолжила Гермиона.
«Я бы и сам справился».
*
Гермионе Грейнджер было всего тринадцать лет, а она уже планировала свой первый геноцид. И хотя я восхищался её не по годам развитой жестокостью – я даже не мечтал о таких вещах, по крайней мере, до шестнадцати, – я просто не мог не спросить…
«Гермиона, за что ты так сильно ненавидишь домовых эльфов?»
Та высунула голову из-под дивана, где прятала варежку неправильной формы: «Прости?»
«Я не осуждаю, – поспешно заверил я её, – мне просто любопытно».
«Гарри, я не испытываю ненависти к домовым эльфам», – сказала она. У неё не было особых причин лгать. Было около полуночи, и в гостиной не было никого, кто мог бы подслушивать.
«Тогда я не уверен, зачем бы ещё ты это делала», – сказал я, указывая на шапку, которую та засунула под ножку стола.
Гермиона гордо выпрямилась и провозгласила: «Я пытаюсь их освободить!»
Я моргнул, пытаясь понять ее логику: «…Ты ведь в курсе, что домовые эльфы умрут, если ты их освободишь, верно?»
Гермиона, будучи впечатляющей актрисой, в одно мгновение перешла от жизнерадостности к угрожающим упасть слезам: «Ч-что?»
«Я имею в виду, я думал, ты знаешь, – сказал я. – Освобождённые эльфы просто ложатся и умирают. Они не едят и не спят…»
Я видел это однажды, и, скажу вам, это было *уморительно*.
Она всхлипнула: «Я, эм, не знала. Я ходила в библиотеку, но там было не так много книг, рассказывающих о них. Полагаю, в одной книге говорилось, что эльфов нельзя освобождать, но там также было полно техник пыток, и, о, это всё так ужасно!»
Она принялась лихорадочно собирать вязаные вещи, которые разбросала по всей комнате.
Я задумчиво хмыкнул: «На самом деле, я не совсем понимаю, почему ты решила, что разбрасывание одежды вообще поможет. Они всё-таки стирают нашу одежду».
Гермиона замолчала: «Я об этом не подумала».
Она посмотрела на сваленную одежду в своих руках: Не думаю, что тебе нужна шапка или что-то в этом роде?»
Я усмехнулся и приобнял свою приспешницу за плечи: «Гермиона, даже домовые эльфы не хотят твоих шапок».
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
Обновлено: 18.01.2026